Tranquiliza mi corazon / Успокой моё сердце

ВСЕХ С ПРАЗДНИКОМ ВЕЛИКОЙ ПОБЕДЫ! Спасибо за прочтение и комментирования этого фф)) Буду рада вашим отзывам после прочтения этой главы. Она полна...неожиданностей :) Яркий свет. Чересчур яркий. Похоже, кто-то наставил лампу прямо мне на лицо. С какой целью? Пробую спрятаться от непонятного сияния, загораживая его рукой. Мало помогает – свет проникает сквозь щели между пальцами. Видимо, вставать все же придется. Лениво раскрываю глаза, потягиваясь. Ладони упираются в деревянную спинку кровати, глаза – в белые стены. В комнате, выделенной мне Эдвардом, они бежевые. Значит, к себе этой ночью я не вернулась. Получается, ты, Белла, до сих пор в спальне малыша. А где же он сам? Привстаю на локтях, оглядывая скудное пространство, представляющееся для обзора с этого ракурса. Ни у большого шкафа, ни у письменного стола, ни у двух притулившихся у большого окна кресел никого нет. Я одна?.. Совсем тихий вдох слева привлекает внимание. Поворачиваю голову и нахожу мальчика. Он сидит ко мне спиной, на своей половине кровати. Его пижама сменилась зеленоватой майкой и коричневыми штанами. «С каких пор ребенок встает и одевается раньше тебя?» С давних. Вряд ли Каллен похож на того, кто будет тратить свое время на одевание сына. Гораздо проще приказать Марлене научить его и не думать больше о таком досадном, не стоящем лишнего внимания обстоятельстве. - Джером, - говорю тихо, но малыш все равно вздрагивает. По привычке не оборачивается. Он никогда не оборачивается, когда боится. Это принципиально?.. - Ты хорошо спал? – задаю интересующий вопрос, подбираясь к белокурому существу чуть ближе. Мальчик ощущает это, но пока никуда не дергается. Мои пальцы скользят по простыням, силясь добраться до ребенка и погладить его, когда тот кивает в знак согласия. - Тебе приснился плохой сон? – касаюсь руки малыша, спрашивая это. Джером отползает подальше. Прикосновения он тоже не любит? - Мне не трогать тебя? – вопрос дается с некоторым трудом. Не желаю слышать положительный ответ. По-моему, без касаний контакта не дождешься. Вспомнить хотя бы Джеймса… Детское личико поворачивается в мою сторону. Малахиты на секунду встречаются с моими глазами. В них читается ненавистное «да». Что ж, ладно. - Хорошо, - пересиливаю себя, напуская на лицо улыбку, и убирая руки. – Не хочешь, значит, не буду. Не знаю, можно ли назвать отразившееся на его личике благодарностью, но это явно что-то похожее. - Ты сам одеваешься, просыпаешься, ложишься спать. Ты такой молодец, Джером, - ободряюще улыбаюсь, надеясь, что похвалу мальчик все же воспримет. Уголки губ белокурого существа вздрагивают. По моему телу разливается тепло. Получилось. - …И раз уж ты уже переоделся, подожди меня немного. А потом пойдем завтракать. Оптимизму в моих словах можно позавидовать. Белла сегодня и Белла пару дней назад – два разных человека. Надо же, маленький ребенок, относящийся к категории людей, вызывавшей ранее жуткое отвращение и страх перед своей бесконтрольностью, полностью изменил мои взгляды на жизнь. Окончательно уверяюсь, что все предубеждения – глупости. Дети очаровательны. Дети помогают забыть о проблемах. Дети наполняют жизнь солнечным светом. Хотя, наверное, это характеристика Джерома. То, что он для меня делает. Дождавшись кивка мальчика, поднимаюсь с кровати, следуя к двери. Оборачиваюсь, когда открываю деревянную заставу. - Я очень быстро, - шепчу, уверенная, что в утренней тишине это будет слышно. Переступаю порог и делаю три шага по коридору, в направлении своей спальни, как натыкаюсь на домоправительницу. Её лицо озабоченное и взволнованное. - Изабелла?.. - Доброе утро, Марлена, - будь