Люди как люди

- Нам пора кое-что прояснить, Рид, – Хотч подошел к столу Рида в самом конце дня. За пределами стен Бюро Квантико наводняла вечерняя жизнь. Сумерки окунали город в другую реальность: неоновые вывески баров и освещенные мощными лампами витрины магазинов становились своеобразными маяками, влекущими уставших от дневной суеты людей. Хотч с неохотой вливался в эти праздные человеческие потоки, предпочитая понятную, монотонную упорядоченность работы. И Рид делал то же самое. - У нас было сложное дело, Хотч, - Рид отступил назад, не замечая, что делает, выставил перед собой сумку как заслон. Чего-то подобного он ожидал. – Можем мы отложить этот разговор до понедельника? - Мы откладывали его больше трех лет, - отрезал Хотч и взглядом указал на свой кабинет. – Идем.

***

Впервые Хотч увидел перспективного стажера – гения на семинаре в Академии ФБР. Это было обязательным мероприятием для глав команд профайлеров, как любил называть его Гидеон – рыбалка. Много часов терпеливого ожидания, качественная наживка и главная цель - отыскать среди талантливых, старательных новобранцев своего человека, того, кто по-настоящему нужен и подойдет команде. Хотч эти семинары недолюбливал. Каждый недоучившийся агент считал своим долгом проанализировать возможных боссов, многие пытались блеснуть эрудицией и глубиной мысли. Хотч же подозревал, что среди них может оказаться достаточно наблюдательный и оригинальный стажер, который заметит его. По опыту Хотч знал, что иногда достаточно неосторожного слова, сумбурной неокрепшей, не оформившейся до конца мысли, чтобы бросить легкую тень - сомнение. Его не вытравить и не загладить безупречной игрой, раз появившись, оно накрепко укоренится в голове человека, и после останется только ждать, когда призрачная неясная дымка разбухнет, нальется чернотой и окрасится всполохами молний. Сомнение обрастет панцирем гипотезы, вызреет в наблюдении и анализе фактов и непременно вылупится правильными, губительными для карьеры и службы Хотча, выводами. Впрочем, на том семинаре, как и на всех предыдущих, наблюдательного оригинала не оказалось. Зато там был Рид. Хотч сразу заподозрил неладное. Все в слишком молодом и несуразном докторе говорило об аномалии: картонность жестов, неловкость поз, тихий, но хорошо поставленный голос. Хотч пригляделся к нему и уже к середине семинара был совершенно уверен – Рид такой же, как и он сам. Через неделю Джей Джей пришла в кабинет Хотча с новенькой, только набитой бумагами, папкой. Она аккуратно положила личное дело и заявление на стол поверх документов и подтолкнула их к Хотчу. - Сегодня прислали, - негромко заговорила Джей Джей и постучала аккуратным, ухоженным ногтем по фотографии. – Посмотри его дело, похоже, хороший игрок. Хотч сдержанно кивнул и подтянул к себе папку. Джей Джей не советовала без веских причин. Стажер-гений, что пытливо и как-то беспомощно смотрел с неудачной цветной фотографии, ей приглянулся. И, видимо, руководство тоже поставило на него. Хотч проводил взглядом прямую спину Джей Джей, послушал немного, как стучат ее каблуки, удаляясь по коридору, и открыл личное дело. Показатели Спенсера Рида впечатляли. В неполные двадцать два года, он получил докторскую степень в области инженерии, был бакалавром в психологии; и это был только первый абзац. Ниже шло описание личных качеств Рида, среди которых первыми числились необходимые для профайлера внимательность, находчивость, аналитический склад ума и пытливость. Немного обнадежили Хотча показатели по стрельбе, бегу и всем прочим аспектам физической подготовки – тут Рид был откровенно и бесповоротно плох. Но, к сожалению, всех этих минусов было не достаточно, чтобы отклонить его кандидатуру. Хотч отложил дело Рида в верхний ящик стола к квартальным отчетам и до конца рабочего дня не возвращался к нему. Поздним вечером Хотч еще раз прочел каждую страницу досье Рида, продумал все возможные причины отказа, но ничего существенного не нашел. В