Папа... ты пришёл

Всем привет! Я немножко разгрузилась с учёбой и спешу поделиться продой. И с праздником всех! С Воскресением Христовым, друзья мои!) Как можно описать Тьму, что окружает тебя? Нет, не темноту, а Тьму, раскинувшуюся по всей Вселенной и, одновременно, сжимающуюся до маленьких чёрных крапинок в глазах? – Люк не знал, да и никто, наверное, этого не знал. Он очнулся несколько минут назад и до сих пор не мог понять, где он находится. В голове цветной кашей кружили какие-то непонятные обрывки, то ли сны, то ли воспоминания. Сильно ощущалось общее состояние… пожёванности? Да, точно. Тело болело так, словно было обедом для крайт-даркона, да вот только тот, его пожевал, а есть не стал – выплюнул. Наверное он был слишком костлявым для этого чудища… Ха, это даже хорошо… как бы он потом оттуда с жемчужиной выбирался?.. - …временное. А что вы хотели, Лорд? Такие повреждения не лечатся за один раз. – чужой голос неприятно резанул по ушам, словно резко включили звук. – Какое-то время он ещё будет отходить от обезболивающего. Возможны галлюцинации и прочие сопутствующие явления… - Вакцинации? Какие вакцинации? Люк не хотел никаких вакцинаций. Последний раз, когда его пытались показать медикам был, когда он вывихнул руку… убегая от крайт-дракона... Люк бежал и кидался в него камнями, а тот размахивал розовыми крылышками и почему-то звал его по имени, - ..юк! Люк! Ты слышишь меня? Люк! У тебя глаза открыты… Люк удивился. Оказывается, у него действительно открыты глаза. Ну надо же… а вот у крайт-дракона… - Люк! С трудом, но Люк всё же начал приходить в себя. Я уже начал волноваться, слишком долго он находился в забытьи, хотя Лигар, личный медик Мастера, и заверял меня, что это вполне естественно: - Данные симптомы, явление временное. А что вы хотели, Лорд? Такие повреждения не лечатся за один раз. – Лигар задумчиво покачал головой и что-то отметил в своём датападе, - Какое-то время он ещё будет отходить от обезболивающего. Возможны галлюцинации и прочие сопутствующие явления… Это-то понятно, в конце концов я не первый раз сталкиваюсь с такими повреждениями, но всё же, раненный штурмовик, обученный, добровольно заключивший контракт с армией парень, и мой сын, всего лишь шестнадцатилетний мальчишка – две большие разницы. Собственно, именно поэтому я сейчас не отхожу от его кровати, с беспокойством вслушиваясь в бессвязный бред своего ребёнка, вместо того чтобы заняться неотложными делами. Хотя, какие уж тут дела? Люк беспокойно заметался, задёргался в постели, не в силах преодолеть сдерживающие его ремни, сдался и обречённо что-то забормотал. Я пригнулся, прислушался, - …мга… кр..т-дракон… - Люк! – я осторожно, потряс его за плечо, - Люк! Ты слышишь меня? – мальчик завозился и приоткрыл глаза, но так и не прекратил бредить, - Люк! У тебя глаза открыты, – Но мальчишка по-прежнему не реагировал. Я обратился в Силу и снова позвал, - Люк! - сын вздрогнул и на меня уставились, два, прозрачно-синих, от вколотых в ребёнка лекарств, глаза, - Воды… Ну наконец-то, нормальная реакция. Протягиваю руку, и в мою ладонь влетает, притянутая силой, бутылка. Быстро смешиваю в бокале витаминный состав, заливаю водой и подношу к губам Люка, - Пей, - он попытался взять бокал сам, дёрнул руками, но не смог вытащить их из под ремней и был вынужден довериться мне, напоследок наградив меня возмущённым взглядом. Бокал опустел, и я поставил его на прикроватный столик. Люк всё ещё молчал. Он лежал, не шевелясь и снова прикрыв глаза, его веки трепетали, но он не спешил поднять их. Я прислушался к нему в Силе. Понятно. Мы гордые, помощи просить не приучены, даже у своего отца… Я осторожно дотронулся