Одинокий вампир желает познакомиться

Чтобы не крутиться под ногами снующих туда-сюда учителей и пансионерок, Агнет отправилась в свою комнатушку и, наглухо закрыв дверь, подошла к кровати. Приподняв подушку, вытащила из-под неё распятие и повесила на гвоздик, чуть криво вбитый в стену. Встала на колени и прижала пальцы к губам, едва слышно шепча слова молитвы. Так важно было сейчас успокоить разбушевавшееся сердце, готовое выпрыгнуть из груди. Бедняжка Агнет, никогда раньше не испытывавшая ничего подобного, терялась в новых ощущениях и то и дело путала строчки из Библии. В итоге не выдержала и, схватившись за голову, устало простонала. Перед глазами упрямо стоял образ господина Бёна, а его необычайно приятный аромат, казалось, впитался в кожу. Девушка медленно поднялась с колен и подошла к промёрзшему окну. Долго дышала на стекло и растирала иней рукавом платья, а затем прильнула глазом к крохотному кружку и посмотрела на заколоченное здание часовенки. Для Агнет, чья мать была крайне верующей женщиной, поклонение Богу было чем-то само собой разумеющимся. Она носила нательный крест, не расставалась с распятием и каждое воскресенье посещала церковь. Оказавшись же в пансионе, она столкнулась с тем, что само слово «Бог» здесь упоминалось крайне редко. Ни на одной из девочек Агнет не увидела креста, поэтому и свой прятала особенно тщательно. А при попытке спросить у одной из учительниц о церкви, наткнулась на столь яростный взгляд, что поспешила извиниться и убежать куда подальше. Во время одной из прогулок по территории пансионата, Агнет и наткнулась на заколоченную часовенку. Она покосилась от времени, многие доски прогнили, и девушка заглянула в образовавшиеся щели, не увидев ничего, кроме влажных стен и покосившихся распятий. Подёргав за ручку, Агнет увидела большой замок, затем отошла на небольшое расстояние и задрала лицо к небу — креста на часовне тоже не было, будто кто-то в спешке его отломал. Погрузившись в собственные мысли, девушка не услышала приближающиеся шаги. Лишь когда дверь её комнаты распахнулась, она торопливо обернулась и замерла от страха и изумления — на пороге стояли господин Бён и маячившая за его спиной миссис Раут. Чтобы скрыть горевшие от смущения щёки, Агнет низко поклонилась и застыла в таком положении. — Как видите, девочки живут в чистоте. Кроме того, мы выделили им тёплые одеяла, чтобы не было холодно, — сладким голоском рассказывала директриса. Но господин Бён проигнорировал её слова и направился прямиком к заледеневшей Агнет. — Ну же, дитя моё, не стоит ломать спину, — мягко произнёс он, терпеливо дожидаясь, когда девушка разогнётся. — Скажи, как тебе здесь живётся? Не холодно ли? Не голодно? — Всё… в порядке, — выдохнула Агнет, неотрывно глядя в чёрные жемчужины-глаза. Не поверив услышанным словам, господин Бён ловко обогнул девушку и поднёс руку к окну. Девушка, будто заворожённая, смотрела на изящную ладонь с тонкими длинными пальцами, кажущуюся прозрачной в дневном свете, и не заметила, как скривилось лицо мужчины. — Да здесь же сквозняк! — вынес он свой вердикт. — Немедленно сделайте здесь ремонт, если не хотите, чтобы в пансионате началась эпидемия гриппа! — Будет сделано, — поджала губы миссис Раут. Уже собравшись уходить, господин Бён заметил висевшее на стене распятие и поморщился. — А его, — изящный палец указал на крест, — сожги. Сжавшись под испепеляющим взглядом, Агнет лишь покорно кивнула, но стоило ей остаться одной, как сдёрнула распятие со стены и спрятала обратно под подушку. Её вновь трясло, но непонятно от чего — то ли от страха, то ли от благоговения перед этим пугающим человеком с глазами демона. *** На званом обеде в честь приезда благодетеля, местные повара расстарались и наготовили столько вкусностей, что у девочек глаза разбегались. И пока пансионерки налегали на мясной суп, Агнет ревностно следила за Мари, которой выпала честь прислуживать господину Бёну. Ненавистная блондинка крутила перед ним своей кудрявой головой, мило улыбалась и прятала руки в карманах белоснежного фартучка. Радовало лишь то, что самому мужчине не было никакого дела до девушки — он ел понемногу, всё больше пригубляя красное вино, разлитое на дне бокала из тёмного стекла. А затем все отправились в красиво украшенный зал, где для господина Бёна и его слуги были приготовлены почётные места. Усевшись в одно из кресел, мужчина устремил на сцену холодный взгляд и слегка поморщился. Сидевший по правую руку от него блондин, понятливо кивнул и просунул ладонь между мягкой спинкой и хозяином, принявшись растирать его позвоночник. Хористки тем временем заняли свои места и переглянулись, дожидаясь разрешения миссис Раут начинать. Директриса дождалась, пока гул в зале уляжется и каждая пансионерка найдёт для себя место, после чего согласно кивнула головой. И девушки запели — мелодично, бархатно, неспешно. Агнет, сидевшая на последнем ряду и решительно ничего не видевшая, однако, не потеряла возможности слышать, поэтому наслаждалась красивыми голосами. Вот только песнь была не о Боге и мире, а воспевала самого благодетеля, не жалеющего ни средств, ни сил на содержание пансионата. Агнет заслушалась настолько, что не заметила, как уснула, а когда вновь открыла глаза, то обнаружила себя сидевшей в зале в полном одиночестве. Мало того, что выступление давно закончилось, так и за окнами уже давно разлилась