Благие намерения

Сегодня все было иначе. В ее поцелуях он чуял не просто желание - жадность. Собственничество смотрело сквозь ее широко распахнутые глаза, опаляло его лицо горячим дыханием, следовало за каждым обжигающим движением умелых пальцев. Между ними больше не было никаких иллюзий, игр и прелюдий. Он не просто понимал - нутром чувствовал, что ей нужно. И не был уверен, что готов это дать. Кажется, именно это зовется изнасилованием? Уличив мгновение чтобы протолкнуть в измученную глотку новую порцию воздуха, он умоляюще простонал: - Маша, стой. Девушка довольно ухмыльнулась. Наклонившись к нему близко-близко, прямо в невольно раскрытые для новой ласки губы прошептала: - Нет. Дима одновременно и хотел все прекратить, и не мог. Разрываясь от внутренних противоречий, он отдавал и получал взамен всю накопившуюся страсть, всю любовь, всю боль и всю обиду. Ее прикосновения стали еще чувственнее, еще болезненнее, глубокие и темные волы желания накрывали с головой, мешая дышать. Диме казалось, еще чуть-чуть и он просто умрет. - Маша, - собравшись с последними силами, он схватил ее за тонкие плечи и встряхнул. - Все должно быть не так! Она вырывалась, змеей крутилась в его руках, стремясь добраться до беззащитных губ, но он держал крепко. Знал, что если позволит, даст слабину - просто растворится в ней, в чувстве, в ночи. - Послушай меня! - прорычал Дима, тряся ее все сильнее, пытаясь достучаться. - Не так! Слышишь? Не так! Маша! Девушка замерла. Пристально уставившись ему в глаза, вдруг скривилась и взвыла, странно запрокинув голову. Прервав визг на самой высокой ноте, она дернула рукой, освобождаясь из ослабевшей хватки и изо всех сил саданула кулаком по его голове. Ошарашенный парень сбросил свою ношу и вскочил на ноги, растирая набухаюшую шишку. - Какого хрена, Маша?! - взъярился он, слепо уставившись в темноту. В голове промелькнула мысль, что обстановка кажется совсем другой, да и вообще ситуация, мягко говоря, абсурдная, но ее тут же вытеснила наступающая злость. - Ты что творишь? - Это не я! - обиженно вскрикнули сзади. На мгновение замерев, Дима тут же бросился вперед, нашаривая в темноте чужое тело и прижимая вяло сопротивляющегося незнакомца к полу. - Дай мне свет! - бросил он в сторону. Девушка что-то пробурчала себе под нос. - Что ты там копаешься? - Говорю же, ищу! - огрызнулась Маша, прогремев какими-то сковородками. - Сиди тихо, - прошипел Дима протестующе завозившемуся телу. - Сейчас ты у меня выхватишь знатных пиздюлей. Твою мать, Маша, ты что не можешь найти ни один хренов фонарик? У нас их штук десять по палатке раскидано! - Представь себе, не могу. Хочешь - иди и ищи сам. - Я не могу, видишь ли. Я тут немного занят. - Я слышала, как ты занят, - взвилась раздраженная Маша. - Может быть, мне выйти прогуляться и вы продолжите? - Что? - Да, что? - Найди мне чертов фонарь и иди куда хочешь! - Вот и пойду! - Вот и иди! Полог палатки как по волшебству взвился вверх, ослепив на мгновение всех присутствующих нестерпимо ярким лунным светом, и на пороге возник взъерошенный, словно воробей-переросток, Ваня в одних штанах с поленом, заготовленным для костра, наперевес. Окинув быстрым взглядом развернувшуюся перед ним мизансцену, именинник возмущенно сплюнул. - Тьфу ты, я уж подумал, убивает вас тут кто, - раздраженно выдохнул он. - Уважаемые господа, не соизволите ли вы трахаться чуточку тише, тут люди, между прочим, спят! - рявкнул Ваня, обвинительно тыкая в сторону Димы поленом. - Вечно ты какую-то херню несешь, - процедил парень сквозь зубы. - Отойди, дай посмотреть. - На кого? - вскинул брови друг, делая шаг в сторону. - На кого-на