Паучий престол I

Не могу позволить уйти тебе. И неважно, как я пытался, Я дал тебе это всё очень легко, любовь моя. Для моей мечты, которая никогда не воплотится в реальность Мои слёзы из-за несчастной любви — пустая трата времени. *А. Ламберт. If I can't have you

Свисток. - «Лисы» тайм-аут! – трибуны разочарованно выдыхают, кипят, волнуются. Напряжение дрожит в воздухе. Пол сотрясается от гулких шагов недоброжелательно смотрящей друг на друга десятки. Третий период. Усталость читается на потных, раскрасневшихся лицах. Оранжево-черные и бело-лиловые формы влажно болтаются на игроках. Счет на табло в их пользу, но разрыв слишком мал, чтобы фривольно расслабляться на лавке запасных. Тем более, если на тебе самом оранжево-черная форма «Лисов». - Саске, выйдешь вместо Ли! – категорично заявляет тренер, беспокойно вышагивая туда-сюда перед ним. - Я? – Учиха удивлен и совершенно не понимает, чем сейчас руководствуется Умино. Взгляд команды обращен на него. Некоторые такие же, недоуменные, некоторые недоброжелательные, а некоторые просто безучастные, слегка усталые, но все ещё полные воли огня. - Ли нужно передохнуть хотя бы пару минут, - Умино бросает хмурый взгляд на морщащегося, но стойко терпящего боль парня, которому, уже в который раз за игру, втягивают травмированную ногу бинтом. - Не думаю, что моих навыков будет достаточно именно для этой игры, - бормочет отстраненно, присматриваясь к противнику. Это точно не «Лист». Эти не идут напролом. Не давят своей силой. Не напирают. Словно змеи, жалящие из своего укрытия. А он тренируется всего-то пару недель. Нет, по его мнению, Умино принимает ошибочное тренерское решение. - Саске, - вздыхает, останавливаясь, - просто выйди. Ладно? - Ладно, - достаточно одного взгляда, чтобы понять, насколько расстроен и вымотан тренер. Конечно, он не сдался и тоже ещё поборется за победу, но все же сложившая ситуация накладывает свой отпечаток. Гаару таки отстранили от занятий до окончания семестра, обязав его сдать переходные экзамены. Подобное наказание нельзя назвать ни легким, ни жестким. Просто наказание, которое соответствовало школьным правилам, но выступать за баскетбольную команду школы ему разрешили. Саске думает, что в этом замешан Ирука. Однозначно, потому что сам понимает, что такого, как Собаку, нельзя держать взаперти, словно пса, не позволяя ему, хотя бы иногда, побыть членом стаи. Глупое сравнение. Для тех, кто не знает настоящего Собаку но Гаару. С Сорой все обстоит намного сложнее. И пусть парень отделался дисциплинарным наказанием и штрафом, но его опекун, Чирику-сан, был непреклонен, решив, что этот год парень закончит на домашнем обучении. Естественно, никакого баскетбола. И не только потому, что Сора не смог бы играть в полную силу из-за треснувших ребер. Он бы не смог играть в команде в принципе. А игра была важной. С прошлогодними чемпионами штата – «Звуком». Свисток. Саске подымается со скамьи вместе с основной четверкой. - «Лисы» замена: номер семнадцать вместо номера двенадцать! - Будешь нашим талисманом, гарадской, - Киба участливо хлопает его по плечу. Саске же в ответ вымученно улыбается. Кажется, что только что на него взвалили неподъемную ответственность, с которой ему предстоит справиться в обязательном порядке. Ради Наруто и всей команды. - Не лезь на рожон, Саске, - хмуро, как и обычно, кажется, предупреждает его Собаку. – Просто погоняй за мячом по площадке пару минут и дай время Ли. Вы оба нужны нам в целости. - Хорошо, - удивлен, но больше озадачен. Не та забота, что раньше. Теперь все кажется иначе. Словно его самого воспринимают иначе. Более... индивидуально, что ли. Да и совет Собаку более чем дельный. Главное, заботящийся не только о нем. Саске смотрит на звуковиков и невольно передергивает плечами. Не команда, а прям какой-то суповой набор из кунсткамеры. Великан с рыжим ирокезом. Грузный, но при этом ничем не уступающий Джуго в плотности своей защиты. Близнецы-анорексики с жуткими фиолетовыми волосами, но за ними не угнаться, а высота их прыжков просто поражает. Накаченный парень. Явно латинос. Саске слышал, что его называют шестируким из-за того, что он может накрыть любой мяч из любой позиции. И капитан команды. С виду строгий парень с выбеленными волосами. Такой себе примерный мальчик-отличник. Но на площадке этот педант превращается в настоящую молнию, с которой не может справиться никто, кроме Наруто. Да и тренер у «Звука» незаурядна. Невысокая, матерящаяся, как сапожник, женщина, держащая свою команду в ежовых рукавицах. В общем, Саске решает, что ему нужно приложить максимум усилий для того, чтобы остаться просто пятым игроком. Для количества. Может, передать пару пасов. Но не более. Один неверный шаг, и он может запороть всю игру. Прежде, чем судья дает свисток об окончании тайм-аута, он бросает взгляд на Наруто. Тот хмур и сконцентрирован. Рассматривает противника. Саске его понимает, поэтому и не требует к себе излишнего внимания. «Лисы» ведут с разрывом в три очка, а этого слишком мало для уверенности в собственной победе. Позже, когда закончится празднование по поводу выхода команды в полуфинал, у них ещё будет время только для них двоих. Следующая пара минут кажется Саске вечностью. Все слишком стремительно, и его скудных навыков в баскетболе явно недостаточно для того, чтобы чем-то помочь команде в этой жесткой игре. А играют, действительно, по-жесткому. Саске и самому уже пару раз прилетело под ребра. Якобы случайно, но довольно болезненно. Как и сказал Собаку, он оставался в тени. Сперва это вроде как было даже на руку команде. Он мог принять пас и довести его до