Карнавал для двоих.

Тонкие изящные пальцы пробежались по поверхности маски, осторожно задевая драгоценные камни. Золото, подобно морю, омывало берега, усыпанные изумрудами. Создатель может гордиться своим детищем, именно гордиться. Локи еле заметно улыбается, возвращает маску на подушечку и берет другую, чуть больше первой. - Прекрасная работа! – шепчут тонкие губы. Вторая маска не желает уступать в борьбе за красоту своей сопернице. Россыпь из голубых топазов, извивается в причудливом узоре. Их красота пленительна! - Господину по нраву работа мастера? – кланяясь, спрашивает пожилой мужчина, робко поднимает взгляд в надежде услышать положительный ответ. - Это великолепная работа, твой хозяин постарался и учел все мои пожелания. Доволен? Теперь ступай прочь. Передай мастеру мою благодарность и награду за прекрасно выполненную работу. Пожилой мужчина кивает и спешит удалиться, а Локи продолжает любоваться маской. В мерцающем свете свечей камни причудливо блестят, и брюнет с наслаждением прикрывает глаза, представляя, как это великолепие будет подчеркивать голубизну глаз. Прикусывая нижнюю губу и сдерживая слишком уж чувственный вздох, молодой человек возвращает маску на расшитую красную подушечку. - Завтра, – шепчут губы и расплываются в обворожительной улыбке. *** В доме, принадлежащем знатному и богатому роду Одинсонов, жизнь кипела и бурлила, поглощала всех жильцов, кружа в вихре забот и волнений. Служанки, портной и госпожа Фригга крутились вокруг Тора, младшего сына Одина. Чудесный костюм, сшитый к карнавалу, безупречно сидел на молодом хозяине, подчеркивая его стать и природную красоту. Но сам виновник всех волнений и томных вздохов служанок был хмур и не весел. Еще будучи ребенком, Тор сумел потеряться в толпе празднующих. Наконец найдя семью, мальчик смог зарыться в пышное платье матери и позволил себе не сдерживать рвущиеся наружу слезы и обиду. Старший брат дразнил, а отец хмурился. С тех пор для Тора карнавал стал самым нелюбимым праздником, и только чтобы порадовать мать он участвовал во всем этом веселье. Женщина заботливо кружилась вокруг своего чада, с трепетом и слезами на глазах расхваливая красоту Тора и его костюма. - А теперь надень маску, дорогой, – попросила мать, на что получила суровый взгляд голубых глаз. - Мама, ты прекрасно знаешь мое отношение к этому. Я позволил надеть на себя этот костюм, но о маске не может и быть речи. Улыбка исчезла с лица женщины, но лишь на мгновение, а потом снова вернулась. Конечно, она знала, но каждый раз надеялась на то, что ее мальчик изменит свое решение. Пышногрудая служанка подскочила с подушечкой, и хозяйка бережно уложила маску, отослав девушку. Последние штрихи – и костюм Тора был готов, младший сын наконец был свободен и мог составить компанию отцу и брату. Шитье костюмов, платьев – это исключительно женские забавы, младшего же Одинсона интересовали мужские развлечения. В памяти неожиданно всплыл эпизод двухдневной давности. Не совсем мужское развлечение! Постыдное и неправильное, но такое необходимое. Темная комната, два тела сплелись в диком танце. Зеленные глаза с вожделением смотрели в голубые. Стоны, подобно музыке виртуозов, ласкали слух. Пальцы жадно впивались в бедра, оставляя отметины. Расплывшись в довольной улыбке, Тор наслаждался каждой деталью, всплывавшей в памяти. Они с Локи были, как лед и пламя, брюнет был спокойным и язвительным, изворотливым, как змея, а Тор был полной противоположностью: вспыхивал и горел ярче любого костра и всех свечей вместе взятых. Их семьи соперничали: Один недолюбливал Лафея, а тот в свою очередь отвечал ему тем же. А их сыновья нарушали все правила и просто наслаждались обществом друг друга. Завтра они снова увидятся, и в толпе празднующих никто не заметит их жарких взглядов, властных прикосновений и мимолетных поцелуев. *** Венеция дышала карнавалом, в этот вечер каждый мог окунуться в веселье и позабыть о всех заботах. За масками скрывались лица богачей и простых горожан. Улицы и площади города заполняются фокусниками, клоунами, акробатами и жонглерами. Разнообразие масок, ярких костюмов и платьев, пестрые краски, от которых глаза Тора скоро устали. В этой толпе счастливых людей он искал лишь одного человека. Нарядные прохожие косились на него, одетого в роскошный черный костюм, расшитый золотом, но не скрывающего свое лицо нарядной маской. Дамы хихикали и томно вздыхали, когда обворожительный молодой человек проходил мимо них. Его светлые волосы были собраны в хвост и перевязаны голубой лентой под цвет глаз, и каждая мечтала запустить в них руку и ощутить мягкость. Но Тор не реагировал на попытки заговорить с ним, он пробирался к центру площади, где обещал его ждать единственный и самый желанный человек во всем мире. Музыка, счастливые горожане… И только Одинсон чувствует себя лишним в мире под названием карнавал. - Дикий зверь выглядит потерянным, – раздается шепот у самого уха, и сердце Тора пропускает удар. Тонкие пальцы ложатся на запястье, и Одинсон резко разворачивается, хватая Локи за талию и прижимая к себе. - Я думал, что не найду тебя, – блондин тянется за долгожданным поцелуем, но получает отказ и встречается с ярко горящими зелеными глазами, скрытыми причудливой маской. - Надень это, – просит Лафейсон и протягивает черную маску, украшенную топазами. - Локи, ты же знаешь… – но договорить брюнет не дает, тонкий палец ложится на губы, заставляя замолчать. Мурашки бегут по спине от простого прикосновения к губам, и Тор готов целовать эти пальцы. - Запомни, Тор: на людях мы в масках, и только в темной спальне наедине друг с другом мы можем позволить себе снять их, – голос Локи дрожит, возбуждение накатывает на него с невероятной силой. Выдержка готова разлететься в клочья. Одинсон чувствует это, с трепетом берет из рук маску и надевает, скрывая лицо ото всех. В зеленых глазах пляшут огоньки, брюнет безумно доволен своей победой. Этот карнавал только для них двоих. Жаркие объятия, танцы, в которых Тор не позволяет Локи вести. «Слишком гордый», – думает Лафейсон и позволяет чужим рукам прикасаться к себе, а губам – украдкой целовать шею. - Локи, давай уйдем, – шепчет Тор и сильней сжимает брюнета в объятиях. И Локи соглашается. Они уйдут незамеченными, горожане увлечены праздником и никому нет дела до парочки влюбленных, которые вот-вот скроются за дверьми спальни и снова нарушат запреты. Сотрут все грани и утолят свой голод. Снова жаркие объятия! Стоны и поцелуи! И только две маски на прикроватном столике станут свидетелями их праздничной ночи.