это кто угодно, кроме неё, я бы скрыла свое позитивное настроение, но с этой женщиной мне хочется поделиться. Ей я верю. Немного. - Доброе, - она поспешно отвечает, стремясь сказать что-то более важное, чем банальное приветствие. – Изабелла, вы спали с мальчиком? Что за вопрос? Зачем ей знать? - Джерому приснился кошмар, он не хотел меня отпускать… - путаюсь в объяснениях, почему-то ощущая накатившее чувство вины. С чего бы? - Не делайте так больше, - негромко произносит Марлена, нервно оглядываясь на немые стены. – это строго запрещено. - Почему? – сдержать себя не удается. Действительно, почему запрещено? - Мисс, я не уполномочена говорить об этом. Просто примите к сведению, - внезапно женщина становится собранной и деловитой. Озабоченность на её лице сменяется дружелюбной маской. – Завтрак будет через десять минут. Не опаздывайте. Домоправительница обходит меня, следуя к лестнице и больше не оборачиваясь. Застываю посреди коридора, тщетно стараясь разобраться в спутанных мыслях. Нет, это задание непосильно. Что я должна сделать?.. Ах да, переодеться. Точно.

* * *

На полированной поверхности стола, прямо перед Джеромом расставлены несколько тарелок. В самой глубокой овсяная каша, украшенная несколькими кусочками банана сверху, а на двух других тосты с джемом и яблочные дольки, очищенные и мелко порезанные. В качестве напитка чай. В высокой стеклянной чашке, с удобной и прочной ручкой. Наблюдаю за трапезой малыша и поражаюсь тому, как аккуратно и послушно он ест. Никаких капризов в стиле «я не буду это кушать, потому что оно невкусное» … Марлена стоит рядом со мной, у дверей с иероглифами. - Ночи принадлежат ему, - внезапно произносит женщина. Вопросительно смотрю на неё, немного повернув голову. - Ему?.. Домоправительница поднимает глаза к потолку, затем быстро опускает. Выжидает полминуты и лишь затем дает ответ. - Мистеру Каллену. Эдварду? Почему именно ночи? Дней не хватает? - Хозяин будет в ярости, если узнает, Изабелла. Будьте осторожнее. Трепетно смотрю на Марлену, восхищаясь ею. Она пытается меня защитить. - Спасибо. - Не за что. На некоторое время в столовой повисает тишина. Продолжаю рассматривать маленького Джерома, подмечая все его черты, незамеченные ранее. Малыш действительно похож на своего отца. И даже больше – почти его точная копия. Такой же лоб, такие же скулы, нос, губы, глаза… И только светлые волосы и щеки напоминают о том, что у него ещё есть и мать. Ну, то есть была. - Марлена? – не знаю, могу ли такое спрашивать, но попытаться стоит. - Да, Изабелла? - Вы не знаете…где миссис Каллен? - Умерла, – домоправительница отвечает крайне быстро. Эта тема очень деликатна, судя по всему. - Не говорите о ней с мальчиком. Прошу вас. - Конечно, – я и не собиралась. Всего лишь хотелось узнать… Внезапная догадка пронзает сознание – «миссис». Не «мисс»… Марлена не исправила меня! А ведь Каллен на приеме у Маркуса сказал, что не женат! Кто недоговаривает?.. Однако на сегодня эта тема себя исчерпала. Напряженная поза домоправительницы говорит об этом сама за себя. - Погуляйте с ним в саду, - взгляд женщины направлен на малыша, доедающего свой завтрак. - Прогулка ведь… - лихорадочно вспоминаю распорядок, которому обязана следовать. - Не важно. Погуляйте, – Марлена вздыхает, поглядывая на окно, освещающее столовую. – Прямо сейчас. По рекомендации домоправительницы я действительно предлагаю Джерому погулять в саду. Мальчик на удивление быстро соглашается, хотя и странно на меня поглядывает. Среди бесконечных полок его шкафа отыскать верхнюю одежду оказывается куда сложнее, чем я предполагала. Но удача сегодня нам улыбается. Теплая серебристая куртка