черты, а потом передать его кому-нибудь для броска или же подстраховать Джуго в защите или же просто переключить на себя внимание противника, пока сокомандник не отыграет свою партию. Но так продолжалось всего пару минут, а после звуковики поняли, что он – новичок, и его не стоит опасаться. Поняли, что он – слабое звено команды, и тогда начался ад. Ну, не ад, но его намеренно начали прессинговать, очевидно, собираясь вывести из игры. Минута двадцать до окончания третьего периода. Он продержится. Он сможет. Саске старается не думать о том, что за время его пребывания на поле «Лисы» все-таки уступили «Звуку», проигрывая четыре очка. В конце концов, в последней четверти на площадку выйдет номер двенадцать, и все снова станет на свои места. Саске бросает беглый взгляд на Ли. Тот улыбается – коряво и фальшиво. Похоже, с ногой все не так уж и хорошо, как парень то показывает. По крайней мере, Ли не возражал против замены, а ещё, как заметил Саске, стал более... командным. Возможно, именно это и сгладило те углы, которые он приметил ранее, пусть и не убрало их окончательно. Длинный пас от Инудзуки. Саске ведет мяч по уже отработанной схеме. К кольцу. Именно у черты, круто развернувшись, он передаст мяч либо Намикадзе, либо Собаку – все зависит от того, кто из них будет открыт. А кто-то будет однозначно. Над этим маневром они и работали все эти несколько недель. Носок замирает у черты. Поворот – Собаку закрыт. Маневр – Намикадзе на месте. Саске усмехается – он тоже может сделать что-то для команды, пусть в его активе так и не будет ни одного заброшенного мяча. Легкий прыжок. Слишком поздно он замечает, что его пытаются накрыть. От столкновения уже не уйти. И Саске только и остается, что довести начатое до конца – передать Наруто мяч. Его сшибают прямо в воздухе. Резко, агрессивно, целенаправленно. Саске кажется, что даже Собаку так не играет. Гаара позерствует, позволяет противнику почувствовать и узреть его агрессию, но никогда не причиняет вреда сознательно. Даже в ситуации с Ли. Почему-то все это он понимает именно сейчас, ударяясь головой о дощатый пол до темных мушек перед глазами. - Толчок! Нарушение! – доносится до него, как сквозь вату, а вот пронзительный свист прям режет по ушам. Саске морщится, но подняться пытается. Не так-то уж и сильно он приложился о пол, но перед глазами все ещё мутно. Перед одним глазом. И это плохо. Очень плохо. - Саске, ты как? – Наруто всегда плевал на мнение остальных. Чем-то это Учихе даже импонирует, но не сейчас же, когда вокруг полно людей, а он его за руку, как девчонку, держит. Мужики они, деревенские, в конце-то концов, или кто? - Ослеп на правый глаз, - констатирует мрачно, садясь. Плечо, между прочим, ноет изрядно, но терпимо. Приятная боль, учитывая то, что травму он получил в борьбе за благое дело. – Ты мяч-то забросил? - Какой, к черту, мяч, - шипит, сердится, зарывается пальцами в его влажную челку, откидывая её со лба. – Черт! У тебя глаз, как у быка. - Выпученный? – подавляет смешок, закрывая левый глаз и сразу же видя вместо Наруто что-то мутно-золотисто-черное. Странно, вблизи он должен видеть более-менее сносно. - Красный, - обеспокоенно, не позволяя никому приблизиться к нему. - Блядь! – где-то в стороне матерится Инудзука. – На поле стекло! Эй, судья, тренер, нужно объявлять перерыв! - Придурок! – рявкает Учиха, не зло, а просто чтобы до Собачника дошло. – Ты только что наступил на мою контактную линзу! - О, чувак, прости, - Саске его не видит, но и так знает, что тот виновато скребет макушку. – Кто ж знал-то, что у тебя зрение. - Вот именно, - назидательно ворчит Наруто, помогая ему подняться. – Кто ж знал-то, - укоризненно, но Саске совсем не совестно. Не предстало Учихе налево-направо разбрасываться информацией о своих недостатках. - И сколько? – дельно осведомляется Собаку, подходит и с умным видом смотрит на его глаз. По крайней мере, Саске кажется, что с умным, ведь что может знать деревенский подросток об особенностях наследственной миопии. - Минус пять. Врожденное, - отвечает, пытается потереть чешущийся глаз. - Руки убери, - шикает на него Собаку, и Наруто крепко сжимает его кисть, так и не позволив прикоснуться к зудящему веку. – Конъюнктивит захотел? - Он сможет бросать штрафной? – к ним подходит судья. Латинос маячит за его спиной, скалясь. Этот шестирукий ещё просто не знает, чем обернется его опрометчивая выходка. Наруто обид в сторону его воробушка не прощает. - Не думаю, - Наруто обнимает его за плечи, выставляя красный, слезящийся глаз напоказ. – Саске нужно в медпункт. - В таком случае штрафной будет бросать капитан. А этого, - судья смотрит на него, беспокойно поджимая губы, - в лазарет. Немедленно. - Эй, я сам дойду! – возмущается, когда Наруто подзывает парня из запасных, веля ему сопроводить Саске в медпункт. - При этом поцеловавшись со всеми углами, да? – передает его из рук в руки бережно, как сокровище. Впрочем, Наруто часто говорит ему о том, что он – его сокровище. Бесценное. - Ревнуешь? – язвит и провоцирует. Ну, такие у них отношения. Слегка странные, но полностью его устраивающие. - Ещё как, - соглашается с легкостью, ероша его волосы. Мог бы – поцеловал. Это Саске знает, но, каким бы бунтарем он ни был, Наруто чтит личность их отношений. - Выиграйте, - требует, ставит перед Наруто задачу, дает ему стимул. - Обязательно! – Инудзука вешается блондину на плечо, подмигивая. – Ради нашей гарадской принцессы, - Саске уязвлен, тыкает Собачнику фак и гордо покидает площадку. Ну, почти гордо, опираясь на сокомандника, зато высоко вскинув голову. В победе «Лисов» он даже не сомневается.