без четверти двенадцать ему позвонила Хейли, и Хотч решил, что пора отправляться домой. Его образ живущего работой хорошего парня давал много бонусов, но злоупотреблять ими не стоило. Следующим утром Хотч утвердил кандидатуру Рида и попросил Джей Джей ускорить его перевод. В команде шепотком расползлось любопытное ожидание. Моргана больше всех интересовало, каким окажется новенький. И это, Хотч понимал, может стать проблемой. Морган не зря попал в ФБР, он умел связывать даже самые тонкие, призрачные ниточки и мог раскусить Рида. За день до зачисления Рида в штат, Хотч попросил Джей Джей приглядеть за ним и не дать Моргану с потрохами съесть неуверенного в себе, слишком юного и не набившего еще шишек агента. В деле Рида было достаточно намеков на затруднения с общением и неустойчивую самооценку. Хотч смог легко за них ухватиться и выставить в выгодном свете. Конечно, доверять Рида Джей Джей тоже было рискованно, но ее проницательность давала сбои, когда дело касалось детей. А Спенсер Рид со всей очевидностью напоминал ей ребенка. И тем же вечером Хотчу позвонил Гидеон. - Ты решил взять в команду стажера? – связь была отвратительная. Телефонная трубка скрипела, искажала звук голоса Гидеона и иногда булькала. Хотч устало поморщился, как иногда позволял себе, будучи полностью уверенным, что его не увидят. - Да, Гидеон, стажер Рид кажется подходящим нам человеком. И я рад тебя слышать, – трубка смущенно фыркнула. Гидеон задумался, и потому Хотч попробовал незаметно прощупать почву. – Как твои дела? Штраус не подписала приказ о твоем увольнении и намекнула, что отстранение может быть временным. - Я не готов вернуться, – Гидеон замолчал, и Хотч было решил, что не получится незаметно расспросить о способностях и потенциале Рида, как Гидеон продолжил. – Я читал лекции группе Рида. Талантливый молодой человек. Правда, странный немного. У Рида крепкая психика, но я не гарантирую, что эта работа не искорежит ее. Пригляди за парнем и за командой, он может не подойти. В трубке послышался тихий женский голос. Неизвестная дама, похоже, только вошла и окликнула Гидеона. Тот коротко попрощался и сбросил звонок. Перед самым разъединением Хотч расслышал, как Гидеон с волнением и радостью произнес имя «Сара». Первый день Рида начался с фарса. Морган откуда-то притащил мишуру и украсил ей стол новичка. Большие шуршащие цветы из цветной бумаги должны были выглядеть забавно в офисе ФБР, и Хотч коротко улыбнулся. За годы практики он приучил себя реагировать на шутки, дружеские или, наоборот, злые розыгрыши и подколки. Джей Джей же быстро убрала этот маскарад и, крепко ухватив Моргана за локоть, отвела его в сторону. Судя по тому, как обворожительно и невинно улыбался ей Морган, Джей Джей успела с ним обсудить беззащитность Рида, и ожидала большей деликатности с его стороны. Морган не выглядел виноватым и Хотч подумал, что Джей Джей теперь уж точно не подпустит его к Риду в первые два-три месяца. А потом или Рид приживется, успеет подогнать к лицу маску, или Хотч его отбракует за непригодность. Гидеон очень кстати упомянул профессиональные риски для личности, обычное в их работе давление и такие же частые, как грипп весной, нервные срывы. На них можно будет сослаться, если Рид допустит критическую ошибку, но не настолько фатальную, чтобы выдать себя в одночасье. - Доброе утро, где я могу найти Аарона Хотчнера? – В офисе за двадцать минут до начала рабочего дня было тихо, и потому Хотч услышал, как за стеклянными дверями кто-то спросил о нем. Он обернулся и через прозрачную стену увидел Спенсера Рида. Тот выглядел отбившимся от экскурсии школьником – взъерошенным, любопытным и, как подросток, нескладным в строгих брюках со стрелками, выглаженной рубашке и слишком узком, чтобы придать солидности, галстуке. Рид за стеклом подслеповато прищурился и посерьезнел, узнав Хотча. Он неуклюже открыл дверь, ударился о нее плечом, проходя в офис, и от досады закусил губу. Игра Рида понравилась