прячется на восьмой полке слева и третьей снизу. В её кармане обнаруживается красная шапка. На Джероме весь комплект, включая черные ботинки, сидит отлично. Заранее отыскав в своем новом гардеробе зимнюю одежду, состоящую из двух плащей, пальто и сапог, я отдала предпочтение третьей и четвертой находке. Невероятно приятная материя создает полный комфорт, а кожа с мехом внутри согревает. Ещё никогда у меня не было таких удобных вещей. Находясь в полной боевой готовности, протягиваю Джерому руку. Но за неё он не берется. - Ты знаешь, как нам выйти в сад? – стараюсь скрыть свою досаду за разговором. Мальчик кивает. - Тогда пойдем, - пропускаю своего проводника вперед, широко открывая входную дверь. Малыш действительно все знает. Он уверено ведет меня по коридору и лестнице, пока не оказываемся у закрытой и тяжелой синей двери. Приходится приложить некоторые усилия, чтобы открыть её. На веранде, где мы сейчас стоим, есть несколько ступенек, ведущих вниз, на бурую землю. Это как раз те деревья и незасеянные клумбы, что я видела из окна. На улице довольно холодно, но в такой одежде мне не страшен даже буран. У Джерома экипировка ещё лучше. - Где будем гулять? – присаживаюсь перед малышом на корточки, стремясь оказаться на одном уровне с малахитовыми глазами. Отведя взгляд, он указывает пальчиком направление. - Отлично, - поднимаюсь, следуя по произвольному маршруту. По пожеланию Джерома мы оказываемся у двух раскидистых елей, спрятавшихся под огромной сосной. - Здесь здорово играть в прятки, - озвучиваю первую пришедшую в голову мысль. – Ты любишь играть? Мальчик смотрит на меня снизу вверх. Его личико нахмурено. Ответа нет. Вздыхаю, снова присаживаясь перед ним. - Джером, я с тобой разговариваю. Будет лучше, если ты тоже будешь со мной говорить. Хорошо? – тянусь к его ладошкам, намереваясь взять их в свои (ещё один штамп кинематографа), но те быстро исчезают за спиной своего обладателя. Мальчик расстроен и зол. Он упрямо и быстро качает головой, одновременно отступая в сторону. - Джером! – зову его на секунду раньше, чем белокурое существо кидается бежать. В неизвестном мне направлении. Поспешно вскакиваю, бросаясь за ребенком. Пышные ветки мешают обзору. Если бы не яркая красная шапка, за которой я следую, малыша бы пришлось долго искать в этом чертовом лесу. - Джером! – тщетно стараюсь остановить его голосом. – Джером, пожалуйста! Надо же, второй день подряд я кричу это убегающему ребенку. Пора бы переходить к более радикальным мерам, Белла. Сколько длится наш забег? Десять минут? Пятнадцать? Мальчик без устали несется вперед, а я молюсь, чтобы конец сада был близко (ведь территория особняка наверняка огорожена), иначе я просто не добегу. Дыхание ни к черту. - Джером! – уже не зову, а каркаю, подобно воронам, которые должны здесь обитать. Наконец все заканчивается. Малыш замирает совсем недалеко от меня. Впереди. Вваливаюсь на круглую поляну, хватая ртом необходимый воздух. - Джером… - стону, используя последние силы, чтобы до него добраться. Мальчик подпирает спиной высоченный каменный забор, уходящий если не в самое небо, то точно до верхушек столетних сосен. Его руки раскинуты в разные стороны, личико напряжено, но в то же время на нем уже показались первые слезы. Увидев это жалкое зрелище, зарыдали бы тысячи людей. Одно лишь фото… «О каких глупостях ты думаешь?» Верно. К черту глупости. Делаю несколько вдохов-выдохов, прежде чем продолжаю свой путь к малышу. Он тоже устал, его грудь часто вздымается. - Джером, ну что же ты?.. – подбираюсь к ребенку, словно к дикому зверю. Выверяю каждый шаг и в то же время пытаюсь удостоиться его доверия и показать, что ни на