//-//

- Ну, что?! – срывается с губ сразу же, как только Наруто входит в палату. – Выиграли?! – для него эта победа тоже очень важна, но для Намикадзе она имеет ещё более весомое значение. Как и для всех «Лисов». Саске знает, что в прошлом сезоне именно «Звук» не позволил им стать первыми. Так что эта победа – это уже дело принципа. - Ну, мы были близки к этому, - отвечает уклончиво, привычно, неуверенно, ероша волосы на затылке. - Быть этого не может... - выдыхает пораженно, откидываясь на постель. Саске был уверен в победе «Лисов». Стойко терпя щиплющие капли и кудахтанье школьной медсестры, он то и дело щурился, смотря на часы и отсчитывая секунды до финального свистка. Отсчитывал, чтобы теперь разочароваться. - И почему? – не любопытство, просто он думает, что для Наруто это важно. Рассказать о том, что он чувствует. Поделиться с ним, его воробушком, всем, что бы не тревожило его сердце. Так они договорились. Такое условие поставил сам Саске, когда принял решение не отказываться от любви, которая, возможно, бывает раз в жизни. - Ну, - присаживается рядом, - по многим причинам, - Намикадзе пожимает плечами, а он только и может, что смотреть в потолок, созерцая лишь мутную пелену. Чертовы капли сделали только хуже. - Ты же сам видел, что Ли, пусть он и выкладывался на полную, сильно сдал в конце игры. Да и все мы, - Наруто берет его за руку, чуть сжимая, - приняли единогласное решение не играть методами противника. Хотя, как ты сам понимаешь, для нас не составило бы особого труда запрессинговать их. - И что теперь? – спрашивает устало и ощутимо расстроено. – Как же полуфинал и ваши мечты? - По очкам мы прошли, - как что-то само собой разумеющееся, отвечает Намикадзе, - но вот с моей, личной, точки зрения – мы облажались. - Что?! – он резко садится, снова щурясь и до передела напрягая зрение. – Прошли? – уже шепчет, все ещё не веря. Он знает правила: в полуфинал штата проходит лучшая команда из каждого округа, так что если это шутка, то очень неуместная и чревата именно для Намикадзе. Саске не любит обижаться, потому что потом, чувствуя вину, Наруто всячески пытается его задобрить, и со стороны это похоже на сопливое сюсюканье – по крайней мере, так выразился Инудзука – но именно сейчас у него просто огромнейший повод для обиды. - По очкам, - подчеркивает Намикадзе, приподнимая его руку и прикладывая горячую ладонь к своей щеке. – Как оказалось, по всему штату в отборочных очков больше нас набрал только «Звук», так что «Лисы» довольно-таки неожиданно просочились в эту авансовую лазейку. - Ты придурок, Намикадзе! – вспыхивает, толкая блондина кулаком в плечо. Больно, между прочим. – Сразу не мог сказать?! - Сразу было неинтересно, - и Саске, даже не видя, знает, что тот по-лисьи ухмыляется, щуря невозможно притягательные глаза цвета индиго. Наруто целует его. Долго и упоительно. Все ещё прижимая ладонь к своей щеке и приобнимая за талию. Целует сладко, собственнически и слишком интимно, чтобы не засмущаться. Между ними постоянно так. Все примерно и чинно, а после, словно плотину прорывает, и они часами могут просто целоваться и обниматься. Валяться в кузове пикапа Намикадзе под кусачим пледом, смотря на звезды. Дурачиться и шутливо бороться, а после снова целоваться – страстно и неистово, уже через пару минут переходя на ласковые касания и нежные, глупые слова. Саске кажется, что именно так может быть только с Наруто. - Хочешь сегодня ко мне? – отстраняясь, спрашивает Наруто. Медленно касается его волос, кожи, губ, словно слепец, пытающийся запечатлеть каждую его черточку. - А твои не будут против? – Саске и так знает, что не будут, но все равно спрашивает. Сколько бы раз он не был на ферме Намикадзе, смущение все еще захлестывает его. Особенно, когда Кушина начинает задавать вопросы. А эта неуемная женщина, кажется, хочет знать о нем все. Саске отчаянно краснеет. Он все ещё слишком отчетливо помнит тот момент, когда они просто целовались у Наруто в комнате, думая, что спрятались от глаз людских. Ну да, как же! - О, мальчики! – Кушина, словно нашкодивший ребёнок, спорно заозиралась по сторонам сразу же, как только скрип двери выдал её присутствие. – А я тут прибраться решила, - и машет кухонным полотенцем, широко улыбаясь. – Вы не против? Тогда Саске думал, что он умрет со стыда. Нет, он все понимал. Даже принимал факт того, что родители Наруто отнеслись к нему снисходительно, но все же не верилось в эту легкость, тем более, судя по тому, что, похоже, Какаши рассказывал о его семье не самые лестные вещи. Поэтому-то он предпочитает встречаться на, так сказать, своей территории. Но территория, чаще всего, занята более полноправным хозяином. Прям не ферма, а обитель гоморазврата какая-то. - А их не будет дома, - хитринка так и скользит в этом, кажущемся невинным, ответе. – До самого утра. - О-о-о?! – тянет удивленно и чуточку смущенно. Наверное, он слишком... распален близостью Наруто, поэтому думает о не совсем примерных вещах, но раньше Наруто и не предлагал ему ничего подобного. Может, и сейчас не предлагает, просто хочет провести с ним побольше времени. До самого утра. За