Хотчу, он выдержал образ юнца, пытавшегося казаться взрослее и компетентнее. У Рида от смущения порозовели уши и кончик носа, а движения стали еще дерганее – неловкими, резкими, ломкими, как тонкий лед. Он торопливо представился, иногда от волнения запинаясь, и, с видимой гордостью, рассказал о своих успехах. Хотч же весомо кивал и наблюдал за Ридом. Его манера разговаривать, беспокойность, висящая на плече старомодная сумка - одновременно и отпугивали людей, требовали выйти за границы личного пространства, не нарушать их, и подкупали. Джей Джей бодро улыбалась в ответ на речь Рида, а Морган за ее спиной сверкал белозубой улыбкой. Игра Рида проняла и его. Хотч заметил, как приосанился Морган, будто старался стать больше, и незаметно для Джей Джей подошел ближе. Он первым протянул Риду руку и крепко, но не давя силой, пожал ее. Хотч признал, что со знакомством Рид справился. Сам он подошел к Риду последним. Когда нашел брешь в интересе Моргана и Джей Джей, привлек к себе внимание, приблизился и суховато, в своей привычной манере, улыбнулся ему. Лицо неприятно натянулось и стало напоминать маску, но Хотч долго практиковался, так что улыбка сошла за настоящую. Рид натянуто улыбнулся в ответ. Казалось, что мышцы лица плохо ему подчинялись, или же Рид не знал, как надо правильно растянуть губы, чтобы вышла улыбка. Опасная откровенность, но в комплекте с образом вечного школьника, дала нужный эффект - улыбка смотрелась уместно и будоражила чувства коллег. Весь день Хотч приглядывал за Ридом, не покидая своего кабинета. Огораживающие его стеклянные стены давали хороший обзор, а жалюзи помогали наблюдать, не будучи пойманным. Рид за стеклом вел себя паинькой и казался не таким уж опасным. Вечером Хотч пришел домой в приличное время. Это было необходимо, чтобы не накалять отношения с Хейли. Когда не было расследования или срочной документации, он приходил домой вовремя и крепко целовал жену, едва преступив порог. Он всегда поглаживал Хейли по шее и рукам, ерошил пальцами ее волосы. Ей это нравилось и говорило, что он хочет к ней прикасаться, как и в юности, испытывает к ней страсть. - Ты даже не задержался, - довольным голосом говорила она и старалась прижаться к Хотчу сильнее. А он улыбался. От широких, так называемых «открытых» улыбок у него ныли мышцы, лицо становилось чужеродным и некомфортным, как ботинок не по размеру. Но Хотч продолжал улыбаться. Если на службе он мог не утруждать себя, образ сосредоточенного на работе, очень серьезного начальника объяснял скудную мимику, то дома приходилось изображать другую сторону личности. С любимой женой он должен был превращаться в счастливого семьянина, играть лицом и не скупиться на ласку. Иначе образ был бы несовершенным и однобоким. - В обед я понял, что безумно сильно хочу увидеть тебя, и едва дождался конца рабочего дня, - вкрадчиво шептал Хотч, перед тем, как протянуть Хейли ее любимые белые орхидеи. Не так много мужчин помнит, какие цветы любят их женщины, какой цвет предпочитают всем прочим, любимое блюдо, сладости, годовщины и дни рождения родственником. Хотч методично записывал и учил все – подарки наилучшим образом подходили, чтобы показать «чувства». За первый месяц ничего страшного не случилось. Рид осторожничал и не лез общаться с коллегами. Свои странности он заворачивал в симпатичную обертку из шкуры закомплексованного, асоциального гения. И так ловко использовал этот образ, что заручился поддержкой Джей Джей и симпатией Моргана. Хотч, глядя, как эмоции постепенно застилают глаза коллегам, испытывал смешанные ощущения. С одной стороны, Рид справлялся, смог обезопасить себя, став привычной, странной, но вполне обыденной частью команды. А с другой, Хотч второй раз в жизни сталкивался с парадоксом. Первый раз пришелся на начало его карьеры, когда он, бывший прокурор с отличным послужным списком пришел в отдел. Его принял Гидеон, противник куда более сильный и опытный, чем Морган и Джей Джей вместе взятые. И