Meine Italien

«15 января 1943 года «Италия! Высылаю тебе письмо, как впрочем, и все предыдущие, просто для того, чтобы ты знал, что я ещё жив. Возможно, жив. Я передал это письмо надёжному человеку, так что, скорее всего, его читаешь ты, а кто-нибудь из СССР. Но всё же, я не буду сообщать обо всех подробностях нашего положения. Скажу только самое главное: операция по захвату Сталинграда провалилась. После нескольких попыток штурма мы были вынуждены отступить, и попали в ловушку. У нас много погибших и ещё больше раненых. Мы вынуждены скрываться. Поэтому сейчас, особенно сейчас нельзя допустить, чтобы нас нашли. И именно сейчас мне как никогда нужна твоя моральная поддержка. Я очень надеюсь когда-нибудь снова увидеть тебя, Венециано. Только недавно, совсем недавно я осознал, что я привязан к тебе. И поэтому я…скучаю. Да, я очень скучаю по тебе, Италия… Не плачь. Я ведь прекрасно тебя знаю и также почти чувствую, как тёплые капли твоих слёз сейчас падают на этот и без того помятый и вымокший листок бумаги. Не плачь, дурачок. Как же ты дочитаешь до конца, если размажешь чернила своими слезами? Так что вытри сопли и читай дальше. Я не хочу, чтобы ты плакал из-за меня, из-за моей глупости. Это разрывает мне сердце. Моё холодное немецкое сердце. Улыбнись. Пожалуйста, улыбнись мне ещё раз, Италия. Если в этот момент я буду ещё жив, я почувствую это. Так что прошу тебя, подари мне хотя бы одну улыбку. Вот увидишь, мне это поможет, обещаю! Ради неё я вернусь. Ради одной твоей улыбки я готов пройти через огонь и лёд. Так что улыбайся мне чаще…Италия… Как бы там ни было, даже если меня скоро не станет, я не хочу, чтобы ты лез в это дело. Начать эту войну было моей глубочайшей ошибкой, моей и правительства. Но не твоей. Я не хочу, чтобы ты ввязывался в это, хоть и считаешься моим союзником. Сейчас твоя главная обязанность – готовность к обороне. Возможно, пока меня нет рядом, кто-нибудь попытается напасть на тебя, так что береги себя. Слышишь, береги себя! P.S. Безмерно хочу увидеть тебя и остановить тот бесконечный поток слёз, который, наверное, сейчас затопит комнату. Сейчас, возможно, я не могу этого сделать, но помни, я вернусь! А пока улыбнись…просто улыбнись мне, Италия! Meine Italien… Immer dein, Deutschland» Стряхиваю с глаз несколько застывших слезинок. Он знает, он действительно прекрасно меня знает. Знает, какие фразы из его писем мне больнее всего читать. Пытается меня утешить, но это не особо помогает. Как я могу улыбнуться, улыбнуться сейчас, после прочитанного мной твоего письма. Глупый, глупый Германия, как же я умолял тебя не делать этого. Ведь ты знаешь, что воевать плохо. Но что тут поделаешь, ты есть ты. И вряд ли что-то в силах тебя изменить. Может быть, когда ты вернёшься, ты поймёшь, что чтобы быть счастливым не нужна ни территория, ни власть, ни деньги. Я хочу, чтобы ты просто был здесь, со мной. Чтобы как обычно успокоил, похлопав своей широкой ладонью по моему плечу, чтобы защитил…С тобой мне не страшно, ведь ты всегда-всегда спасаешь меня. Но тебя нет. Ты не здесь, не со мной, ты там, далеко, с Россией. Ты же ненавидишь его. Тогда зачем он тебе нужен. Не лучше ли быть с теми, кого любишь, в месте, которое любишь всей душой. Глупый, глупый Германия! Пожалуйста, сдержи своё обещание, пожалуйста, вернись ко мне, пожалуйста, спаси меня, пожалуйста! Я не хочу быть один! Ещё одна солёная слеза стекает по щеке и падает на драгоценный листок, оставляя большую чёрную кляксу. Убираю письмо обратно в конверт и бережно укладываю к себе под подушку. Там таких много. Да, за 3 года их скопилось достаточно много. Я храню их все. Когда-нибудь, когда ты вернёшься, я перечитаю их. И перечитывая, буду вспоминать, как волновался, как сидел один в тёмной комнате, обхватив колени руками, и рыдал. И тогда, скорее всего я снова заплачу, но уже от радости, от облегчения, что ты вернулся, что теперь ты всегда будешь со мной…mia cara, Germania! Ну а пока что, я исполню твою просьбу. Я попытаюсь улыбнуться. Надеюсь, тебе это и правда поможет…