что плохое – тем более в отношении его – неспособна. Мальчик при каждом моем шаге, все сильнее вжимается в камни забора. Он уже почти слился с ними. Очередную попытку договориться с белокурым существом прерывает громкий хруст. Вздрагиваю, оборачиваясь в сторону источника звука. Глаза скользят вверх, по громадной сосне. По стволу медленно ползет трещина, с увеличением которой нарастает жуткий треск. В течение минуты понимаю – дерево сейчас рухнет! «У тебя мало времени». Его вообще нет! От появившегося в крови адреналина события, происходящие после увиденного, запоминаются скомкано и рвано. Восприятие реальности притупляется. Знаю лишь то, что должна защитить ребенка. Любой ценой. Бросаюсь к Джерому, игнорируя весь его испуг, связанный с моим скорым приближением. Не обращая внимания на отпихивания, хватаю мальчика в охапку, бегом кидаясь как можно дальше от злополучного места. Я должна успеть. Иначе нам обоим конец. Холодные камни забора так мелькают перед глазами, что становится дурно. Но останавливаться не имею никакого права - из-за малыша, которого держу на руках. Органы слуха каким-то чудом умудряются подметить, что сзади уже ничего не слышно. Ни треска, ни хруста. Угрожающая тишина. Когда оббегаю очередную корягу, коих у забора полным-полно, поляну разрывает ужасающий свист ветра. Сосна издает визжащий звук, когда падает с высоты на землю. Огромные ветки ударяются о камни за секунду до того, как обрушиваются за моей спиной. Они настолько тяжелые, что противостоять им нет никакой возможности. Тем более у человека. Крепко прижимая мальчика к себе, стараюсь упасть на бок, чтобы одновременно уберечь его и не причинить лишнего вреда. Небо, подернутое тучами, закрывается хвоей, сыплющейся со всех сторон. От удара из легких выбивает весь воздух. Вжимаюсь в землю, ожидая боли, но ничего не происходит. Наша веточная пещера не подвергается никаким нападениям. Жуткий грохот от упавшего ствола разносится по всему лесу, до боли оглушая. Часто дышу, хотя надобности в кислороде нет. От страха легкие сжались в маленький комочек, едва различимый среди других органов. Сквозь дымку бессознательности пробивается тревожное напоминание. «Ребенок!» Опускаю глаза вниз, и вижу сжавшегося в моих объятьях Джерома. Его глаза крепко зажмурены, ладошки вцепились в пуговицы моего пальто. Поднимаю плохо слушающуюся руку и осторожно глажу пальцами детское лицо. Не любит прикосновений? Не касаться? Как бы не так. Сейчас это единственное, чем я могу его успокоить. Малахиты не открываются, а вот побелевшие ладошки сжимаются сильнее. Инстинктивно придвигаю малыша к себе. Теперь личико Джерома там же, где и пальцы. Все его тело прижато к моему. Мы лежим в такой позе очень долго. Время течет жутко медленно, а конечности и спина затекают на удивление быстро. Чувствую себя замурованной в тесном пространстве. Лишь когда адреналина остается не так много, что он позволяет воспринимать действительность, и предел терпения остается позади, решаюсь попытаться выбраться из-под дерева. - Джером, не открывай глазки, - похоже, что я вообще никогда не разговаривала. Осипший, хриплый голос скорее напугает малыша ещё сильнее, чем прежде, но выбора нет. Одной рукой держу мальчика, а второй прикрывая глаза от острых игл, продвигаюсь к виднеющемуся между ветвями просвету. - Здесь кто-то есть! – посторонний мужской голос заставляет действительности влиться в сознание быстрее. Мы не одни? Мою руку тут же хватают сразу две, помогая выбраться из веточной тюрьмы. От яркого света поляны зажмуриваюсь, все ещё не меняя позы, в которой лежу. Джером не шевелится. - Ребенок! – изумленный голос слышится совсем рядом. - Объект