Хотчу пришлось постараться, чтобы не выдать себя. Пару раз он едва не ошибся, привлек внимание и слишком пристальный, пытливый взгляд. Но работа сблизила его с Гидеоном – опасность, в которой они частенько оказывались, зародила доверие. А Гидеон, как позднее и Морган с Джей Джей, нуждался в доверии. Рискуя собой, он не мог не верить в того, кто прикрывал его спину. И для Хотча это стало нужной, удобной лазейкой. Коллеги не думали, что должны подозревать Хотча. Безусловное, подсознательное доверие стало прочной, надежной ширмой, и за нее Хотч был им благодарен. Рид делал все то же самое. Будто могло существовать руководство «Как завести друзей и не вызвать у них подозрений», составленное для таких, как они. Будто Рид выучил его наизусть и последовательно пункт за пунктом применял в жизни. Чуть позже, когда Гидеон вернулся, Рид быстро сблизился с ним. Рид сыграл на своем возрасте и на провальных, тяжелых для Гидеона, отношениях с сыном. Рид стал суррогатом, заменой ребенку, и от того априори нормальным, необходимым членом команды. Хотч внутренне похвалил Рида и с большим спокойствием принялся наблюдать. Таких, как он или Рид, было не мало. Они жили в Квантико и других городах Америки, исправно платили налоги, женились, заводили детей. Все они были одинаково далеки от понятия «нормальный» человек, но лишь малая часть действительно преступала закон. И было что-то чарующе уникальное в возможности проследить за мимикрией Рида. Все равно, что наблюдать за самим собой, более молодым и неопытным, или за скрытным, едва изученным животным. Постепенно Хотч начал входить во вкус. Первое настоящее испытание Риду устроила женщина. Хотч узнал о его незавидном положении совершенно случайно – задержался, разгребая отчеты, и неожиданно стал свидетелем разговора. - Красавчик, ты можешь просто ей позвонить, - Морган протягивал Риду яркий глянцевый журнал с накарябанным на обложке номером телефона. Хотч заступил в тень от массивного шкафа и пригляделся. На обложке журнала был снимок - удача для папарацци - молоденькая актриса с мужчиной. Хотч опознал в женщине ту особу, которую защищал Рид. История рядовая, женщины часто влюбляются в своих спасителей. И Риду не повезло стать героем для хорошенькой девушки из Голливуда. Морган все наседал, пытался выведать, почему симпатяга Рид не хочет попробовать. А тот продолжал изобретать неубедительные отговорки. Хотч знал это зыбкое состояние – шаг от провала. Телефоны таких смазливых, готовых к экспериментам девочек не выкидывают. Им звонят, назначают свидание, и заказывают хороший номер в отеле. И Рид это тоже знал. Он правильно давил на свою привычку анализировать и сомнения в природе ее чувств. Рид подобрал себе замечательный образ – замкнутый, в глубине души наивный и романтичный умник, ждущий большую любовь. Он мог бы выдумать бурный, трогательный роман по переписке. Такие сложно проверить без ордера, и можно вести годами. Но Рид оттягивал этот вопрос, пока случай не решил за него. Хотч понимал, как близок Рид к тому глупому самоубийственному шагу, неверному, неуместному для нормального человека ответу, какой дал бы Моргану повод – зерно сомнения, которое его живой пытливый ум взрастил бы до абсолютной уверенности и желания выдать секрет Рида остальным. Рид предпочел отступить. Он пошел на уступку, как должен был в рамках своей маски, и, возможно, надеясь спустить ситуацию на тормозах. Растянув губы в застенчивой благодарной улыбке, он забрал журнал. Но Морган остался стоять на месте, пока Рид не положил это сомнительное сокровище в нижний ящик стола. Выглядел он как родитель, только что научившим ребенка ходить. - Морган, ты когда-нибудь хотел остаться с женщиной дольше, чем на одну ночь? – Рид атаковал неожиданно и добился цели. Морган под его взглядом занервничал и переключился с гипотетической личной жизни Рида на сомнительную свою. Теперь, каждый раз, когда будет вспоминать о журнале, Морган вспомнит и этот вопрос. Неловкость и