ничего не говори.

На циферблате большая стрелка уже давно перешла отметку 12, а Хакен все не может уснуть. Четкое понимание того, что всю эту ночь он проведет один, не давало спать спокойно. И вроде это было совместно принятое решение, но сейчас Ча оно не кажется таким удачным. Да, необходимость навестить семью – это важно… а теперь Хакен даже не знает, как будет завтра. Ведь Воншик вернется только следующим вечером. А что теперь с Кимом, как он добрался, не потерял ли телефон… Все множество вопросов без ответов не давало уснуть. Хакену, лежащему в одиночестве, казалось, что что-то не так, что, даже заснув, волноваться он не перестанет… Громко выдохнув, Ча переворачивается на живот, утыкаясь носом в воншиковскую подушку. Привычный любимый запах немного усыпляет волнение. Обеими руками обхватив подушку, Хакен все же проваливается в сон. В семь часов утра его будит звонок телефона. Такой желанный предыдущим вечером, сейчас он вызывает двойственные чувства. Вроде громкий посторонний звук вырывает из сна, где Хакену не хотелось бы оказаться вновь, из будто бесконечного туннеля метро, в котором в любой момент может показаться поезд… И в то же время долгожданный звонок – это новости и снова волнение за младшего. Но, возможно, хоть какие-нибудь слова немного развеют волнение… -Хакен-хен, я тебя не разбудил? – такой почти родной уже голос вызывает улыбку у старшего. Ответить получается не с первого раза, связки противятся, будто считая, что говорить сейчас – лишнее. -Воншики, ты меня разбудил, но это не важно. Расскажи лучше, как ты там? И Воншик рассказывает. О том, как трясло в поезде, о том, как маршрут задержали, как сестра на платформе его встречала… Как мама была рада его увидеть… Там, за много километров, младший счастлив, ведь скоро вернется, а пока достаточно и такой возможности поддерживать контакт. А тут, старший едва сдерживает слезы радости, ведь слышать голос любимого, которого так не хватает рядом… -Не грусти, Хакен-а, я скоро вернусь. Это «скоро» затянулось на неделю. Ча неделю изводил себя догадками и звонками абоненту, который «не абонент». Он не может уснуть нормально, и проваливается в пустоту только под утро. Он пытается не считать прошедшее время, не смотреть на календарь. В какой-то день на работе ему предлагают уйти на больничный, но Хакен отмахивается, не объясняя ничего. Как можно объяснить другим то, чего сам не понимаешь? А потом, в один из одинаково пустых дней, когда дело идет у ночи, а большая стрелка часов – к полуночи, в квартире раздается звонок в дверь. Ча не понимает, кого и что могло привести так поздно, но идет открывать. В глазок за дверью он видит виновато опущенную голову. Слишком болезненно-знакомую. Хакен не верит собственным глазам, и, поворачивая ключ в замке панически перебирает варианты, кто это. Какая-то часть подсознания упорно твердит, что догадка верна, и от этого только руки трясутся, не позволяя сделать второй поворот. Но вот остается только нажать на ручку – и станет все понятно. Дверь открыта, но понятнее не стало. На пороге действительно стоит Воншик, но не понятно ничего. Старший путается в мыслях и молчит. Руки не перестают трястись, и связка ключей выпадает из ослабевших пальцев на порог. Хакен и сам как-то кренится на бок, но Ким успевает его удержать от падения. -Хен, - младший и сам не знает, что говорить и как объяснить случившееся. – Прости меня. Я… я не нарочно. Я смог вернуться к тебе. Ты ведь ждал меня? Хакен не отвечает, но думает. Мыслей слишком много, чтобы можно было вычленить из них внятный ответ. Старший, уже твердо стоя на ногах, не отпускает Воншика. Даже больше – он сильнее цепляется за его плечи, боясь оказаться немного дальше. Со стороны лестницы слышатся шаги, и младший в неком подобии паники шагает в квартиру, закрывая за собой дверь одной рукой. Когда они оказались вдвоем в узком освещенном коридорчике, Хакену начинает казаться, что все как раньше, просто он очень соскучился… -Воншики, ничего не говори сейчас. Ты сейчас поужинаешь, а когда мы ляжем спать, ты меня обнимешь, и все будет, как раньше… Можешь утром рассказать. -Спасибо, хен, - этого непередаваемого, и исключительно хакеновского запаха Киму точно не хватало все это время… Но теперь все будет лучше.