здесь? - Да. Так их двое? Трое? Четверо? Кто догадался прийти сюда, нам на помощь, именно сейчас? И почему так поздно?.. - Кто с ним? - Новая смотрительница. - Жива? Меня силой заставляют повернуться на спину. Приходится отпустить Джерома. Изгибаюсь, чувствуя, как иголки впиваются в кожу, а боль затекших конечностей вихрем проносится по всему телу. - Жива, - докладывает спаситель. – И она, и ребенок. Немного привыкнув к новому положению в пространстве, машинально нащупываю и обвиваю малыша руками, поднимая голову, чтобы увидеть, все ли с ним хорошо. От яркого дневного света ничего не разглядеть. Черт! Нащупываю свободной рукой землю, все ещё не снимая вторую с плечиков мальчика. Опираясь об изрезанную ладонь, все же удается сесть. Теперь, когда лучи не так нещадно бьют в лицо, вижу кто именно пришел к нам на помощь - смоляные плащи. Охрана. «Малыш!» Да, малыш. Моя основная забота. Возвращаю руки на исходную позицию, принимаясь безудержно гладить тельце ребенка. Оно дрожит, словно в лихорадке. - Джером, - зову, игнорируя все вокруг, в том числе, мужчин, столпившихся рядом, - Джером? Посмотри на меня! Истерические нотки прорезаются в голосе. Может, именно из-за них мальчик все же поднимает голову. Такого ужаса в огромных малахитах я ещё не видела. На его личике несколько кровоточащих порезов. Надеюсь, это все повреждения. - Иди ко мне, - шепчу, самостоятельно притягивая его ближе, усаживая к себе на колени, - маленький мой, все в порядке. Все хорошо! Не знаю, кого больше стараюсь успокоить – себя или его? Теперь слезы бегут не только по щекам Джерома, но и по моим тоже. - Больно? – глажу рукой белокурые волосы. – Где болит, мой хороший? Где? Мальчик ничего не отвечает. Собираюсь продолжить свои расспросы или хотя бы мельком попытаться осмотреть ребенка, но на поляне появляется очередной «спаситель». - Что происходит? – знакомый голос слышится неподалеку. Через мгновенье он замолкает, а его обладатель ускоряется. Хвоя не в состоянии скрыть его шаги. Немного повернув голову, замечаю Джаспера (неужели он жив?), лицо которого почти слилось со стенами детской. - Изабелла!.. – находясь на расстоянии полуметра, он опускается на колени, ошарашено разглядывая дрожащего ребенка. - Сосна, - на большее меня не хватает. - Сосна, - мужчина оглядывает упавшее дерево и нашу недавнюю хвойную тюрьму. – Сосна, разумеется. Сами встать сможете? Киваю, хотя полностью в этом не уверенна. - Отлично, - глава охраны старается собраться, взять себя в руки, его голос немного дрожит.– Тогда дайте мне мальчика и поднимайтесь. Эммет поможет. Тут же материализовавшийся рядом охранник, в ширину способный вместить в себя двоих средних телохранителей, протягивает свои медвежьи лапы к моим плечам. Джерома почти вырывают из моих рук, но малыш, кажется, этого не замечает. Теперь он плачет, уткнувшись личиком в черный плащ главы охраны. - Звони мистеру Каллену, - кидает оставшемуся охраннику Хейл. А затем, поворачиваясь, быстрым шагом направляется к дому. Намереваюсь следовать туда же, но мои осторожные шаги недостаточно быстры для Эммета, привыкшего за одно движение преодолевать десяток метров, поэтому, особо не церемонясь, он закидывает меня к себе на плечо, и привычным способом передвижения направляется к особняку. Удаляясь от места происшествия с поразительной скоростью, замечаю, что та часть забора, к которой прижимался Джером после импровизированного забега, полностью разрушена. Могучий ствол упал точно в то место, где стоял малыш. Если бы не вовремя сообщивший о себе хруст, ни меня, ни Джерома в живых бы сейчас не было… Можно ли считать это милостью Господней? Или…наоборот, проклятием?.. Без понятия.