до его руки. – Сейчас я тебя отстегну. Не стоит выдумывать себе каких-либо небылиц – это было необходимо для твоей же безопасности. Так велел медик, а я, как и любой отец, не хочу, чтобы мой ребёнок случайно повредил себе. Понимаешь? Тихо щелкнули фиксаторы и уже не нужные ремни бессильно упали на пол. Люк сел на постели, но сразу же скривился от боли. – Где я? Я вздохнул, ну вот и началось, - Ты дома, Люк. В своих комнатах. Что он сказал? Дома? Разве он сейчас на Татуине? Нет. Совершенно точно нет. Люк помотал головой, прогоняя ошметки видений. На Татуине, даже в самых дорогих гостиницах, не встретишь такое… такое богатство. Огромная комната, окно во всю стену, балкон, обилие дорогой мебели и раритетных бумажных книг на полках – всё это практически вопило о не одной тысяче кредитов, пущенных на оформление комнаты. Люк ещё раз огляделся, старательно отводя взгляд от неподвижно застывшей на крае его кровати фигуры. Он помнил, как очнулся на корабле в герметичной капсуле, заполненной странной жидкостью и если бы не дыхательная маска он наверняка давно бы уже задохнулся. Помнил свой страх, мгновенно переросший в слепой ужас, стоило только ему подумать, что кислород может в любую секунду закончиться. Помнил непонятную силу, корежившую и разрывавшую его изнутри, заставлявшую капсулу трястись и опасно раскачиваться. Помнил, как испугался, осознав, что никак не может эту силу контролировать и как, постепенно, ужас захватывал его полностью. А дальше полный провал. Люк не осознавал ничего вокруг до тех пор, пока не появилось ощущение чего-то родного, успокаивающее его взбудораженное сознание. И, конечно, он никогда не сможет забыть смотревшие на него через толстый слой транспластила и непонятной густой жидкости синие глаза, такие же как у него самого. Глаза, что сейчас внимательно, и слегка настороженно наблюдали за ним. Глаза человека, спасшего ему жизнь. Глаза его отца. Отца ли? Разумом Люк понимал, что глупо так слепо доверять совершенно незнакомому человеку, тем более мифическому ситху. Хотя, почему незнакомому? Лорда Вейдера знает вся Империя. Второе лицо после Императора, главнокомандующий имперским флотом, Тёмный палач… Как его только не называют. И вот этот человек, вдруг заявляет, что он его, Люка, отец. Нет! Невозможно поверить. Не может такого быть!.. Но с другой стороны, где-то в глубине души, зрело понимание - правда. Отчего хотелось выть и ещё больше отрицать очевидное. Сколько себя помнил, Люк мечтал быть похожим на отца и очень расстраивался, что отец никак не может его навестить, а может и вовсе забрать от дяди и тёти. Тогда он был ещё совсем маленьким и опекуны не решились рассказать ему правду. Но он так хотел когда-нибудь встретится с отцом, что однажды тётя Беру не выдержала, и рассказала, что отец в далёком-далёком космосе, в миллионах световых лет от Татуина, пилотирует грузовые корабли, и у него совсем нет времени, навестить Люка. Он был ребёнком и, конечно, поверил в это. Каждый вечер Люк поднимался на поверхность и смотрел на разгорающиеся в небе звёзды. Смотрел и мечтал. А однажды, сильно поссорившись с опекунами, он заявил, что сбежит отсюда к отцу, вот тогда-то, скривившись так, словно у него заболели разом все зубы, дядя Оуэн и рассказал ему, что бежать Люку не к кому, потому что его отца давно уже нет в живых. Это был удар. Катастрофа. Весь его маленький, привычный мирок разлетелся на мелкие осколки. Как так?! Он не может быть мёртв! Не может, ведь Люк его чувствует и всегда чувствовал, с тех самых пор, как узнал о нём! Но дядя был так уверен в своих словах и так громко кричал, заставляя Люка повторять только свои слова, что даже эта хрупкая