Clear skies

Первые несколько недель после поцелуя проходят в неотвратимой, мучительной неловкости. Тэхен краснеет и торопливо опускает взгляд всякий раз, когда Хосок смотрит в его сторону, а Хосок не в состоянии забыть его испачканные красным губы и лихорадочный румянец, разлившийся по щекам и шее после того, как он поцеловал его. Они стыдливо прячут глаза и неловко мнутся, а напряжение, повисшее между ними, можно резать ножом. Тэхену нравится устраиваться у него под боком, и Хосок привык к тому, что тот кладет голову ему на плечо и небрежно приобнимает или, порой, даже разваливается у него на коленях. Поэтому недели в дали от обычно неотходящего от него ни на шаг Тэхена проходят в странном смятении. Хосок чувствует себя так, словно потерял что-то важное, оставшись с пустыми руками. Хоть он и догадывался обо всем с самого начала, с той самой секунды, когда Тэхен перевернул свою карту, затянувшаяся неопределенность все равно выводит его из себя. Когда Хосок заканчивает жаловаться, уткнувшись в кожаную обивку дивана в студии, Юнги лишь незаинтересованно фыркает, неистово стуча по клавиатуре, и бормочет что-то насчет излишнего драматизма, и что Тэхен всего-навсего смущен. Хосок знает об этом и сам, и про то, что Тэхену просто нужно время, тоже знает. Он просто надеялся, что Юнги, как его хен, окажется более понимающим. Он так и говорит ему об этом, а тот лишь посмеивается и продолжает печатать. Спустя почти три недели Тэхен, наконец, перестает избегать его взгляда, но все еще смущается, когда они сидят слишком близко, и теряется, когда остальные дразнят его насчет украденного Хосоком первого поцелуя. - Хен, хватит пялиться. Ты выглядишь жалко, - шепчет Чимин во время просмотра телевизора, когда Хосок в очередной раз бросает взгляд на Тэхена, устроившегося на спине у Чонгука. Наверное, он действительно выглядит жалким. Время уже три часа ночи с субботы на воскресенье, когда Хосок слышит шуршание простыней и последовавший за ним тихий грохот спустившегося с верхнего яруса кровати Тэхена. Его шаги отчетливо слышны в темной комнате. Чужое дыхание над ухом и упавшая на глаза тень не заставляют себя долго ждать, а спустя секунду Тэхен шепчет: - Хен, - и легонько трясет его за плечо. Хосок поворачивается и смаргивает, заметив нагнувшегося над ним Тэхена, глаза блестят, а обесцвеченые волосы взъерошены ото сна. - Можно я посплю с тобой? Хосок рад, что в комнате темно, потому что иначе бы Тэхен заметил, как его лицо заливает краска. - Ага, - хрипит он, освобождая ему место на узеньком матрасе, и Тэхен торопливо забирается под одеяло. Хосок поворачивается к нему лицом, и тот тут же прижимается к его груди и закидывает на него ноги. Чувствуя, как чужие пальцы цепляются за его футболку, он понемногу расслабляется. - Опять смотрели ужастики с Чонгуком? - тихо спрашивает он, приобнимая его за плечи. Тэхен кивает, пробегаясь пальцами по его ребрам и сцепляя руки у него за спиной. Хосок прочищает горло. - Можешь тогда спать здесь. Спать под пуховым одеялом, тесно прижавшись друг к другу, невыносимо жарко, и под утро их, возможно, засмеют, но кожа на затылке Тэхена слишком мягкая, а его волосы приятно пахнут, и Хосоку становится на все наплевать. - Ладно, - бормочет Тэхен, и Хосок чувствует его дыхание на своей шее. Спустя несколько минут дыхание Тэхена выравнивается, и Хосок тоже вскоре засыпает, убаюканный мерно вздымающейся под его ладонью грудной клеткой и вдыхая запах чужого шампуня. Под утро его опасения быть засмеянным оправдываются. Особенно достается от Юнги, умудряющегося ухмыляться даже с пенной зубной щеткой во рту и вошедшего в комнату именно в тот момент, когда Хосок разлепляет сонные веки. Хосок нехорошо щурится, на что тот закатывает глаза и, развернувшись, выходит из комнаты, оставляя их наедине. Тэхен все еще спит, свернувшись калачиком и прижавшись щекой к его груди, а проснувшись, моргает и сонно улыбается ему. И неожиданно все становится на свои места.