Ведьма.

"Влечение душ превращается в дружбу, влечение ума превращается в уважение, влечение тел превращается в страсть. И только все вместе может превратиться в любовь." Конфуций

Мы застыли друг напротив друга, а клубы пара выскальзывали туманом в открытый проем двери. Он сглотнул, поднимая глаза от моей наготы, а я пришла в себя, одним движением хватая его за руку и затаскивая вовнутрь, тут же захлопывая за нами дверь. Я не помню, закрыли ли мы дверь на замок, не помню, кто из нас первым сделал шаг навстречу. И все остальное стало так не важно, так мелочно и незначительно. Что может быть важнее тепла рук, о которых мечталось такими долгими холодными ночами?! Ночами холодными не от окружающей температуры, а от чего-то замершего внутри тебя?! Не ведаю, настанет ли такое время, когда мы насытимся друг другом. Наступит ли когда-нибудь такой момент, когда мы не будем набрасываться друг на друга голодными и обезумевшими от жажды. Даже после разлуки нам хватает одного лишь взгляда, чтобы взорваться желанием, чтобы загореться нетерпением. Секса много не бывает, тем более тогда, когда секс, это то единственное, что держит вас вместе. Нет, не так. Секс - это то единственное, что мы можем себе позволить, то важное, что делает разбитое на две половинки сердце одним целым. Ведь секс придуман не только для продолжения рода или удовольствия, это часть ритуала единения. Это нечто большее, это то, для чего не придуманы слова. У меня есть опыт в этой сфере, секс я люблю, я любила и была любима, но то, что происходит между нами двумя… Никогда я не чувствовала ничего подобного, никогда внутри меня не было такого голода по отношению к другому человеку, к его телу, запаху теплу. Никогда ранее не тлела на том бешеном огне, что горит в теле, не обжигая, но воспламеняя. Стискиваю в кулаке его волосы, извиваясь под жалящими поцелуями, не могу понять, чего хочу больше: впиться в его губы или почувствовать его в себе. - Подожди… подожди… мне надо… надо… Это его НАДО, как будто я не знаю, что ему надо, и чего он хочет. Опустившись на колени, рисует узоры на голой коже: языком, губами, пальцами. Доводит меня до грани сводит с ума, пока я не перестану различать, где кончаюсь я и начинается он; чтобы забыла кто я такая и где нахожусь. Пока легкие не станут гореть от нехватки воздуха, пока горло не пересохнет от стонов, а ноги не станут дрожать от усилий удержать, ставшее слишком тяжелым, тело. - Еще… еще, моя сладкая… еще… Он не отрывает глаз от моего лица, смотря снизу вверх, присосавшись к камешкам сосков и продолжая скользить между моих ног пальцами. - Пожалуйста, пожалуйста… Он знает, о чем я прошу, но так и не входит в меня, даже кончиком пальцев. Мои ноги, все же, не выдерживают, и он придерживает меня, прислоняя спиной к стене. Лицо пылает, а из глаз градом катятся слезы. Это предел, которого мой организм не выдерживает. - Не могу больше, не могу… - Сейчас любимая, сейчас… Подаваясь резко вверх, он впивается в мой рот поцелуем, глотая крики и, одновременно с этим, вгоняя в меня несколько пальцев. Сказать, что это был оргазм, не сказать нечего. Оторвавшись от его губ, пытаюсь сфокусировать взгляд на его лице, закушенная губа и благоговение во взгляде. Мало… Мне этого мало, хочу большего, хочу вместе, хочу, чтобы он тоже… Мои руки дрогнули на его плечах и пришли в движение, прочертили ногтями голую кожу спины по всей длине, от плеч к копчику, и он громко шипит выгибаясь, вскидывая искаженное желанием лицо к небу. Потом скользнуть под резинку штанов и сжать упругие полушария ягодиц, мягко прочертить разделяющую их полоску, обхватить, поглаживая, тонкую талию, и скользнув в жар паховой зоны, объять рукой его член, задевая тонкую кожицу и раздутую от прилившей к ней крови головку. Прижаться к нему всем телом и почувствовать, как горяча его кожа, там, где она соприкасается с моей. Зубами и губами пройтись по всему изгибу его шеи, тут же зализывая особо грубые укусы. - Подожди… притормози… госп…ааааааааааааа… Не слушаю его, продолжая творить волшебство, ибо только этим словом можно охарактеризовать то, что ты так стремишься дать; то, чем жаждешь поделиться с любимым. Пальцы скользят от самого верха, стирая подушечками пальцев капельки выступившей спермы, к самому основанию, аккуратно задевая ноготками мошонку. Хватает