чашкой чая и плюшками. В мохнатых пижамах от горла до щиколоток. Саске фыркает. Это видится ему забавным. Наруто, кажется, удивленным. Нет, определенно. Вон даже золотистую бровь приподнял вопросительно. Похоже, капли медсестры-наседки все-таки подействовали. - Что? – только Саске знает, что Наруто тоже может обижаться. Правда, губы он не дует и брови не супит. Просто буравит тяжелым взглядом до тех пор, пока не сдашься и не начнешь его умасливать. Тоже своего рода игра, которую Саске охотно поддерживает. - Ничего, - качает головой, все ещё улыбаясь. – Просто представил тебя в махровой бирюзовой пижаме с капюшоном и ушками. - Почему бирюзовой? – спрашивает серьезно, и Саске смеется, открыто и искренне. - А просто так, - отвечает игриво, громко чмокая блондина в губы. – Мне кажется, что этот цвет тебе бы подошел. - Вредина, - ворчит Намикадзе, дергая его на себя и уже шепча на ухо. – Так что, Саске? Останешься сегодня со мной? - Конечно, - фыркает, даже не думая ни о чем таком, за что бы после он мог себя корить, - но сперва все же нужно заехать ко мне, - отстраняется и снова щурится, словно рассматривая каждую, мельчайшую деталь лица блондина. – Предупредить Какаши и отыскать мои очки. - О боже! – выдыхает сакральным шепотом. – Это чистой воды извращение. Мой Саске в очках... м-м-м, - тянет, мечтательно запрокидывая голову. - И что в этом извращенного? – бурчит, потому, что сам не любит носить очки, но сейчас надеть линзы он просто не сможет, а Наруто ещё и подтрунивает. - Ну, мне кажется, что, - пододвигается, выдыхая прямо в губы, - Саске в одних только очках, - подчеркивает нарочито, вынуждая снова краснеть, - это мое личное извращение. - Придурок! – снова вспыхивает, как спичка, и выбирается из плотных объятий. Конечно же, все это Намикадзе говорит не серьезно. Саске это знает и не обижается, но все же, порой, думает, как долго ещё они смогут прятать свои желания за вот такими вот шутливыми, поддевающими фразами. - Пойдем, Саске, - Наруто помогает ему одеться и покинуть палату, поддерживая под руку. Ко, естественно, едут с ними. Инудзука, как заводной, болтает без умолку. В основном, поносит «Звук» и все грозится разгромить их в пух и прах. Собаку привычно молчалив, но Саске знает, что проигрыш задел его. Он перегибается через сидение и приободряюще сжимает его ладонь. Молча и смотря в глаза. Гаара ладонь одергивает и отворачивается. Он зол и раздражен. По взгляду кажется, что голыми руками разорвал бы всех звуковиков, но он сдерживает этот гнев, плотно сцепив зубы и смотря в окно. Его зеленые глаза темны, но осмысленны. А большего пока что и не нужно. К ферме Хатаке они подъезжают уже затемно. Наруто заходит в дом вместе с ним. В темноте Саске видит ещё хуже, а после, входя в ярко-освещенное помещение, на миг вообще становится слеп, как крот. - Как игра? – осведомляется Какаши, колдуя над очередным своим кулинарным шедевром. Оказывается, птичник отменно готовит, просто не всегда и не для всех. Саске только вздыхает, улавливая чарующий аромат мяса. Он надеется, что Намикадзе все-таки чем-то его покормит. - Саске ослеп, мы продули, но прошли в полуфинал по очкам, - сдержано, как по пунктам, отвечает Наруто, - а Ирука просил передать, что сперва заедет домой. - Чудно, - бормочет Какаши, а Саске фыркает. Вот что не поменялось, так это то, что птичнику, по крайней мере, в подобные моменты, наплевать на все. Его подопечный, понимаете ли, почти ослеп, а Хатаке волнует только то, чем он может заменить в рецепте соевый соус, который Ирука не признает ни в каком блюде. - О! – Какаши переводит удивленный и чуточку хмурый взгляд на упавшую поварешку. – Кто-то придет, причем, - неожиданно сплевывает через левое плечо, - она. - Точнее, уйдет, - вставляет свои пять копеек, обращая внимание на себя. – Я, - он указывает на себя, а после на блондина, - к Наруто. До утра. И это не обсуждается. - И полнолуние сегодня, - озадачено ворчит Какаши. – Точно не к добру. - Значит, ты не против, - делает вывод из своеобразного молчания опекуна и плавно разжимает пальцы, которыми цеплялся за руку Намикадзе. – Я сам. Ладно? - Уверен? – Наруто обеспокоен, но Саске удается изобразить успокаивающую улыбку. - Конечно, - Наруто не должен за ним пойти, иначе весь настрой падет прахом и потом он точно никуда не поедет. - Ладно. Я подожду, - соглашается на удивление легко, и Саске это должно бы насторожить, но он слишком занят. Прислушивается к рваному биению своего сердца, целенаправленно ищет в своей памяти тот далекий день, когда он обыскивал дом Хатаке в поисках телефона, пытается припомнить все детали. В конце концов, Какаши – гей и у него есть Ирука, так что в этом доме просто обязано быть то, что ему нужно. Неприятно, конечно, словно он влезает в чужую жизнь, но Саске все-таки заходит в комнату Какаши, в которой, оказывается, есть отдельная ванная. К черту очки. В конце концов, если все пойдет так, как он того хочет сам, вряд ли они ему понадобятся. А ещё Саске думает о том, что это не дурное предчувствие. Просто волнение. Ведь не каждый же день он принимает решение стать чьим-то душой, сердцем и телом.

