Мы.

Помню то мирное время. Когда мы умели влюбляться, видеть красоты мест или музыки. Свято верить в какую-то высшую цель, в какие-то чувства, правильность наших надменных мыслей. Когда мы мечтали о славе, богатстве, подражании. О том самом, единственном, любимом. О спокойствии или буйстве. Я помню. Мы шли по окраине города. По той самой границе между большим шумным мегаполисом и спокойной далью лесов и полей. Куда теперь? Кого теперь? Зачем теперь? Что теперь прикажут? Уже давно мы делаем не то, что надо, и не то, что хотим. Приказ – выполнение, приказ – выполнение. Цикличность наших жизней преградила путь к луне. Мы стали обычной стаей обычных волков. Я помню наши взлеты и падения. Наши переживания, нашу боль. Наши возгласы радости. Наши крики. Наши ссоры, страдания. Наше счастье, о котором мы только и могли думать. Наши живые души. А что теперь? Я помню все наши желания. Все наши рвения, наши битвы за правое дело, наши протесты. Я помню, как мы падали, казалось, теряя все. Как мы поднимались на чужом горе. Как мы проваливались, как строили планы. Как бросали все, как плевали на всех. Как мы осознавали. Как боролись за любую возможность. Ночь опускалась на линию границы, и густая желеобразная тьма обтекала наши тела. Мы наслаждались тем, что у нас осталось. Полная луна медленно переплывала сквозь небо, время и наши сердца. Мы когда-то так к ней стремились, однако теперь путь закрыт. И было так больно. Стая взвыла. Мы пели ей. Последняя ложная надежда, что она услышит. А стая все пела. Вспоминая, кем мы были, что мы делали. Глупости или что-то стоящее. Но это было. Было когда-то. Прошлое не вернуть, но оно сидит глубоко внутри и терзает. Это все, что у нас осталось. Мы берегли наши воспоминания и боль. Кусочек нас самих. Луна была безразлична к нам каждую ночь. Иногда долгими ночами она не появлялась, разрывая немые сердца. Мы ждали ее, будто она мать. Будто она самое родное, что есть. Кажется, именно она хранила и поддерживала нашу боль. Держала в руках и согревала, хотя и становилось еще холоднее. Мы пели ей о любви. Мы пели ей о мечтах. О грузах в сердцах. Мы разрезали тишину, рвали ее в клочья воем. Казалось, что тьма обнимала нас мягко, но иногда колола, колола так неожиданно и сильно, что наш вой внезапно начинали дополнять слезы и резкий пронзительный скулеж. Тихо подошел вожак. Он с горечью смотрел на своих страдающих подопечных. Сам вспоминал себя и минувшую молодость, свою прежнюю жизнь. Он медленно поднял тяжелый взгляд на луну, не выдержал и завыл с нами. Его вой был сдержанным, коротким и глубоким. Мы замолкли, повернулись к нему. Он стал тих, как и вся наша стая. Его пронзительный взгляд томно и твердо сказал: -Пора.