Позднее горе

Она не мнет губы, подобно уязвленной девице, которая получила детскую травму. Она не оплакивает своего врага или родного, ни в чем неповинного человека. Лишь грубая душевная лавина скатилась с ее хрупких женских плеч и стала точкой апогея в своем существовании. Что эта женщина пыталась сделать всю свою жизнь? Быть независимой? Властолюбивой? Счастливой? Возвышенной? Какая страсть так двигала ее рассудком, что в конечном итоге она издала протяжный вопль? Обвинения, грязь, излишки, что бросали в ее сторону, как шкуры от дохлых существ, враги не смирились с победой, а лишь усилили волю своего противопоставления. Существенная разница подогревала и ее интерес. Неоднократно в ее сознании всплывал весьма любопытный вопрос: чем же она так заслужила столь сильное влияние на своего супруга? Что могло подтолкнуть его стать ее единственным рабом? Поскольку, лишь перед ней он склонил свою голову, не подозревая ни о чем. Скрытая нежность к ребенку от своего же супруга наталкивали ее на порядок и мгновенные моменты любви, теплоты и материнской ласки. Она сама - мать пятерых деток еще с самого юношеского периода понимала, что быть матерью ее судьба. Ее жизненная тропа, с которой не свернуть ни в какую сторону. Быть может, именно поэтому судьба ее насильно толкала в пропасть, где она уже теряла разум и самообладание. Она платила за свои грехи, вот только чаще всего меткой ее ошибок были именно горячо любимые наследники. Но он, он не заслужил такой грязной, тщеславной и подлой смерти. Орден под сердцем женщины разломился на 2 равные части, как человеческая душа. На одной чаше весов – жизнь своя, детей, на другой же – ликование врагов. Что же заботило ее на самом деле? Жизнь врагов не тревожила ее самосознание, не травила печальным концом. Ликование? Дело было в мощной гордыне? Для нее она подобна щиту, а жизнь не имела объективности? Освобождение от собственности усилилось, но не лопнуло в момент гибели близкого не по крови, а по нравственным связям. Немолодая женщина сидела в своих покоях и кусала до побледнения костяшки пальцев. Тончайшая струя пота обвила ее шею и теперь казалась холодной, как ледяные волны в океане. Непослушные рыжие пряди свисали горизонтальным “зонтиком” и укрывали ее лицо от разгоряченных слез. Воодушевленная до этой точки максимума ранее, она была готова плюнуть ядом в лицо каждому сопернику на своем пути, не разбирая никого. Однако судьба решила втоптать ее ногами в землю хотя бы раз, ибо над судьбой не властен даже Бог. А она подкармливала ее своими поступками и ледяным равнодушием к простым людям. Наверное, в этом заключалась причина ее хладнокровия и беспощадности даже над птенцом. Но не в этот миг… Этот миг казался для нее разрывом всей планеты, всей Вселенной. Уничтожила… – шептали губы, добивая ее. Успокоилась!

***

Да, я уничтожила. Унизила давно побежденную соперницу уже окончательно и бесповоротно. Но мальчик ни в чем не виноват. Он стал жертвой моей спеси и ненависти ко всему и всем. Если я сама обрекла приближенного к моим родным человека на мучительные испытания, то итог вынужден говорить сам за себя и только. - Если бы ты был моим сыном, мы бы не столкнулись в этой кровавой войне. О, если бы я могла быть твоей матерью! Вряд ли бы ты совершил неисчерпаемое количество ошибок. Слезы разразили мою погоду. Надеясь на фонтанную бурю, я получила лишь мокрый противный ливень.