//-//

Дом встречает их тишиной. Наруто не медлит, не позволяет Саске спрашивать, бормотать, отшучиваться. Берет его за руку, холодную и заметно дрожащую, и ведет к себе в комнату. Саске не противится, доверяет, осторожно семенит за ним, зорко оглядываясь. И так от самой фермы Какаши. Его воробушка что-то беспокоит. Он непривычно тих и молчалив. Всю дорогу смотрел в одну точку и, противореча самому себе, медленно шевелил губами, словно молитву шептал. Напряжение его тела ощущается, передается ему вместе с прикосновением. И Наруто теряется, замирая посреди своей комнаты. Демон, к его удивлению, тоже молчит. Угрюмая обстановка, какой ей не положено быть. Не тогда, когда они с Саске только вдвоем. - Может, чай или кофе? – бормочет воробушек, хотя это он, Наруто, на правах хозяина дома должен позаботиться об их комфорте. Он обязан сгладить эту тревожную обстановку, пока мир между ними по возникшей, словно ниоткуда, причине не треснул. – Или нет... – озадачено выдыхает Учиха, и он вместе с ним. Они оба замолкают. Наруто хочет повернуться, ведь негоже так, стоять спиной к своему возлюбленному, словно прячась. В комнате горит только настольная лампа. Такое ощущение, что темнота выползает изо всех закоулков и тянется к ним. К Саске. Благоразумно обходя его, саму черноту, стороной. Причина в сомнениях, которые все ещё отгораживают их друг от друга, и Наруто думает, что это была поспешная идея – привезти воробушка к себе, когда родителей нет дома. - Может, уже сделаешь что-нибудь, Намикадзе?! – раздраженно шипит за его спиной, и этот взгляд, чуточку злой, но ещё более растерянный, чувствуется. Наруто фыркает. Они с Саске просто загоняют себя в так претившие им обоим рамки условностей, которыми их обременило общество. Но сейчас, в этой комнате, они только вдвоем, так почему бы не сделать так, чтобы все условности остались вне стен их маленького мира. - Люблю тебя, Саске, - резко оборачивается, произнося те слова, которые до этого они выражали только взглядами и прикосновениями. – Здесь и сейчас. Остальное считаю неважным. - А говорил, что романтик, - снова ворчит, но на этот раз смущается, отводя взгляд. Уголки губ дрожат, сдерживая счастливую улыбку. – Где эти, как их там, фанфары, лепестки роз с неба и много-много красных, воздушных шариков в форме сердца? - Там, - он небрежно машет рукой в сторону окна, а после делает пару резких, стремительных шагов, крепко обнимая. – Это все всего лишь прилагается к тебе, Саске. Моему Саске, которого я люблю. - Ты что, Намикадзе, - воробушек запрокидывает голову, хитро щурясь, - пытаешься затащить меня в постель? - А что тут пытаться-то? – пожимает плечами, а после ловко кружит легкого воробушка на месте, опрокидывая его на мягкую кровать. – Уже затащил, - Саске смеется, искренне и звонко. Притворно барахтается в его крепких объятиях, уворачивается от поцелуев, брыкается, но тем самым только ещё больше раскрывается. Саске тяжело дышит. Его щеки слегка раскраснелись. Губы блестят. Коленки опасно прижимаются к его бокам. Он гладит смоляные пряди, зарывается в них пальцами, скользи по ним к лицу. Прикасается. Замирает. Словно миг, запечатленный на фотокарточке. А после чувства прорывают плотину. Он целует Саске. Грубо, вынуждая открыть рот и впустить себя, покусывая губы и собственнически сжимая подбородок. Тонкие пальцы путаются в его собственных волосах. Тянут требовательно, с острым намеком на умышленное причинение боли, смешанной с удовольствием. Он фыркает в поцелуй. Обзывает воробушка маленькой садюгой, за что получает кулаком между лопаток. - Сам такой, - словно обиженный ребёнок, тяжело дыша, шипит Учиха. И, уже миг спустя, он сам лежит на спине, а Саске покусывает его губы и напирает своим неистовым, жадным поцелуем, заключив в безысходные объятия. Они барахтаются на широкой кровати, ерошат простыни и сбрасывают подушки. Дурачатся и смеются. Целуются и дразнятся. Подначивают и провоцируют. Играются, пока Саске не оказывается под ним, тяжело дышащий, прижатый обнаженной грудью к упругому матрасу и спиной к его телу. - Саске, - выдыхает на ушко, чуть касаясь его губами, - я хочу поласкать тебя. - О, массаж, - довольно тянет Учиха, удобно укладывая голову на скрещенные руки. – Давай, Намикадзе, - чуть елозит под ним, подначивая. – Я весь в предвкушении. - Не совсем массаж, - отстраняется, скользя ладонями по доверчиво-расслабленной спине. – Хочу поласкать тебя здесь, - оголяет собственные желания, распахивая душу, и чуть сжимает пальцы на вмиг напрягшихся ягодицах. – И спереди тоже. - Я не... – выдыхает. Смущенный, открытый, прекрасный и желанный. – Я не знаю... – приподнимается, поворачивает голову и тревожно смотрит. – Думаю, я не совсем готов к... такому, - а в глазах просьба не уступать. Впервые Саске просит, пусть и взглядом, не осторожничать и не оглядываться на последствия. Хочет, чтобы именно он сделал этот шаг за них обоих. - Да брось, - щурится лукаво, скрещивая руки на груди. – Будто я не знаю, - понижает тон голоса до интимного полушепота, - зачем мы заезжали к тебе домой. - За очками! – воробушек вспыхивает, но не отворачивается. Буравит его жгущим взглядом, в темной глубине которого плещется страсть. - И где же они? – подается вперед, выдыхая прямо в приоткрытые губы. - Не нашел, - смущенно и отчетливо-лживо, соблазняя отведенным и скрытым за пушистой темнотой