Выбор за тобой

Глава шестая

Звук мерно капающей воды и писки изредка пробегающих под ногами грызунов, казалось, только усиливали панику, нарастающую внутри безумно напуганной девушки, трясущейся и пытавшейся угомонить поток быстротечных мыслей, крутившихся вихрем в сознании и не дававших здраво соображать. Пока Хьюга пыталась привести в порядок всю путаницу в голове и сдержать набегающие слёзы страха, Итачи был спокоен. По крайней мере, так казалось Хинате, что хоть чуть-чуть, но успокаивало её. Шиноби пытался найти хоть какой-то выход, ощупывая стены и внимательно прислушиваясь ко всему, что находилось вне комнаты, но вокруг была лишь тишина. — У меня складывается такое чувство, будто отсюда нет выхода, — тихо, словно сказал это самому себе, пробормотал Итачи. — Но ведь как-то мы сюда попали… — Может быть, дверь открывается только снаружи, — дрожащим голосом произнесла Хината, усиленно вглядываясь в темноту и пытаясь рассмотреть парня. Он вернулся обратно к ней и присел рядом. Его тепло согревало. Девушке становилось спокойнее, когда он сидел подле неё, а не бродил по неизвестной комнате, наверняка кишащей всякими опасностями. И сколько они уже здесь пробыли? Несколько часов? Или, может быть, пару дней? Шиноби уже слишком ослабли из-за длительного нахождения в этой темнице без света, еды и воды. Если Учиха ещё немного держался, то нервы Хьюги точно были на исходе. Она сдерживалась из последних сил, чтобы не разрыдаться при нём от страха и чувства собственной слабости. Он казался ей таким сильным и уверенным, что девушка отчасти не хотела, чтобы Итачи видел её в таком состоянии и окончательно разочаровался в ней. О Саске она вообще боялась спрашивать, да и понимала, что для парня это будет больной темой, но ей ужасно хотелось, чтобы он поговорил с ней, высказался о своих мыслях и чувствах, которые так упорно прячет под маской «холодного Учихи», присущей, наверное, всем его родственникам. Может быть, тогда ему стало бы легче. Но она молчала. Он тоже молчал. Тишина повисла в воздухе, нагнетая атмосферу окончательно. Каждому хотелось высказаться, но оба не делали этого, понимая, что сделают друг другу только хуже, начав разговор о какой-нибудь наболевшей теме вроде пропавшего брата, потерянной команды или ругани с отцом, о которой точно слышала вся деревня. Первым сдаётся Итачи: — Я знаю, о чём ты думаешь. — Хината удивлённо подняла на него глаза и попыталась сделать вид, что ничего не понимает. — Конечно, я переживаю за Саске и понятия не имею, что с ним может происходить сейчас, но я уверен, что он справится с чем угодно. Он был очень силён с самого детства… — И сейчас стал ещё более сильным. Особенно когда ты вернулся к нему, — продолжила девушка. — Хоть мы с Саске не особо общались, но, мне кажется, ему не хватало тебя. Да все это знают, как бы он это ни отрицал и ни корчил из себя бесчувственного. Итачи понравился её ответ. Учиха с момента своего прибытия в деревню желал, чтобы хоть кто-нибудь сказал ему об этом и он знал, что вернулся не зря. Что он пусть даже в самой маленькой степени, но нужен своему брату, у которого столько отнял… Тяжёлые мысли, что уже собрались затемнить голову парня, отошли на второй план, когда за стеной, отделявшей комнату, что служила своеобразной тюрьмой для двух шиноби, и внешний мир, послышались тихие шаги, плавно приближающиеся к ним. Итачи и Хината прислушались. — Где они? — послышался немного грубоватый и хриплый голос за стеной. — В первой, — ответил ему второй. — И кто из вас, идиотов, вообще додумался поместить их в одну комнату? Я же сказал, что они слишком опасны, чтобы находиться в одной. У без того испуганной Хинаты чуть не выскочило сердце при мысли, что сейчас либо Итачи, либо она будут выведены из этой комнаты и кто-то останется один. Один наедине с этой ужасной тишиной, мелкими грызунами и без остановки капающей водой, уже осточертевшей и потихоньку сводящей с ума. В следующую секунду дверь не открылась — Итачи и Хината почувствовали какой-то странный аромат, исходящий от стен, и, прежде чем до парня дошло, что их снова пытаются отравить, он потерял сознание.