ниточка связи со временем прервалась и Люк поверил, что он действительно «безродный сирота». И вот сейчас, тот человек, о встрече с которым он так мечтал в своём детстве, тот самый человек, что пропадал неизвестно где целых шестнадцать лет, сидит на краю его кровати и смотрит на него спокойными синими глазами, такими же глазами как и у него. Отец. Вейдер. Отец. Мысли скакали беспорядочным галопом до тех пор пока, наконец, не сложились в поразительно простую конструкцию – Отец + Вейдер = Дарт Вейдер – его отец. Он признал это. Понял и принял. И плевать, кто на самом деле его отец. Пусть палач, пусть ситх, да пусть хоть сам зфын’жд, как в минуты злости говорил один из его приятелей на Татуине, Люку наплевать. Он так давно мечтал об этой встрече и, сейчас, с полным правом может сказать, что заслужил свой кусочек счастья. - Где мы? – спросил Люк. - Мы? – казалось отец удивился, - Я же говорил тебе - на Корусканте, в императорском дворце, а конкретнее в моих жилых комнатах. Мастер решил, что нам лучше будет жить рядом друг с другом. К тому же ты, всё ещё слаб, и кто-то должен за тобой приглядывать. Мне почему-то показалось, что ты вряд ли захочешь увидеть в этой роли обычных дроидов-сиделок? – отец вопросительно приподнял светлые брови. Люк кивнул, - Ты прав, не хочу. – он помялся и, наконец, задал, мучавший его долгое время вопрос, - Как ты всё-таки нашёл меня? - Меня позвала Сила, - голос отца был странно глух. – Я давно не испытывал такого… После рассказа отца на Люка холодной водой обрушились, до того притихшие было воспоминания. Он помнил, что отец спас его, но подробности, прятались где-то в закоулках мозга, а вот теперь – теперь он вспомнил всё. И как погибла тетя Беру, так и не успев отойти от сломанного кухонного робота, и отчаянный рывок дяди, в попытке достать неосмотрительно оставленный у входа бластер, и развороченные взрывной волной остатки от фермы… Люку вообще повезло. Хотя это как сказать, многие предпочтут смерть плену тусканских кочевников, но у него не было выбора. Тем ранним утром он возвращался с дальних границ их участка, завершив ремонт одного из влагонакопителей. Говорил же он дяде, что его давно пора менять, но Оуэн всё отмахивался, экономил деньги на новых роботов… Звуки выстрелов он услышал сразу. Люк рванул к дому и успел заметить гибель последних родных людей, а потом пришла темнота. Очнулся он уже в старом провонявшем дымом и ещё чем-то шатре. Связанный, безоружный и избитый. Примерно через полчаса к нему пришли трое тускенов. Они ничего не говорили, только били и смеялись, смеялись и били. А потом всё закрутилось по полной. Он пробыл там не больше трёх-четырёх дней, но это время показалось ему вечностью. Каждый день не раз и не два в «его» шатёр заглядывал кто-то из песчаников и методично его избивал, стараясь наносить удары так, чтобы мышцы Люка немели. За всё время в плену он так и не понял, для чего был нужен тускенам, разве, что в последний раз, перед тем как потерять сознание, он кажется услышал что-то про мясо, которое нужно хорошо отбить… Странно, но сейчас, несмотря на всё, что ему пришлось вытерпеть, Люк был благодарен тускенам. Если бы не они, отец никогда не нашёл бы его, он даже не узнал бы о нём никогда. Ведь именно тогда, лёжа на жёстком песке в старом шатре песчаников, связанный и избитый практически до потери сознания, он снова вспомнил про своего отца, вспомнил и позвал, как когда-то делал в детстве. Он позвал, и отец пришёл. И Люк будет последним тупоголовым хаттом, если упустит этот шанс. Пусть не джедай, пусть ситх. Пусть Лорд Вейдер, а не Энакин Скайуокер. Наплевать. Это его отец и он не отвернётся от него. Никогда.