кого, на гостя дорогого, блять, - Дима рывком перевернул обидчика в сторону и, всмотревшись в искривленное от слез лицо, простонал: - Рита, какого хрена ты тут делаешь? Вразумительного ответа от пьяной в зюзю девушки они так и не добились и вскоре Ваня увел размазывающую слезы и кровь от нечаянно оцарапанной в суматохе щеки Заю. - Заебись ночка, - устало выдохнул Дима, откидываясь на заново расправленный спальник. Маша подозрительно молчала. - Эгей. - Чего тебе еще жаловаться? - процедила девушка в ответ, обиженно фыркнув. - Небось, получил, чего хотел, еще и возмущается. - Откуда ты знаешь, чего я хотел? - А все вы одинаковые, какая разница, с кем спать, лишь бы давали. - Представь себе, разница есть, - усмехнулся Дима в темноту, закидывая руки за голову и бросая ироничный взгляд в Машину сторону. На мгновение почуяв острый укол разочарования из-за того, что в палатке недостаточно света, чтобы разглядеть ее лицо, он похлопал по постели рядом с собой: - Иди сюда. - Не пойду, - буркнула девушка, раздраженно передернув плечами. - Почему? - Не хочу. - Почему? - Потому что ты дурак, вот почему. - И все-таки, иди сюда, - предусмотрительно подавив смешок, протянул руку Дима. - Зачем? - Мне холодно. - Укройся одеялом. - Иди сюда, Маша, и хватит выебываться, - цыкнул Дима. Напряженно помолчав пару мгновений, девушка все же оказалась рядом. Подтянув ее поближе к своему теплому боку и обняв, парень аккуратно расправил поверх спальник свободной рукой. Ему самому было неясно, почему в это мгновение он так остро жаждал ее присутствия. Хотел слушать ее дыхание, видеть шевеление губ, ощущать прикосновение лица к своему плечу. Желал чувствовать ее всю - от макушки до кончиков пальцев - и понимать, что вот он, оригинал, а жалкая подделка осталась во сне, похороненная в дальних уголках его подсознания. Вскоре его мысли плавно перетекли к другому, более насущному вопросу. Сама Маша явно не выкарабкается, а он никак не может позволить ей захлебнуться в унылом болоте этого маленького городишки. Решение созрело быстро. - Маш, - прошептал он чувствуя губами легкое касание ее волос, - а поехали со мной? - Куда? - напряглась девушка. - В город. Поживешь у меня, подашь документы, куда захочешь. - Нет, я так не могу, - после запинки выдохнула Маша. - Почему не можешь? - Тебе придется тратиться на квартиру, на еду, на меня, я не могу так. Это слишком много. Нет. А у меня самой денег нет, ты знаешь. Так что давай не будем обсуждать нереальное, хорошо? - Будем, - Дима закрыл глаза и глубоко, полной грудью вдохнул ее запах - легкий, нежный и такой будоражощий, что парень тут же, пожалев об этом, отодвинулся чуть подальше, чтобы нечаянно не смутить и так напряженную девушку. Пару мгновений помолчав, собираясь с мыслями, он продолжил: - Поживем у моих родителей, так что на квартиру я тратиться не стану. Продукты и дорога - такая фигня, Маша, даже не вспоминай об этом. Такая мелочность тебе не идет. Какие еще есть возражения? - Это не удобно, - пискнула девушка. - Как это ты меня приведешь к своим родителям? - Молча, Маша, - Дима тяжело вздохнул. - Посмотри на все иначе, таким образом ты лично поможешь им воссоединиться с блудным сыном. - Еще лучше, - проворчала Маша. - Они у тебя настолько ужасные что ли? - Нет, не ужасные, так просто получилось. - Так просто не получается. - Жизнь сложнее, чем тебе кажется. Ладно, теперь спи. - Я не поеду, - помолчав, протянула Маша. - Поедешь, - отрезал Дима. - Нет. Почему ты мне помогаешь? - Потому что я твой сосед и я... - Дима протяжно зевнул, - за тебя отвечаю. Не слушая Машины дальнейшие возражения и не реагируя на ее возню, он