собственные нерешенные проблемы будут тянуть его назад, дальше от неприглядной правды о Риде. Оставшись незамеченным, Хочт вышел из офиса и поехал домой. Он как всегда крепко поцеловал Хейли, с придыханием, похожим на возбуждение, заверил, что любит ее, и провел вечер, как образцовый муж. В этот день он впервые посмотрел на Рида с уважением. Доверять Риду оказалось занятным. Хотч перестал смягчать ему удары и обнаружил много интересного в методах Рида. Его образ был истончившимся и дырявым, сквозь бреши просвечивало настоящее, непонятное нормальным людям. И с этим истинным, пусть и не зная того, люди сталкивались каждый день. Рид научился прятаться на виду. Он выставлял на обозрение и оценку часть своих качеств, и за ними прятал другие. Он знал, где подбросить человеческую реакцию, неадекватную выходку или слабость. Рид был не до конца закрытой книгой с крупным шрифтом. И, пытаясь читать его, люди не замечали, из чего сделаны переплет и корешок. Себя бы Хотч мог сравнить с английским дверным замком. Глядя на него, люди делали два верных вывода – «трудоголик» и непременно «сухарь». Все это было сравнимо с надежностью и простотой устройства. Таким осознавал себя Хотч, и потому выбрал понятную, близкую ему настоящему маску. И все чаще, ему казалось, что Рид наблюдает за ним с таким же естественным, неутихающим интересом. Сильнее всего Хотч ощутил любопытство Рида, когда Хейли подала на развод. Хотчу сочувствовали. Команда окружила его ненавязчивой, но постоянной заботой. Играть для них было трудно, но Хотч справлялся. Он помнил второй развод Росси, и многое почерпнул из его шумных попоек и кутежей. Росси тогда не говорил о своих чувствах прямо и делал вид, что смирился. Хотч же изображал притворное смирение, горечь от расставания и старательно спрятанную от посторонних глаз растерянность. И ему верили. Но среди дружеского участия, беспорядочных импульсивных эмоций и осторожных попыток поговорить, нет-нет, да проскакивало равнодушное любопытство. Рид умел затеряться среди коллег и отстраненно, оставшись незамеченным, наблюдал. Хотч был уверен, что Рид учится, запоминает. Немногим позже в их молчаливом сосуществовании наступил перелом. Рид даже не прокололся, как в самом начале ожидал Хотч. Он влился, намертво вплавился в команду и успешно работал. Его идеи не раз помогали в расследованиях, а знания экономили время и давали неординарные зацепки. Рид тщательно прорабатывал и дополнял свой образ, менялся, как должен был изменяться странный, но вполне нормальный мужчина. В его историю удачно вписались проблемы с наркотиками, лечение, редкие и неудачные потуги наладить личную жизнь. Рид оборачивал себе в пользу любую случайность, но к столкновению с догадливым, умным маньяком он не был готов. Подозреваемый распознал Рида, разглядел за слоями оберток-обманок его настоящего и не гнушался дать это понять. Намеки были тонки, но достаточно различимы, и Рид занервничал. Когда подозреваемый заявил, что будет говорить только с ним, с Ридом, тот дал слабину. Его игра стала неуверенной, с оглядкой на публику и длинными, неуклюжими паузами. Рид будто утратил опору и начал расшатываться изнутри. Хотч не позволил себе вмешаться. Намеки преступника были размытыми, Росси не углядел в них двойного дна, а остальных членов команды больше заботило, где этот психопат держал воспитательницу и детей. Но Рида игра подкосила. Хотч никогда не видел, как Рид теряет контроль, и потому первым делом решил наблюдать. Он был уверен, что через час или два Рид возьмет себя в руки, закроется и обыграет ситуацию в свою пользу. Но минуты текли, а Рид только шатался сильнее. Когда расследование завершилось, и команда вздохнула спокойнее, Рид едва смог поймать изменение настроений. Но вместо дружеского, нужного и полезного для маски, похода в бар, он предпочел сидеть в офисе и писать ровным убористым почерком отчет. В таком виде, сильно склонившимся над столом и настороженно-напряженным, его нашел Хотч.