ресниц взглядом. - Врунишка, - бормочет, а после заставляет снова повернуться к себе, напористо целуя. Они снова клубком, путаясь в простынях и собственной одежде. Бесовский Учиха носит предательски-узкие джинсы, а у него впервые дрожат руки, не в силах справиться с пряжкой собственного ремня. Они смеются и фыркают, когда воробушек с умно-неуместным видом выдает: - Я читал, что в носках ощущения более яркие, потому что ноги в тепле. - А я вот знаю, - шепчет в улыбке, прикусывая острый сосок, - что ярче, когда в тепле немного другая конечность. Желательная температура тепла - тридцать шесть и шесть. - Облом, - выстанывает Учиха, выгибаясь в его руках. – У меня, определенно, все сорок. - А вот при такой температуре белок, увы, сваривается. - Ты просто невозможен, Намикадзе! – выкрикивает Саске, задыхаясь то ли от смеха, то ли, и правда, от жара его поцелуев. Он фыркает, обдавая горячим дыханием влажную кожу, и снова ставит свои, нарутовские, метки, позволяя Саске царапать свою спину. Страсть поглощает их, захлестывает, испепеляет в своем горне, словно двух мифических птиц, которым суждено переродиться из собственного пепла. Дрожит на кончика их пальцев, ласкающих друг друга. Срывается с губ стонами и вскриками. Покрывает их тела испариной. И уводит за отчаянную грань, заманивая в силки пламенного удовольствия. Саске идеален. Во всем и везде. Он смотрит на воробушка из-подо лба, глубоко дыша. Тот дрожит, тяжело прислонившись к изголовью, и комкает простыни в кулаках. Он гладит стройное бедро и смотрит в глаза. Целует дрожащий живот и смотрит в глаза. Осторожно разводит в стороны напряженные ноги и смотрит в глаза. Касается губами вершины трепещущей плоти и смотрит в глаза. Саске вскрикивает и прикрывает веки, тяжело дыша через распахнутые, алые губы. Он скользит глубже, лаская, сжимая, дразня языком, и тонкие пальцы, наконец, требовательно впиваются в его волосы, задавая ритм. Он ласкает его долго, но медленно. Саске дрожит, срывается, мечется, шипит и бормочет, пытается засадить свой член поглубже ему в глотку, сам толкаясь навстречу. Такой открытый, доверчивый воробушек. Желанный и страстный. Обнаженный. Не только телом, но и душой. - Хн... - недовольно срывается с искусанных губ. - Перевернись, - шепчет, облизывая перепачканные губы. – Если уж пробовать, то все и сразу. - Может, сперва дашь нам обоим кончить? - шипит раздраженно, но все-таки поворачивается, сразу же заманчиво приподнимая попку. - Этим я как раз и собираюсь заняться, - фыркает в мягкую половинку, прикусывая. Очередная, яркая, чуточку болезненная метка, от которой Учиха выгибается словно кот. И сразу же, как кот, но уже строптивый, рвется вперед, пытаясь уйти от прикосновений языка к плотно сжатой дырочке. - Черт... черт... черт... – бормочет Учиха, тяжело плюхаясь грудью на кровать. – Это просто... просто... Хн! - Дико, - выдыхает прежде, чем снова коснуться мягкого, приоткрытого входа языком. Он снова ласкает Саске. Спешно. Слишком возбуждены, чтобы наслаждаться томностью и постепенностью. Хочется сгореть в этом пламени страсти. Сейчас. Не медля. Под аккомпанемент стонов и рингтона уже в который раз трезвонящего телефона. Сжимает в кулаке собственный член и резко, пару раз, с нажимом проводит по нему. Прикасается к члену Саске, едва сжимая, и глубоко толкается в него языком. Он кончает первым. Саске дрожит, все сильнее и сильнее, доходя до какого-то предела, а после просто срывается, горячим семенем выплескиваясь ему в ладонь. Первая волна жара уходит, остывая соленым потом на теле. Он тяжело дышит, уткнувшись носом между острых крыльев лопаток. Саске под ним даже не шевелится. Дышит мелко и надрывисто, все ещё крепко сжимая простынь в кулаках. - Живой? – спрашивает беспокойно, приподнимаясь на локтях. Даже для него, с опытом, это было слишком. Голова до сих пор кружится, а в ушах звон, но тело по-прежнему напряжено, как и плоть, дрожащая и снова сочащаяся смазкой. - Твоими стараниями – нет, - ворчит привычно и недовольно. Значит, уже пришел в себя. - Может, чай или кофе? – спрашивает ехидно, заваливаясь рядом на бок. - Придурок? – серьезно, чуть приподнимая голову и укоризненно смотря на него сквозь прорехи мокрой челки. - Просто пытаюсь угадать, чего ты сейчас хочешь, - расслабленно шепчет, водя пальцами по гладкому плечу. - Даже не знаю, - тянет задумчиво, а после, неожиданно, щелкает пальцами. – Нет, знаю, - в ответ он лишь приподнимает бровь, полностью увлекшись созерцанием своих меток. – Хочу отсосать тебе, - он давится собственными похабными мыслями, признавая, что воробушку удалось напрочь смести его уверенность в собственной прерогативе. - И эту штуку, - кивает назад, медленно подбираясь к нему и пальчик за пальчиком сжимая ладонь на его налитом члене, - тоже хочу ещё раз. Нереально круто. - Сперма на животе ещё не обсохла, чтобы просить повторить, - фыркает, делая вид, что совершенно не заинтересован. - Значит, - тянет это «а», как матерый искуситель, начиная двигать рукой, - подойдем к этой проблеме с другой стороны, - и прикасается губами к его шее, начиная скользить поцелуями вниз. Наруто прикрывает глаза и ерошит влажные, чуточку колючие волосы. Мобильник, оттрезвонив ещё раз, моргает десятью вечера. До утра у них ещё много времени. И сегодня он, наконец, выполнит свое обещание. Этот рассвет Саске встретит в его объятиях.