прижал к себе девушку крепче и провалился в глубокий сон. *** Все изменилось настолько быстро, что Маша до сих пор с трудом верила в реальность происходящего. Неужели она всерьез собирается жить вместе с Димой и его родителями? Жуть какая. Даже думать об этом страшно. С другой стороны, это ее единственный шанс вырваться из дому и получить надежду на другую жизнь. В последний раз пройдя мимо маленьких столиков и поправив криво стоящий стул, девушка тяжело вздохнула. Нет, Алла с легким сердцем дала ей расчет, благословляя на успешное обучение, просто Маша никак не могла осознать, что все. Что такой важный и серьезный период ее жизни закончился навсегда, просочился сквозь пальцы и остался позади. Подхватив оставленную на подоконнике сумку и окинув кафе последним скорым взглядом, Маша выскочила за дверь, тихо звякнув дверным колокольчиком. Алла оставалась на кухне, заканчивая хлопотать над посудой, так что на улице девушка только зябко поежилась, почувствовав легкое касание не по-летнему прохладного ветра и побрела домой. Завернув за угол, Маша вдруг остановилась, недоверчиво глядя вперед, на смутно видимую в сумерках фигуру. Темный дермантиновый плащ, шляпа и лакированные туфли. Вряд ли она когда-либо смогла их забыть. И вряд ли могла предположить даже в самом страшном сне, что когда-либо столкнется с их владельцем вновь. Испуганная девушка торчала на месте, будто примерзнув к тротуару, а давешний маньяк вдруг шагнул вперед, под свет фонаря. Отстраненно, будто бы все происходило не с ней, Маша подумала: “Как странно, все такое потрепанное, старое и запыленное, почему я раньше этого не замечала?” Пока девушка пялилась на одну особо интересную трещину в плаще, мужчина вдруг скуксился, протянул к ней руки и захныкал, как ребенок: - Тая! Моя Тая! Тая нашлась! Не успела Маша опомниться, как он уже крепко прижимал ее к своей широкой груди, подпрыгивая от счастья. - Тая! - вопил незнакомец во всю мощь своей глотки. - Моя Тая! Наконец Маша, всласть отругав себя за глупость, начала вяло сопротивляться. Но прежде чем мужчина понял, к чему вся эта возня, из-за поворота выбежала маленькая, суетливая бабушка. - Мишенька, отпусти тетеньку! - суровым голосом проскрипела она, погрозив маньяку пальцем. Мужчина послушно отступил в сторону, смущенно потупившись. Маша на негнущихся ногах попятилась назад. Бабушка подхватила качающуюся девушку под руку и принялась активно отряхивать от невидимой пыли. - Ты как родимая, нормально? - беспокоилась она, заглядывая Маше в глаза. - Ты уж не серчай на него, несчастье у Мишеньки случилось, страшное - вся семья в одночасье сгинула, а он опосля в уме повредился. Как в детстве вернулся, понимаешь? Ходит и ищет сестричку свою, Таечку, дочку мою, - бабушка утерла слезы. - Тоже уже на тот свет отправилась, родненькая. В общем, девочка, ты прости нас, испугалась, наверное. Он так-то мирный, не опасный, только как видит таких вот как ты на улице, тут же подбегает и от радости своей пугает. Прости, деточка, не надо его в милицию. - Все нормально, - пролепетала Маша, с трудом унимая колотящееся сердце. - Обошлось и хорошо. Мне домой… пора. - Спасибо, заинька, пусть бог тебя бережет! - прокричала бабушка, суетливо хватая сына за руку и, насколько позволяли больные ноги, утаскивая его дальше по дороге. Маша глубоко вздохнула. Затем еще. Напряглась, удерживая невольную дрожь, коротко рубанула воздух рукой: - Все, пошли домой. И пока она шла, глубоко внутри зрела мысль: все, тайн больше не осталось и с этим городом ее ничего не связывает. Перестав удерживать рвущиеся наружу слезы, Маша раскинула в стороны руки и громко расхохоталась.