***

- Хотч, я сейчас усну на ходу. Не думаю, что я достаточно адекватен в данный момент времени, чтобы вести разговор, - Рид говорил не прекращая, пока послушно шел в кабинет вслед за Хотчем. Его нервозность слышалась в голосе, жесты были скуднее обычного, руки мелко дрожали. Рид не знал, что принесет ему разговор, но был уверен – хорошего ждать не стоит. - Садись, - Хотч указал жестом на стул для посетителей, а сам, оправив пиджак, сел за свой стол. Он положил руки поверх столешницы и сцепил их в замок. Если бы Рид был в норме, смог бы прочесть этот жест, заметить, какой смысл вкладывает в него Хотч, и понять, что тот готов ему показать. Но Рид в норме не был. Он отчаянно изображал нервного гения, но то и дело выходил за рамки роли. В его глазах стала мелькать нехарактерная жесткость, то пустое пространство, что Хотч видел в зеркале, когда оставался один. - Ты не испытываешь чувств, Рид, - без прелюдий констатировал Хотч и взглянул на дверь. Конечно, Рид догадался ее закрыть, но разговор требовал осторожности. В кабинете повисла густая душная тишина. Рид весь издергался, то, выдавая себя с головой, то почти полностью закрываясь. Он искусал губы, пальцами истерзал ремень сумки, пнул ножку стола, но вдруг замер, расслабился и дал маске полностью стечь с лица. - У тебя на столе фото Хейли и Джека. Со стороны кажется, что ты хороший отец, преданно любящий бывшую жену и обожающий сына, - изменился и голос Рида, без интонаций и переходов, он стал похож на электронную модуляцию или автоответчик. Таким голосом часто говорил Хотч. - Что видишь ты? – Хотч развернул фотографию. Улыбчивый малыш и красивая женщина уставились на Рида с плотной фото-бумаги. Их взгляды были живее, чем глаза Хотча или же Рида. - Хейли всего лишь ширма. К Джеку ты правда привязан. Это простая статистика – психопаты обожают своих детей. Дочери и сыновья кажутся им продолжением их самих, той частью, что проживет дольше, - Рид облизнул верхнюю губу и сел ровно. Его руки уже не тряслись, ладони спокойно лежали на коленях поверх сумки. - Ты хочешь сказать, что я психопат? – Хотч тоже позволил себе не играть. Совсем без маски ему стало чудовищно некомфортно. Все равно, что выйти голым на улицу и пройтись так по центру Квантико в разгар зимы. Уязвимость, что появилась под руку с откровенностью, не понравилась Хотчу, и те же ощущения он видел в глазах Рида. Они слишком хорошо научились прятать себя и скрываться. Без маски и без защиты им стало не по себе. - Ты исключишь меня из команды? – так же прямо спросил Рид. - Почему ты так решил? - Я не справился, дал раскусить себя преступнику и позволил ему выдать мой секрет остальным, - Рид заторможено, как пластиковая кукла, моргнул и продолжил. - Я бы так поступил. - Почему ты пошел в ФБР? – Хотч говорил отрывисто, как отдавал приказы, и Рида его манера говорить отрезвляла. - От моего ответа зависит твое решение? - он внимательно вгляделся в лицо Хотча. - Нет, я уже принял решение. - Тогда зачем? - Рид едва заметно подался вперед. - Я хочу знать, - просто ответил Хотч и встал из-за стола. На случай позднего визита Росси у него в шкафу стоял виски и два стакана. Пить с Ридом казалось абсурдом, но Хотч отпер добротную деревянную дверь и достал бутылку. - Льда нет, ты переносишь алкоголь так же плохо, как давал понять команде? - Ты знаешь ответ, - Рид