А время не вернуть назад

Время текло, а положение в гильдии не менялось. Как бы не старались юные, и не очень, волшебники выйти из помещения они не могли. Весь дурдом начался, когда посреди помещения появился огромный экран, затмевающий даже те, которые были на Больших Магических Играх. — Думаю, — начал Макаров, — надо сделать все, как сказано в легенде. Каждый должен подойти и прикоснуться к артефакту. Без этого мы точно не выйдем. К тому же, мы узнаем друг друга получше. Все мы, гильдии, что собрались тут, и так, будто братья и сестры. Нам нечего друг от друга скрывать. — Так, может, Вы пойдете первым? — улыбнулась Мира. — Ой, да что вы там не видели? — чуть нервно усмехнулся Макаров. — Тут нечего стесняться. Ты сам сказал, — усмехнулась Алая. — Тебе первому и начинать. — Что же, тут ничего не попишешь, — вздохнул Мастер. Подойдя к артефакту, он приложил к нему ладонь. Сначала ничего не происходило и со всех сторон было уже начали слышаться тихие смешки, которые обрывались, стоило Лексусу посмотреть на них. После чего в воздухе зарябило и появилось изображение. Конечно. Кто бы мог сомневаться в том, чего больше всего боится Мастер. Он боялся за свою Гильдию, за своих людей, за Лексуса. Но отдернуть руку у него не получилось. Пока на экране не появилось изображение Полюшки. Все удивленно вытаращились на Макарова, будто видели первый раз. Изображение моргнуло и, как в фильме, молодая Полюшка засмеялась на экране. А молодой еще Мастер дарил ей самый прекрасный букет. — Я такого точно не помню, — нахмурилась целительница, непонятно как оказавшаяся на празднике. — Нет. Такого точно не было. Подергав руку пару раз и не отцепив ее, Мастер глубоко вздохнул. — Этот экран показывает не только наши страхи, но еще и самые сокровенные желания, — зарделась Леви. — Я вспомнила этот предмет. В одной книге упоминалось о нем. Все подозрительно уставились на старика, даже Лексус странно хмыкнул, а Мавис заливисто рассмеялась, где-то в углу помещения зарделась Полюшка. Тут же со всех сторон послышались улюлюканья и поздравления. — Старый идиот, — прошептала целительница. — Раньше, что ли, нельзя было сказать? — Тогда следующая идет Полюшка, — усмехнулась Мира, будто и не было той милой девушки, что стояла тут пару минут назад. Все закончилось бы плачевно, если бы не всеобщее волнение, что же выдаст ей артефакт. К счастью, всеобщему или Макарова, и у него бывает на улице праздник. Но всеобщее ликование прервала сама же целительница, всего лишь одним взглядом. Народ подходил, а казалось, что его не убывает. За это время Кана успела выпить пару бочек вина — не пропадать же добру! Леви прочитать книгу, а Хеппи съесть три рыбины. Пока на месте не остались лишь те, кому было что скрывать. Ни для кого не секрет, чего боялась и желала Эльза. Она боялась потерять своих друзей, что были ей семьей. Больше всего она боялась повторения «Райской твердыни». И она отчаянно желала быть с Жераром. Который хотел того же самого, но сопротивлялся, на что Эльза усмехнулась, теперь-то она знала правду. Джувия. Кто бы сомневался, что больше всего она мечтает быть с Греем, который успешно шифровался под видом пьяного. Но как показала практика, он встречался с Леоном. Пока все были в шоке. Люси тоже успела пройти. Только вот все узнали, о чем она пишет. Но это уже другая история. Идеология Хвоста была проста. И почти все в гильдии хотели одного и того же. С другими гильдиями было сложнее. Так большая часть секретов была раскрыта. Будь то Стинг, что фанател от Нацу и хранил его фотографии под подушкой, или Искра, что втайне прятала фото Люси. Даже Лексуса не обошло все стороной. Кто-то боялся Эльзы, кто-то быть отвергнутым, а кто-то хотел свободы. Все их страхи были просты и понятны, ведь каждый маг, хоть ты из Хвоста Феи или Чешуи Змеедевы, все они хотели жить в мире, любить и быть любимыми. Даже Мавис не обошло все это стороной. Конечно, раскрывать свои секреты не хотелось, но деваться было некуда. А многим даже было стыдно. У некоторых страхи были детские, а многие боялись совсем по-другому. Но они хотели все их преодолеть. Каждый подходил и прикладывал ладонь, пока не осталась всего пара человек. К постаменту подошел Ичия. Как только он прикоснулся, помещение оглушила звенящая тишина. — Роуг, — повернулся к другу Стинг, — беги. — На его лице отражался ужас.