Выходной.

Мне бы твою улыбку в свои ладони, прижать ее к себе, не отпускать. Запечатать в глубине своего сердца. Скрыть за занавесью лжи. Дальше, в темные уголки. Туда, где никто не увидит, где никто не найдет. Или сложить ее в самолетик и пустить в свободный путь. Отпустить, не держать ее только для себя? Но нет. Я слишком эгоистичен, чтобы делить свое сокровище с кем-то еще. Мне бы собрать твои слезы в маленький сосуд и, превратив крохи влаги в целый океан, утопить в нем всех тех, кто так ненавистен тебе. Чтобы они захлебнулись солью твоих страданий. Мне бы растворить тебя в себе. Присвоить окончательно. Кричать каждую минуту лишь о том, что ты - мой, что я не отдам тебя этим лживым тварям. Умолять тебя довериться мне. Убедить тебя и доказать, что кроме меня тебе никто не нужен. Мне бы совсем немного твоего тепла, хотя бы того, что излучают твои глаза. Я бы по ниточки вбирал его, вплетая в ткань своих воспоминаний. Запечатлев все словно на колдографии, с искрами счастья, промелькнувшими в моем сознании. Мне бы очнуться ото сна, прижать тебя к себе так сильно, чтобы твои мысли стали моими. И наоборот. Слить воедино не только сознания, но и души. Твои эмоции – мои эмоции. Мои чувства – твои чувства. Мне бы самую малую часть власти над миром, чтобы оградить тебя ото всех, чтобы никто кроме меня не видел то, что принадлежит мне. Как скоро ты бросишь настолько эгоистичного собственника? Почему так болит голова? Где я? Что за черт?! Присниться же такое. - Ты вообще сегодня собираешься жопу от кровати отодрать? - Чего нудишь с утра пораньше? – смачно зевая. - Пораньше? Уже час дня. Извращенец, ленивее тебя я никого не видел, - мне на голову уронили подушку. - У меня единственный выходной на неделе, да и кто мне спать по ночам не дает? Недовольный прищур глаз. - Ты словно против? - Разумеется, нет. Я согласен на то, что и по утрам ты мне не дашь поспать. - Извращенец, ты не забыл, что сегодня к маме едем? - О нет! Может не надо? - Не обсуждается. – сказал, как отрезал. Люблю его за это. Никогда не нравилось ходить к нему домой, один его братец чего стоит. Неприятный, мелкий, ехидный такой, девки ему не дают, вот и психует. Правда перед его мамой приходится вести себя как паинька. Мило улыбаться и вежливо отвечать даже на самые ее абсурдные вопросы. Я бы лучше прижал моего брюнета к первой плоской поверхности и… А, бля, надо собираться. - Может, хотя бы поедим? – обнимаю его со спины, утыкаясь носом куда-то в шею. - Поешь у мамы. – недовольно морщусь. - Я больше люблю, когда готовишь ты. – Габриэль усмехается. - Терпи, извращенец. - Куда я денусь? _______ Глоб мой, почему этот день такой длинный? Мама мило улыбается, каждые полчаса интересуясь, не собираемся ли мы узаконивать отношения. А шкет злорадно хихикает. Быстрее бы ночь, хоть с Габриэлем наедине побуду. Он, кстати, тоже мрачный, но это некий способ защиты. От чего именно, я так и не понял. В это день в меня влили десять литров чая, не меньше. С сахаром. Да еще и черный. Гадость. Ночи я кое-как дождался. Едва не прыгал от радости. Но я же суровый мужик, на защите любимого сыночка стоит его маман. Когда мы оказались в комнате, я сразу начал приставать к Габриэлю. - Извращенец! - Да-да, мой сатаненок. – как же я хочу сделать ему минет, но почему-то всегда, когда намереваюсь это сделать, Габриэль протестует. Ну, мой дорогой, сегодня тебе не отвертеться. Стягиваю с него футболку, подхватываю его на руки, опускаю на кровать. Ухмыляясь, целую страстно и нежно, языком скольжу от шеи к ключицам, а от них к соскам, обвожу кончиком языка, и легко кусаю уже твёрдую бусинку. Тоже самое проделываю со вторым соском, слегка дуя после, заставляя вздрагивать от резкой прохлады. Спускаясь ниже и ниже, обрисовываю окружность пупка поцелуями. Снимаю с него штаны, берусь за резинку трусов. Поднимаю на него взгляд. Он тяжело стонет. - Извращенец, хватит тянуть. - прикусываю губу. - Детка, хочу тебя. Беру его член в руку, глажу большим пальцем головку. Сверху доносится недовольное рычание. Усмехаюсь, горячим языком обвиваю головку, обильно смачивая своей слюной. Открываю рот, смыкаю губы вокруг его напряжённого члена. Принимаюсь старательно сосать, вылизывать, поглаживать, заглатывая член до самой глотки. Габриэль начинает сопротивляться. Что ему не нравиться в моем минете? Обидно. Смыкаю губы плотнее, втягивая в себя его плоть. Как же стучит сердце. Кажется, что ребра сломаются. Габриэль пошло и громко стонет. Терпеть уже совсем нет сил. Провожу рукой по бедру, пальцами руки нащупываю маленькую сжатую дырочку, проталкиваю два пальца сразу, все еще не выпуская член из рта. Не даю ему отстранится. Стараюсь как можно аккуратнее растянуть его. Протяжный стон. Кажется, нашел простату. Резко надавливаю на нее, стимулируя, выбивая из парня стоны. Сбиваюсь с ритма. Черт. Как же он громко стонет, нас же спалят. Выпускаю член, снова беру его обратно в рот, причмокиваю. Он толкается бёдрами вперёд, стараясь глубже проникнуть в мой горячий рот. Струя спермы ударила в горло, я едва не подавился, но, с горем пополам смог, сглотнуть все. _______ Ненавижу этот мир. В тот вечер я так и остался неудовлетворенным. Мелкая зараза, которую моя любовь завет младшим братом, забежала к нам в комнату. И на все хату заорало, что мы занимаемся непотребщиной. Мелкий слизняк. Хотя я был доволен собой, что уломал-таки Габриэля на минет. Вот только мне обещали оторвать кое-что, если я еще хотя бы раз буду принуждать его. Ну, уж этот факт я постараюсь пережить.