//-//

Он просыпается нехотя. Лениво приоткрывает глаза. За окном брызжет рассвет. Переворачивается в плотном кольце рук, утыкаясь носом в теплую шею. Прикасается губами. Обнимает в ответ. Собственнически забрасывает ногу на сильное бедро, игнорируя недовольное уханье. Вспоминает, какой сегодня день. Улыбается и снова погружается в дрему. По крайней мере, пытается. - Алло, - бурчит сипло над ухом, но он не придает этому значения. Мало ли какому смертнику, например, Инудзуке, не спится в такую рань. - Шутишь, что ли? – ворчит, но приподнимается. Он пинает Намикадзе в ответ и тут же укладывает голову ему на грудь, игриво прикусывая торчащий сосок. - Он спит, - прислушивается, но все равно не воспринимает слов. Сам готов вырвать надоедливый телефон из рук Наруто и зашвырнуть его куда подальше, а после ещё долго валяться в постели. Ну, может, не совсем валятся. Саске кажется, что лучше, чем было вчера, ему уже не будет, но ведь для надежности можно и проверить, ведь так? - Ладно, - выдыхает, толкая его в плечо. – Саске, это тебя, - он лениво приподнимает голову, сдувая с лица непокорную челку. – Какаши. - Совесть у этого птичника проснулась, что ли, - ворчит, но трубку берет, ведь мало ли что, а Хатаке беспокоить просто так точно не будет. – Что там? – Какаши его приветствия и пожелания ни к чему, как и самому Саске. Он все ещё грезит о валянии в постели до самого обеда и обеде в этой же постели. - Домой, Саске, - не просит, приказывает. И он резко садится, совершенно не стыдясь собственной наготы. Тревожно смотрит на Наруто, замечая в его индиговых глазах тень такой же тревоги. - Что-то случилось? – сглатывает, таки натягивая на себе простынь. - Вроде того, - отвечает уклончиво, а у него сердце екает в преддверии плохого, очень плохого предчувствия. - Полчаса, - бросает спешно и отключается. Почему-то дрожит, обхватывая себя руками. Он доверяет своей интуиции, а она отчаянно шепчет, убеждает, чтобы он не ехал, чтобы спрятался здесь, словно его не найдут и беда минует его стороной. - Что там? – спрашивает, хмурится, обнимает, гладит по всколоченным волосам. - Не знаю, - шепчет в крепкое плечо, - но надо возвращаться. - Собирайся, я отвезу, - целует в макушку и подымается, уходя. Он ещё пару минут сидит на постели, кутаясь в холодную простынь. Смотрит вокруг, словно не узнает комнату. Багряный рассвет его пугает. В уголке копошится паук, в своем липком танце обхаживая хрупкого мотылька. Саске отворачивается. Зажмуривается. Но отвратительно-жизненная картина все равно стоит у него перед глазами. Саске чувствует себя таким же мотыльком, добровольно летящим в паучьи сети. Повинуясь шепоту той же интуиции, он просит остановить машину у въезда на ферму. Наруто хмур и сосредоточен. У них есть ещё пару минут, но Саске не знает, на что их истратить. - Это плохо, Саске, - бормочет Намикадзе, и он чувствует этот лихорадочный жар, исходящий от блондина. – Ты не должен уходить, - бросает на него странный, неузнаваемый, почти что багряный из-за восходящего солнца, наверное, взгляд. – Я не могу тебя отпустить. - Дурачок, - тянется к нему, дрожащему и напряженному. Целует, вкладывая в касание губ неистовство собственных чувств. Зарывается пальцами в волосы и лбом касается покрытого испариной лба. - Люблю тебя. Слышишь? – Наруто кивает, зажмуриваясь. Саске и самому неспокойно на душе, но не может же быть так, что именно сейчас вокруг них все рушится. Ему это просто кажется. Из-за волнения и ожидающей его неопределенности. - Как только узнаю, что случилось, сразу же возьму у Какаши телефон и позвоню тебе. Хорошо? – впервые он успокаивает Наруто. Хотя, скорее, заверяет, будто Намикадзе может ему не верить. Внутри все переворачивается. Чувства путаются с ощущениями. Интуиция с разумом. Мир кружится перед глазами, покрываясь чернильными, тлеющими пятнами. Саске встряхивает головой, прогоняя это настойчивое видение. - Обязательно перезвони, - просьба в глазах, а после Наруто просто сжимает его ладони в своих, снова становясь прежним – уверенным и непоколебимым. – Люблю тебя, Саске. - И я тебя, - говорит уже второй раз. Не только Наруто, но и в принципе. Улыбается в последующий поцелуй, который не хочется разрывать. Но он отстраняется. Улыбается чуточку грустно. Не выдерживает и снова чмокает Наруто в губы. Резко, пока не передумал, выбирается из машины, спешно направляясь к ферме Хатаке. - «Он не вернется, мальчишка, - ехидно шипит Курама. – Такой же, как и все Учиха». - Закрой пасть, демон! – сжимая кулаки до боли и выступившей на ладонях крови, впервые давая понять демону, кто из них двоих хозяин, а кто гость. – Вернется. Потому, что пообещал. - «Буду только рад, если я ошибся», - обижено ворчит Курама, но, на самом деле, не злится. Наруто выдыхает и ещё некоторое время сидит в машине. Провожает взглядом, пока Саске не скрывается из виду. Прикрывает глаза, подавляя желание наплевать на все и броситься следом. Саске любит его и дал обещание. Он ему верит. Заводит мотор и резко разворачивает машину. Срывается с места, оставляя после себя лишь клубы багрово-грязной пыли. Незнакомый автомобиль у дома Какаши настораживает. Сердце замирает, когда он узнает мужчину за рулем. Ноги становятся ватными, и он пятится, отчаянно мотая головой, словно увиденное – наваждение. Ведь не может же быть так... Нет, он знал. Думал об этом. Неоднократно. Они с Наруто говорили об этом, но как о чем-то далеком, возможно, произойдящем не с ними. Но реальность всегда жестока. Здесь, в деревне, рядом с Наруто, он опрометчиво позабыл об этом, считая, что сможет скрыться от неизбежного. Крыльцо скрипит под его ботинками. Саске старается ступать мягко. Дверь приоткрывает так, словно ожидает, что сейчас ему на голову хлынет ушат ледяной воды. Лучше уж так, чем окончательно убедиться в очевидном. В доме везде горит свет. И неестественно тихо. Пахнет растворимым кофе и до дрожи знакомыми духами. Смешиваясь, эти ароматы создают отвратную смесь. Саске вязко сглатывает и переступает порог, снова крадучись. Ему кажется, что у него все ещё есть шанс проскользнуть в свою комнату незамеченным, чтобы, как в детстве, юркнуть под одеяло, накрываясь с головой. - Саске, - его мечты разбиваются и гулко осыпаются осколками, когда он слышит родной, но нежеланный в данный момент женский голос. – Ну, наконец-то, - Микото Учиха медленно подымается с потертого дивана. Перед ней остывшая, нетронутая чашка кофе, а в глазах непререкаемая сталь. - Где ты был? – он