темнота. Единственным источником света была тусклая свеча, горевшая на подоконнике. Девушка схватила её и поспешно бросилась к выходу, попутно сбивая близко поставленные стулья и то и дело вскрикивая от страха. Оказавшись у двери, она нетерпеливо подёргала за ручку, но та не поддалась. Тогда Агнет принялась стучать в неё кулачками и громко звать на помощь. Почему-то мысль о том, что в учебном корпусе давно никого нет, даже не посетила её. Отчаявшись, девушка сползла по стене на пол и, поставив свечу перед собой, прижала колени к груди. Помещение не отапливалось, так что вскоре она замёрзла и принялась стучать зубами. Ругая себя за неосторожность, Агнет медленно раскачивалась из стороны в сторону, совершенно не зная, как коротать ночь. — Кто здесь?! — воскликнула она, услышав шорох. Ответа не последовало, а вот шебуршание повторилось. Тогда девочка, сжав в руке свечу, направилась на источник звука. Сердце стучало, как сумасшедшее, медленные шаги отражались эхом от высоких стен, но Агнет упорно шла вперёд. Остановившись у самой сцены, она присела на корточки и осмотрелась — шум стих, а вот свеча неожиданно погасла, обжигая ладонь липким холодом. Будто слепая, Агнет на ощупь добралась до подоконника и выглянула на улицу. Как раз напротив располагались окна соседнего корпуса и девушка могла видеть пансионерок, отправляющихся ко сну. Были видны их силуэты за плотно задёрнутыми занавесками, трепыхающимися вместе с зыбким пламенем свеч. Агнет безумно хотелось туда — в свою комнату, скрипучую постель. Но сейчас она чувствовала себя оторванной от всего мира, потерянной и никому не нужной. Даже хотела выбраться из окна, но второй этаж и грязные лужи остановили её от столь опрометчивого поступка. Устроившись на нескольких стульях, составленных вместе, Агнет, стуча зубами от холода, смогла задремать лишь к рассвету, а проснулась от девичьего гомона и строгих голосов учителей, заполнивших собой учебный корпус. Торопливо поднявшись, посиневшая от холода девочка бросилась к дверям, но не успев постучать, встала как вкопанная — те, будто сами собой, распахнулись, а на пороге выросла удивлённая миссис Раут. — Что ты здесь делаешь, Агнет? — пробормотала она, стягивая с плеч шерстяную кофту и накидывая её на плечи продрогшей девушки. — Я случайно заснула, и меня здесь заперли, — тихо ответила Агнет, стараясь не слишком громко отбивать чечётку зубами. — Но Мари, перед тем, как закрыть дверь, тщательно проверила зал и сказала, что там никого не было… Дослушивать директрису Агнет не стала — действуя эмоциями, а не разумом, она бегом бросилась в свой класс. Влетев в помещение, она огляделась и наткнулась взглядом на Мари и её подружек, стоявших кружком у окна. Вдев руки в рукава кофты, Агнет смело приблизилась и сжала кулачки. — Что, бедняжка, выпустили? — нагло рассмеялась блондинка, и её тут же поддержали подружки, похожие своими оскалами на стаю гиен. — Зачем ты это сделала? — прошипела Агнет. — А нечего было строить глазки господину Бёну! — насмешливо фыркнула Мари. — Это не давало тебе права запирать меня в холодном зале! Что плохого я тебе сделала?! — Твоя мать такая дура, что родила тебя на свет, — усмехнулась Мари, и в то же мгновение взвизгнула от резкой пощёчины. Пансионерки заголосили, кто-то бросился звать учителей, а две сцепившиеся девушки яростно таскали друг друга за волосы, то и дело наталкиваясь то на стены, то на напуганных одноклассниц. Наконец, Агнет смогла уронить Мари на пол и тут же принялась её пинать. Блондинка вывернулась и, схватив соперницу за ногу, уронила рядом с собой. Резкий удар в лицо, брызнувшая во все стороны кровь, чей-то крик боли и строгий голос миссис Раут, мгновенно разогнавший марево гнева. Агнет поражённо посмотрела на сбитый кулак и Мари, задравшую голову. Рядом с ней сидела Грета и заботливо прижимала накрахмаленный платок к разбитому носу подруги. — Что вы устроили? Совсем с ума сошли? — цедила директриса. Грубо схватив Агнет за плечо, она поставила её на ноги и пренебрежительно дёрнула за фартук. — Твоё платье разорвано! Ты понимаешь, что испортила школьную форму? — Простите! — Почему ты набросилась на Мари? — Потому что она оскорбила мою маму! — голос звенел от слёз, но Агнет готова была до последнего отстаивать свою правоту. — Неправда! Она просто ненормальная! Посчитала, что я её специально заперла в зале! — жалобно всхлипывала Мари, цепляясь за руку Греты. — Это действительно так? — миссис Раут строго посмотрела на рыжеволосую. Девушка сжалась под непроницаемым взглядом и испуганно посмотрела на замершую в ожидании Агнет. — Да. Так Агнет оказалась запертой на три дня на чердаке. Ей выделили одеяло и толстый свитер, но теплее от этого не стало, а на душе и вовсе завывали ледяные ветра. Три раза в сутки ей приносили стакан молока и краюху хлеба. Во всё остальное время она была предоставлена самой себе. От безделья разобрала завалы барахла, нашла музыкальную шкатулку и каждый раз поднимала её крышку перед сном, проигрывая незамысловатую мелодию снова и снова. Лишённая света, Агнет рано ложилась спать и подолгу не могла заснуть, слушая завывания ветра в печной трубе. А днём постоянно сидела у узкого окна и смотрела на возвышающуюся над крышей часовенку. Агнет не знала, какой урок пыталась преподнести ей миссис Раут. Для себя девушка уяснила одно — она сбежит отсюда, как только выдастся удобная возможность.