Об усталости и заботе

— Устала? Идиотский, конечно, вопрос. Кажется, эта гора бланков не закончится никогда, но на самом деле осталось не так уж много. Необходимо заполнить сегодня. — Немного, - она потирает покрасневшие глаза согнутыми указательными пальцами и уже почти невидяще смотрит на бумагу – буквы теряют контуры, ускользают и никак не желают складываться в слова. Нанаба укладывает голову на сгиб локтя, лежащего на столе, всего на секунду, на минуту, только глаза отдохнут. И дышит глубоко и ровно. Плечи не расслабляются, тело ещё понимает, что оно не в постели и готово в любой момент вскочить и нестись по приказу – писать, относить документы, бить титанов. Короткие чуть волнистые локоны упали на одну сторону, слегка спутались. Ресницы чуть подрагивают. Они у неё почему-то темнее, чем волосы, не такие золотистые, не очень длинные, но густые. Под глазами тени, даже мешки. Лицо из-за них кажется старше и таким уставшим, что будить её не поднимается рука. Майк бесшумно прикрывает окно, чтобы её случайно не разбудил крик какой-нибудь ночной птицы. Осторожно набрасывает на женские плечи свою куртку – она ей на много размеров велика, выходит практически плед, жесткий с командирскими нашивками плед. Потом придвигает к себе оставшиеся бланки и продолжает их заполнять, а она всё так же глубоко и ровно дышит. Через час работа, наконец, окончена. — Нанаба, - он легонько касается её плеча, чуть сжимает, покачивая. Но реакции нет, она поджимает губы и перекладывает голову на другой локоть, перебрасывая локоны влево. – Солнышко, проснись, - но говорит это тихо, почти шепотом, словно наоборот боится разбудить. Не нужно было оставаться в кабинете, поработали бы в комнате. Майк складывает бумаги в ящик и запирает стол на ключ, он всегда так делает, на всякий случай. Ключ прячет. — Эй, золотце, пойдем в комнату, - и снова говорит тихо-тихо, вопреки всякой логике. Но она спит. Ресницы в свете лампы отбрасывают тени, делая лицо ещё более уставшим на вид, но черты удивительным образом сглаживаются и кажется, будто спит уставший ребенок. Нужно быть варваром, чтобы будить его. Майк осторожно разгибает её наверняка затекшую руку и перекладывает на свою шею, свои руки просовывает ей под колени и спину, аккуратно отодвинув стул. Поднимает, придерживая собственную куртку. Она всё так же спит, чуть повозившись, устраивая голову на его плече. Запирает дверь, осторожно придерживая Нанабу одной рукой – она совсем не тяжелая, хоть и сонно расслаблена, её не трудно удержать. И он несет её, спящую, через весь коридор, потом по лестнице и снова по коридору, так же осторожно отпирает дверь личной комнаты. Он и сам устал и так хочет спать. Осторожно стягивает сапоги с её маленьких ступней. Они так забавно смотрятся, когда стоят рядом с его. Но, наверное, обувь сорок седьмого размера в сравнении с любой другой будет казаться великанской. Отстегивает крепления. Когда пытается стянуть плечевой комплект, она приоткрывает глаза, сонно бормоча: — Я, что, уснула? А он шепчет: — Чшш… - стягивая через голову кофту, укладывая, накрывая одеялом. Потом быстро раздевается сам и ложится рядом, блаженно вытягивая ноги, чувствуя, как расслабляются мышцы, как она утыкается носом в его руку у плеча, а потом перебрасывает через него ногу. Погружаясь в глубокий, долгожданный сон, Майк думает о том, видел ли кто-нибудь, как командир нес свою спящую подчиненную. Наверное, видел дежурный, да и ладно. Пусть она выспится.