Амортенция

      «Он не может так поступить», — Энджи распласталась на диване в гостиной Слизерина и глядела в серый потолок, в одну и ту же точку. Она слышала треск поленьев, снедаемых огнем в камине, но не замечала этих звуков. Весь мир прекратил свое существование, и в душе царила опустошенность, такая, что даже плакать не было сил. Девушка вернулась в общую комнату, лишь когда празднество закончилось.       Ей не хотелось ни делиться с Драко подробностями разговора со Снейпом, ни видеть веселых беззаботных лиц, так что Энджи просто ушла из кабинета зельевара и отсиживалась в Астрономической башне, пока звезды на темном покрывале ночного неба не засверкали во всей красе. А затем, глубокой ночью, она тайком вернулась в гостиную.       О том, чтобы находиться рядом с зельеваром, не было и речи. Слизеринка чувствовала, что вот-вот начнет возмущаться, рыдать, умолять. Не хотелось унижаться, да еще и бессмысленно. Девушка слышала эту решимость в его твердом голосе. Непреклонность. Снейп уже давно все решил за неё. В данной ситуации лишь декан мог защитить её от решения директрисы, однако, вместо этого мужчина поддержал идею МакГонагалл. И этим профессор сравнял с землей все планы девушки.       «Я не знаю, как буду жить дальше? Может, сбежать? Убегу и… и он найдет меня, как только падет Министерство…»       Слизеринка ощущала себя разбитой, растерянной. Не находя места на упругом диване, девушка ворочалась с боку на бок и не могла уснуть на непривычном месте, а заходить в собственную спальню ей отчего-то совершено не хотелось.       Слова Паркинсон до сих пор отдавались эхом в голове.       «Я так и знала, что ты — грязнокровка!»       Энджи зажмурилась, не желая вспоминать этот писклявый голос, заставляя себя думать о более важных вещах. Но различные мысли ворошились в её голове и настойчиво жужжали, словно мухи.       «У меня нет выбора, если я не подчинюсь, то Снейп за шиворот меня схватит, запрет в какой-нибудь землянке и станет держать как пленницу, — непрошеные фантазии заползли в разум девушки, порождая желанные и непотребные картины. Вот она стоит обнаженная, прикованная цепями к каменной стене в полумраке, а рядом с ней величественный Снейп в своем привычном черном пиджаке, наглухо застегнутым на все пуговицы, с застывшей таинственной полуулыбкой на бледных губах. Энджи помотала головой, стряхивая с себя подобные мысли. — Нет, нет, нет. Не такой пленницей, вернись в реальность, Энджи».       Она перевернулась на живот, уткнувшись носом в эластичную кожу дивана, и дрова в этот момент треснули особенно громко.       «Две недели. На всё про всё у меня только две недели. Необходимо рассказать часть правды Поттеру, хотя бы о том, что такое крестражи. А вот о том, что он содержит в себе часть души Волдеморта, лучше умолчать. По крайней мере, сейчас. Он слишком не устойчив после смерти Дамблдора. Теперь, когда практически все крестражи у меня, Гарри и искать-то нечего. Может, подкинуть ему крестраж? Пусть помучается с ним… По крайней мере, радует лишь то, что Волдеморт в любом случае захочет лично убить Поттера. Независимо от Гарри крестраж внутри него уничтожит сам Темный Лорд. Может, тогда и вовсе не стоит рассказывать ему об обязанностях Избранного? Интересно, где же тогда он будет все это время?»       Энджи села на кровати, крайне раздраженная, что размышления приводят лишь к новым вопросам.       «Если бы существовал человек, которому я смогла бы рассказать обо всем. Тому, кто смог бы мне подсказать, что делать дальше…»       Сон напрочь отказывался забирать девушку в свои умиротворяющие объятья.       «Поттеру необходима миссия, ему нужно двигаться вперед. Иначе он сломается».