бросает взгляд на хмурого Какаши. Знает, что мужчине изрядно досталось за самовольство, но птичник не из тех, кто будет прогибаться даже перед Учиха. Саске понимает, почему атмосфера в доме столь напряжена. - Ночевал у одноклассника, - говорит первое, что приходит на ум. – Праздновали выход баскетбольной команды школы в полуфинал - он много раз слышал о том, что нету лжи более действенной, чем частичная правда. Судя по легкой ухмылке Хатаке, мужчина думает так же. - Какое убожество, - цедит Микото, осматривая его с ног о головы. Саске ежится, инстинктивно поправляя воротник кофты. Если мать увидит все эти отметины на его теле, скандала не избежать. А подставлять ни Наруто, ни Какаши он не собирается. - Ладно, поговорим обо всем этом, - рукой она чертит что-то неопределенное в воздухе, отдаленно напоминающее силуэт, - потом, - заметно, что она не смирилась. Саске согласен, что сейчас он похож на тень того себя, который приехал в деревню. Его самого это совершенно не волнует. Саске считает, что, в кои-то веки, отец принял правильное решение. Правильное, если смотреть на него с его точки зрения, но явно не по мнению Микото Учиха. - Мы возвращаемся, Саске, - бросает в явной спешке. – Я уже собрала твои вещи. - Как?.. – выдыхает пораженно, отступая на шаг. – А как же наказание? Как же решение отца? - Глупости! – фыркает Микото, неодобрительно косясь на Какаши, и Саске может только догадываться, что именно увидела его мать, неожиданно нагрянув на ферму Хатаке. – Померились упрямством и на этом достаточно. Мы уезжаем. - Нет! – отчаянно, сжимая пальцы в кулаки. – Я никуда не поеду! – он не может бросить Наруто. Не сейчас. Не так. Не при таких обстоятельствах. С его сторон это будет похоже на бегство. Как с тем парнем. С Саем. Какаши, конечно, может все объяснить Намикадзе, но это не изменит тот факт, что их разлучают. Что они, скорее всего, больше никогда не увидятся. - Что? – тонкие брови сходятся на переносице, и Саске понимает, что у него нет выбора, ведь не зря же в дверном проеме уже маячит водитель-громила. - В смысле, мне нужно время, чтобы привести себя в порядок, - он отчаянно цепляется хоть за какую-то возможность выиграть время, сам не зная, о чем думать. Может, сбежать через окно? Сбежать к Наруто. Глупо и опрометчиво, ведь его все равно найдут, и тогда будет только хуже, но ему нужно это время. Хоть для чего-то. Чтобы после он не корил себя за то, что даже не попытался что-то предпринять. - В этом нет необходимости, - только сейчас Саске замечает, что у Микото Учиха под глазами замаскированные темные круги, а вокруг них сеточка едва заметных морщин, словно она не спала уже пару суток, а ещё была вся на нервах – это Саске замечает по чуть дрожащим кончикам пальцев. – У тебя десять минут. Я жду, - и снова присаживается на диван, бросая взгляд на дорогие наручные часы, и правда, засекая время. Саске срывается. Бежит по скрипучей лестнице. Врывается в свою комнату, которая и не его вовсе. Приваливается спиной к двери и тяжело дышит. Что он может сделать за эти десять минут? Ничего совершенно. Разве что в окно. Нет, не вариант, но и просто закрыть глаза, уехать, бросить все, сделать вид, что ничего не было, не может. Он отчаянно бросается к столу и коряво вырывает лист из первой же тетради. Быстро и размашисто, огромными буквами, сокращая слова, пишет. Кратко объясняет. Просит прощения. Обещает. Заверяет, что любит. Повторяется в своем признании. Снова и снова. Складывает лист в плотный квадратик и мчится вниз. Было бы здорово, если бы Наруто что-то почувствовал, ворвался бы сейчас в дом Хатаке и похитил его прямо из-под носа матери и её телохранителя. Было бы, но на первом этаже ничего не меняется. Микото по-прежнему сидит и смотрит на часы. Какаши с опущенной головой подпирает стену. Может, мужчина и хотел заступиться за него, но в этой ситуации он бессилен. - Передай это Наруто, - пихает Хатаке записку в кулак и плотно сжимает его пальцы своими. – Обязательно. Прошу. Он должен это прочесть. - Обязательно передам, - Какаши смотрит на него своим единственным глазом. Сжимает кулак ещё крепче. Понимает. И у Саске появляется надежда. Как бы там ни было, а они оба будут искать способы, чтобы встретиться. Будут искать и найдут, даже если для этого потребуется много времени. - Что ж, Какаши, - Микото вежливо кивает мужчине, холодно и бездушно, формально, - спасибо вам за заботу о нашем сыне. - Мне было не в тягость, - Хатаке пожимает плечами, и Саске фыркает, понимая истинный смысл этого ответа. – Приезжайте ещё. - Сомневаюсь, что это возможно, - цедит Микото, твердым шагом направляясь к выходу. – Пойдем, Саске. Всего доброго, Какаши. - Передай ему, пожалуйста, - шепчет на прощание. – И спасибо. Какаши улыбается и ерошит его спутанные волосы. Саске понимает, что никогда не забудет этого человека, и, не имея выбора, спешит за матерью. Неизвестность гложет его. Саске не понимает, к чему такая спешка. Чувствует, что что-то произошло. Серьезное, иначе мать не приехала бы за ним лично. Саске предполагает, что полиция все-таки связалась с родителями и сообщила им об инциденте в школе, пусть интуиция и подсказывает, что в таком случае за ним бы приехали ещё пару недель назад и явно не лично. Сердце снова стучит в шальном ритме, словно он только что потянул на себя дверь, за которой скрывается страшная тайна. В машину садятся быстро. Спешно отъезжают. У Саске все мешается перед глазами. Словно он в тумане. Думает о Наруто. Даже косится на дверь, размышляя над тем, насколько это опасно – выпрыгивать на ходу. Сразу же отметает эту мысль, потому что решение им уже принято. А ещё он должен верить в Намикадзе. Огни фермы Хатаке отдаляются. Саске прикрывает глаза, чтобы не видеть этого. Не видеть мать напротив. Микото Учиха, словно струна. Неестественна и слишком, даже для неё, скупа на эмоции. Саске судит только по ощущениям и открывает глаза лишь тогда, когда машина, выехав на трассу, набирает скорость. - Может, наконец, скажешь, что случились и к чему такая спешка? – напрягается, когда замечает, как бастионный самоконтроль сменяется зыбкой усталостью и тяжестью печали. Его обдает холодом темени, хлынувшей из распахнутых дверей. Саске вцепляется пальцами в собственные колени и напряженно смотрит. Смотрит на то, как прямо на его глазах Учиха Микото превращается просто в мать. - Саске, - выдыхает надрывно, переводя на него полный отчаянья и безысходности взгляд, - твой брат... Итачи... он в коме.