28

- Дура! Ты просто дура! Громкий голос отца эхом разлетался по полупустой квартире. В принципе, он всегда громко разговаривает. Но в этот раз его голос почему-то наводил на меня ужас, мои и без того трясущиеся колени подгибались еще больше. Голова нещадно болела уже шестые сутки. - Ты сам как будто лучше! Ты делаешь всё и для всех, кроме меня! Мама отвечала в тон ему, срывая голос и переходя на немного визгливые истеричные нотки, что резало слух даже сквозь стену. Я непроизвольно дернулась - не переношу резких громких звуков. Я знала с точностью до минуты, сколько еще будет длиться эта ссора, поэтому спокойно вышла из кухни и аккуратно, стараясь не шуметь, закрылась в ванной. Благо, двери у нас дома крепкие. Я подняла взгляд к зеркалу - оттуда на меня глядело печальными глазами существо с рыжеватыми волосами, водопадом ниспадавшими на худые плечи. Кожа лица была бледная и неестественная. Череп был будто обтянут ею, как будто ее не хватало. Круги под глазами были совсем темными, так что их можно было принять за синяки. Все это - просто до боли знакомые детали моей внешности, потому как на самом деле я тут же отвела глаза от отражения. Постояв с минуту, будто в ступоре разглядывая белоснежную ванну, я все же залезла туда, не раздеваясь. Какая уж теперь разница? В последнее время я часто задавала себе этот вопрос. Даже слишком часто, пожалуй. Ну да какая теперь разница, и правда. Удивительно, но именно сейчас я не испытывала никаких мук совести. Каждый получает то, что заслуживает, верно?.. Я улеглась поудобней, слегка согнув ноги в коленях. Стащила с обеих рук многочисленные браслеты и часы, кинув их на пол. Открыла оба крана, вставив в ванну затычку. Затем из нагрудного кармана достала небольшую картонную коробочку с безопасными лезвиями, вскрытую, конечно же - это был мой далеко не первый опыт. Запястья были в белых, слегка выпирающих шрамах. Однако, стоит заметить, что из меня неплохой конспиратор - никто их никогда не видел. Достав одну железку с надписью черным "Stainless Steel", я привычным движением провела ею вдоль вен на левой руке. Темная, бордовая кровь выступила с неохотой и так же медленно начала стекать. Нерешительность когда-нибудь меня добьет, черт. Ухватившись за лезвие покрепче, я коснулась того же самого места. Больно. "Ну, естественно, идиотка." - вдруг пронеслось в голове. Я вздохнула и продолжила. Капля за каплей жизнь вытекала из меня, алыми узорами растворяясь в теплой воде. Я прикрыла глаза, пытаясь не слушать крики родителей на заднем фоне. Шум воды немного успокаивал. Это был последний раз. Я была готова. Ничто не могло остановить меня. Не было прежних мыслей о тех боли и горе, что я принесу родным и близким своим поступком, как они будут плакать. Не было больше никаких надежд на светлое будущее. Не было ни друзей, ни любимого человека, ни родителей, никого. Я была совершенно одна. Одна в мире, полном несправедливостей. Отец насиловал меня последние три года. Мать закрывала на это глаза. Точнее, она предпочитала не слышать мои мольбы о помощи, не желала верить в правду. Однако, правда от этого не исчезала и не становилась лучше. Раньше я обходилась просто порезами. Физическая боль притупляла душевную. Но человек ко всему привыкает и это перестало помогать. Какую бы эпитимью я на себя не накладывала, мысли не уходили. Они так же стучали назойливым молоточком в мозгу, несмотря на дичайшую боль в запястье. Сейчас все было по-другому. Не знаю, то ли от того, что я просто устала думать и лежала с глупой улыбкой на лице, то ли от того, что это был конец. Так же я не знала, в ком я разочаровалась больше - в окружающих или в себе. Наверное, я выберу оба варианта. Я же все-таки реалист. Вода тем временем наполнила ванну полностью и стала переливаться через край. А мне было все равно. Это даже слегка позабавило меня: я представила как смешно будет сетовать отец, когда ему придется оплачивать ремонт соседям, которых я сейчас заливаю. Это весь вред, что я могла ему нанести. Как там было в моей любимой песне?.. Ах да: I only wish you weren't my friend Then I could hurt you in the end... Действительно жаль. Я бы хотела сделать тебе больно, пап. Как ты. Чтобы ты знал, каково это, когда тебя предает близкий и родной человек. Но я не ты. Я не могу поступить так же подло. Поэтому я просто ухожу. Черт, слезы. И как всегда не к месту. Сколько там уже прошло минут?.. Скоро, уже скоро. Я откинула голову назад - стало трудно держать ее. Снова прикрыла горящие глаза. И последней мыслью было: "Будь я неправа, меня бы остановили, ко мне бы вломились, меня бы спасли... Ведь прошло 28 гребанных минут."