***

      Энджи пыталась выкроить силы и время для того, чтобы придумать правдоподобную версию того, что собиралась рассказать гриффиндорцу. И в этих попытках пролетела неделя.       Для шестикурсников занятия были временно приостановлены потому, что уроки трансгрессии проходили ускоренным курсом. Каждый день подростки занимались по нескольку часов, регулярно делая перерывы. У большинства учеников уже намечались немалые успехи, правда были и казусы. Из-за усталости происходили мелкие расщепы. То мочка уха у одного из пуффендуйцев осталась на другой стороне, то часть ногтя. Хоть это и мелочи, однако, весьма неприятные, да и помощь мадам Помфри оказалась очень кстати.       От вопросов Драко о том, что было в кабинете Снейпа, слизеринка ловко уходила, переводя темы или просто отмалчиваясь, абсолютно не желая расстраивать друга и вообще размышлять о предстоящей разлуке. С Драко, со школой. Со Снейпом.       Время летело стремительно и незаметно. С каждым днем Энджи чувствовала нарастающую панику и страх, сковывающий тело. Едва она завидела Поттера, как ноги деревенели, и девушка не могла заставить себя сделать шаг навстречу ему. Гарри и сам часто замечал, как слизеринка тянется к нему, открывает рот, но затем сумбурно здоровается, опуская голову и занавешивая волосами глаза, и только смотрит ему вслед. Хоть парень и воспринимал это по-своему.

***

      Через пару дней она уезжает так же, как и многие другие. Все еще не рассказала Драко. Не оповестила Поттера о его великой миссии. Не смирилась. Не продумала будущее. И это сводило её с ума. Энджи дергалась от каждого звука, привычный мир рушился на глазах у девушки. Рушился мир, который она знала по книгам. И этот мир разрушила она.       «Я должна что-то сделать».       За эти дни все с горем пополам научились трансгрессировать. Каждый из учеников смог переместиться в конкретную обозначенную точку на последнем занятии. Правда, слизеринка подозревала, что половина наверняка провалит экзамен, у шестикурсников было явно плохо с этими правилами трех «н»: «нацеленность», «настойчивость», «неспешность». Практически у каждого ученика не ладилось с каким-то из правил. Хотя у Рональда Уизли, похоже, не ладилось со всеми тремя.       Лучше всех получалось, разумеется, у мисс Грейнджер. Как упорно Энджи не старалась, но гриффиндорка первая показала стоящий результат. Впрочем, даже Драко научился идеально аппарировать раньше подруги.       У слизеринки была и «нацеленность» и, конечно же, «настойчивость». А вот с «неспешностью» явные проблемы. Девушка так торопилась учиться, думать и жить, что это выразилось и в трансгрессии. Именно Энджи первая показала сокурсникам, что же такое расщеп, когда переместилась в другой конец комнаты без значительного куска кожи.       Благо склад лечебных зелий в сумке с незримым расширением спасал от серьезных травм, причем не только её. Ученица обнаружила в собственном характере занимательный факт: чем больше она нервничает и волнуется, тем больше заботится о других. После каждого неудачного аппарирования кого-то из учеников, Энджи с натянутой улыбкой бежала к пострадавшему, на ходу призывая экстракт бадьяна.       Многих заинтересовала такая резкая смена поведения. Как только Малфой ни выпытывал у девушки, что происходит с ней, но она лишь отнекивалась.       Нервы ученицы уже были натянуты до предела вечером перед экзаменом. Энджи сидела на кровати и представляла, как завтра она после экзамена всё-таки набросится на Поттера и расскажет ему все, что необходимо, даже если придется его связать с помощью Инкарцеро. А затем сложит крестражи в свою сумку и, на всякий случай, возьмет с собой. В конце концов, неизвестно, попадет ли она вновь в Хогвартс.       Как раз в разгар этих мыслей и подготовки сумки в её спальню и ворвался взбудораженный Снейп, схватил ученицу за руку и потащил её вниз по лестнице, погасив заклинанием вечно горящий камин в гостиной.       — В чем дело? — спотыкаясь на каждом шагу, сбивчиво спросила девушка.       — Началось, — лишь ответил зельевар, заходя в погашенный камин и увлекая за собой слизеринку. Мужчина достал из кармана мантии горсть летучего пороха и крепко прижал к себе Энджи за талию. В этот момент уши старшекурсницы прорезало криками, грохотом и скрипом. Девушка изо всех сил закрыла ладонями уши и лишь увидела, как двигаются губы Снейпа.       И они исчезли из гостиной Слизерина, поглощенные зеленым пламенем.