***

— Эй, взгляните-ка сюда! — крикнула Сакура, приближаясь к небольшой поляне, находящейся поодаль от дороги, по которой должны были следовать пропавшие шиноби. — Кажется, они остановились здесь. Они потратили уже полтора дня на поиски, останавливаясь в любом месте, что могло послужить пристанищем для братьев и Хинаты, осматривая буквально каждый метр и ища хоть какие-то подсказки, но до сего времени так ничего и не нашли. — По-моему, это дневник Хинаты, — проговорила Харуно, вертя в руках маленькую книжечку фиолетового цвета в бархатном переплёте, что была прочно закрыта на замок хозяйкой, так трепетно дорожащей своими тайнами. — А это вещи Саске, а вот эти — Итачи. — Наруто указал на брошенное под деревом оружие и разбитый лагерь. — Странно, что они бросили всё вот так. — Что же здесь произошло?.. — задумчиво пробормотал Шикамару, оглядывая лагерь и пытаясь придумать хоть какую-то ситуацию, при которой всё могло сложиться таким образом, что одни из самых сильных шиноби, видимо, попали в какую-то ловушку и теперь находятся в опасности. Все принялись дальше осматривать поляну, надеясь найти ещё что-то, что приведёт их к разгадке, ведь немногое они уже обнаружили. Теперь можно было хотя бы сказать, что Итачи не похитил и не пытает их в каком-нибудь ужасном убежище, которое обязательно есть у каждого преступника и которое заполнено трупами и горами костей. По крайней мере, такая картинка царила в воображении Узумаки. Потратив добрых пару часов на поиски, они уже окончательно отчаялись, как Киба подозвал всех: — Ребята, кажется, Акамару что-то нашёл. Все кинулись к псу, что подозрительно кружил на одном месте, стараясь не особо принюхиваться, так как знал, что то, что он нашёл, может быть очень опасным для собачьего здоровья. Да для любого здоровья вообще. — Кажется, это какой-то порошок. Сакура, посмотри. — Шикамару первым заметил странного цвета вещество, небрежно рассыпанное возле костра, разведённого командой, и, видимо, забытое преступниками. Девушка, надев перчатки, взяла немного цветного порошка и потёрла его между пальцами. Не прошло минуты, как она выпалила: — О, я знаю, что это такое. И я знаю, что это лекарство производят только в одном месте.

***

Запах сырости ударил по пришедшему в себя сознанию, и капание воды давало знать, что девушка не выбралась из этой тюрьмы. Просто теперь она одна. И Хината даже не могла понять, кого именно переместили, но она чётко осознавала, что, кроме неё, в этой комнате больше никого нет. Хьюга попыталась подняться, но с ужасом поняла, что её руки привязаны к ногам и всё тело затекло, не позволяя двигаться. В воображении сразу же заиграли картинки смертельных пыток и издевательств, что могли прийти по её душу со следующим гостем этой комнатки. Она ненавидела боль. Каким бы сильным ни был человек, боль всегда даётся тяжело. Особенно Хинате, что в детстве немало натерпелась от Неджи, каждый раз с ужасом вспоминая то поражение на экзамене на чунина и косые взгляды родственников. Хьюга испытывала боль каждый раз, когда смотрела в глаза отцу, брату, даже сестре… и Наруто, понимая, что они, скорее всего, ждут от неё слишком много, что она никогда не сможет сделать. Пусть её боль больше была моральной, чем физической, но она ненавидела её в любом проявлении. И к тому же она просто… боялась. Любой человек боится неизвестности. Хината и представить не могла, что ждёт её в дальнейшем, выберется ли она отсюда живой, что сейчас творится с Итачи и Саске… И пытается ли хоть кто-то их найти? Она была здесь одна и поэтому не побоялась дать волю слезам. Не побоялась осуждения со стороны любого из братьев, уже и так считавших её слабой. Она плакала и была уверена, что если бы отец сейчас видел это, то просто презрительно фыркнул, снова отдав своё предпочтение Ханаби. От мыслей об отце и их ссоре ей стало ещё хуже. Рыдания только усиливались. Хината думала о том, что, возможно, видела отца, сестру и всех своих друзей в последний раз. Кажется, она почти смирилась с тем, что не выберется отсюда. — Хината? — послышался знакомый голос за стеной, отчего девушка вздрогнула, повернувшись в сторону исходящего звука. — Саске? — Девушка не верила своим ушам, поражаясь либо тонкости стен, либо остроте слуха младшего Учихи. «Чёрт, он всё-таки слышал, как я плачу», — мельком пронеслось в голове. — Ты в порядке? — взволнованно спросил он, снова прислушиваясь к на секунду затихшим, но снова разразившимся рыданиям Хьюги. — Нет! — с новой силой рыданий выпалила Хината. — Я не в порядке! Мне плохо! Я не чувствую своего тела, мои руки привязаны к ногам, я абсолютно слаба и ничего не вижу, так что нет, Саске, я не в порядке! Он был немного ошеломлён такой реакцией и поэтому молчал. — Молчишь… — Видимо, это был какой-то побочный эффект от яда, потому что девушка не затыкалась: — Молчишь. Снова думаешь о том, какая я слабая. Все вы так думаете! Все, кого я знаю! Ну и пусть я буду таковой в ваших глазах — мне всё равно. Я просто хочу нормальной жизни. Что я здесь делаю? Мне шестнадцать лет — я хочу спокойно прожить уготованную мне жизнь и спокойно умереть. Не здесь, будучи замученной какими-то преступниками из-за своих глаз, которые мне даром не нужны. Я хочу веселиться, чёрт возьми, с друзьями, ходить на долбанные праздники деревни и не думать о том, что в любой момент на нас кто-то нападёт и мне придётся снять своё кимоно, вставая на защиту людей, которые даже не верят в меня! Парень знал, каково ей сейчас, удивляясь, что она не сорвалась раньше. — Хината… — Саске хотел успокоить её, но понял, что она сама уже затихла. Наверное, просто высказала всё, о чём думала, но что её характер не позволял произнести вслух ранее. — Я не считаю тебя слабой. По крайней мере, сейчас. Он затих, понимая, что слышит звук открывающейся двери. Дверь открывалась в комнате Хинаты.