протянул руку и вцепился в стакан. Когда он пил вместе с командой в баре, всегда морщился, задыхался и делал вид, что хмелеет. Сейчас же Рид осушил полбокала одним глотком и не изменился в лице. – Да, я быстро пьянею, но не от таких порций, как думают Морган, Гарсия, Прентисс и, конечно, Джей Джей. Ты можешь это понять. Под воздействием алкоголя контроль ослабевает, риск выдать себя возрастает. - Да, я один раз едва не попался, - Хотч сделал маленький глоток и отставил стакан. – Почему ты пошел в ФБР, Рид? В лаборатории ты бы рисковал меньше. - Я думал над этим. Но столь глубокий интерес к психологии, как мой, сложно объяснить любопытством. Логично, что я выбрал работу, теснее всего связанную с моим хобби. - Дело исключительно в логике? - Хотч долил виски Риду. Когда тот пил, задрав голову вверх, кадык, будто деливший его шею на два сочленения, дергался. Рид без маски, но со стаканом в руках, все равно выглядел много моложе - уже не школьником, но студентом. - Если я расскажу, ты тоже ответишь на этот вопрос, - Рид приложил палец к краю стакана, что значило «хватит». Виски помог ему справиться с мышечным напряжением, но еще одна порция повлияла бы на язык. - Я отвечу, - подтвердил Хотч. - Не отвлекаясь на эмоции и чувства можно много увидеть. Не знаю, как видишь мир ты. Для меня отношения между людьми – это паутина. Нить от одного ведет к другому. Где-то на этом полотне убийца ждет жертву, а где-то остался остывший труп, - волосы Рида растрепались и он заправил их за уши, сейчас ставшим неуместным, неуклюже-милым ридовским жестом. – В статистике преступлений, в ровных рядах цифр есть все возможные комбинации и варианты жестокости, типы жертв, подписи серийных убийц. Рид замолчал, то ли старательно подбирая слова, то ли думая, как много можно рассказать Хотчу. - Я не считаю, что общество обязано принимать таких, как я или ты. Психопаты – опасное явление, результат отклонения и неполноценного развития функций головного мозга. Я мало отличаюсь от убийц. Но я могу их ловить лучше, чем те, кто зависит от своих эмоций и чувств. Я вижу цифры и нити яснее. - Ты осуждаешь чувства? - Нет. - Ты бы хотел их испытывать? - Нет. Я родился таким. Не думаю, что можно хотеть того, чего никогда не имел и не понимаешь, - Рид пожал плечами. – Твоя очередь. - Мои мотивы близки к твоим, - Хотч выдержал паузу. – Я никогда не чувствовал. И осознавал, что это аномалия. Я выбиваюсь из понятия «норма». Но я не хуже и не лучше «нормальных» людей. Ту работу, что мы делаем, могут выполнять и психопаты. И, ты прав, у нас это хорошо получается. - Ты обобщил меня и себя? – Рид приподнял брови, что на его бесстрастном лице выглядело пародийно. Хотч же кивнул в ответ. - Да, я признаю наше сходство. - И ты не требуешь моего увольнения? – Рид наклонился вперед, вытянул шею, став похожим на неоперившегося цыпленка. От виски его взгляд затуманился, пустота никуда не делась, но начала покачиваться, как ночное небо за стеклом иллюминатора. - Да - Хотч кивнул. - Ты справляешься, Рид. И здесь ты на своем месте. Я не стану помогать, если ты выдашь себя, но я подстрахую. Пока не изучил взглядом каждую мелкую морщинку на лице Хотча, Рид молчал. - Спасибо,- наконец отозвался он и опустил голову. Он посидел так с минуту, а когда выпрямился, на его лице снова была безупречно подогнанная, надежная маска.