пары движений, чтобы его, уже без того перевозбужденное, тело забилось в сумасшедшем оргазме освобождения. Он больно сжимает меня в объятьях, выгнув спину, и неразборчиво выкрикивает слова, значение которых не знаю ни он, ни я. А после прижимать к себе его любимое тонкое тело, которое все еще продолжает мелко подрагивать, гладить, то что первое попадает под руку, и целовать, целовать все, до чего можно дотянуться влажными губами, не разрывая капкана объятий. Горло першит от сухости, заставляя постоянно откашливаться, пойди пойми, голос сорвала или просто нехватка жидкости, лицо горит и тянет от недавних слез. Хотелось бы по-другому вернуться к реальности, но увы и ах… В последний раз поцеловав его, я прошла на негнущихся ногах к крану, стараясь холодной водой унять дрожь в пальцах и охладить горячее лицо. Безумно хотелось пить, но не настолько, чтобы пить из-под крана, а потом провести большую часть ночи в туалете. Несколько минут, а позади меня все такая же тишина. Оглянулась. Хиро, по-прежнему, стоял, упершись руками в стену и повесив голову, словно отжимаясь. Казалось, что он, несмотря на свое зримое присутствие, находится не здесь. Тело-то здесь, а он там, где-то далеко, там, где мне нет места. Но стоило мне только сделать движение в его направлении и открыть рот, как он поднял голову и зло рыкнул на меня, грозя пальцем. - Молчи. Просто молчи, не хочу слышать ни слова. Вытаращив глаза, застыла на месте. Кто это такой? И куда делся мой парень? - Что? Это что сейчас было? Махнув в мою сторону рукой, словно надоедливой мухе, он, так и не поднимая головы, продолжил возиться со своими штанами. - Я же просил, не говори со мной! Меня медленно, но уверенно двигало за черту злости. Ты с кем сейчас говоришь, ошибка молодости, и на кого ручками машешь? - Да что за бред? Почему мне нельзя говорить с тобой? У тебя весеннее обострение, что за живность тебя укусила? - Живность? Случилось? Случилась ты, и то, что я кончил себе в штаны, как какой-то сопливый подросток-скорострел. Откинув рукой волосы с лица, подняла глаза к небу. Боже, дай мне терпения, сил, заметь, не прошу! Очень хотелось напомнить этому взрослому атжосси, что он не так уж и далеко ушел от подростка, но сдержалась. Взрослый тоже мне, а ведет себя, как ребенок. - И что в этом такого страшного? Мы давно не виделись, мне тоже хватило одного движения. - Я все еще не понимала бури в стакане воды. Что тут такого страшного и ужасного произошло? - Ты - это ты, а я - это я. Я - мужчина! – видно не стоило мне все же трогать именно этих его тараканов, но кто же знал-то? - Знаешь, сколько я думал и мечтал об этом? Представлял тебя! Придумывал и обдумывал тысячи способов и вариантов, сделал все возможное, чтобы ты испытала оргазм именно так! А что вышло в итоге? – он громко и зло говорил, сверкая глядя мне в лицо, черными глазам, а потом, словно, сдался, отворачиваясь и опуская голову, - Это так важно для меня. Мне так нравится смотреть на твое лицо в эти моменты и знать, что именно я стал причиной твоего наслаждения. Но сам должен был сдержаться, я должен был! Подавив тяжелый вздох и желание подойти и обнять его, постаралась объяснить на пальцах очевидное. - Тебе не кажется, что ты несколько переоцениваешь значимость данного события? Ты никому ничего не должен. То, что происходит между нами, касается только нас. А лично для меня - это вообще глупость, не заслуживающая внимания! Много еще чего хотелось сказать, про то как и что чувствую я, когда он загорается в моих руках, про мои ощущения и эйфорию, когда я знаю, что могу заставить его воспарить простыми прикосновениями. - Я не просил, чтобы ты успокаивала меня! – был крик мне в ответ. - И оставь свою жалость для лучшего применения! Ощущение от его ора было, мягко говоря, не очень. Радостное чувство в душе сменилось усталостью вперемешку со злостью. Не хочешь? Не надо! - Жалость? Где ты тут жалость увидел? С чего вдруг мне тебя жалеть, за полученное и доставленное удовольствие? А ты не думал, что мне тоже нравится смотреть на тебя во время наслаждения? Конечно нет! Тебя больше волнует, вроде как, задетая и раздутая гордыня. Сам придумал, сам обиделся? Я, я, только Я, вот что для тебя на первом месте, единственный и неповторимый - Ким ДжеДжун… Знаешь что, делай что хочешь, хочешь обижаться - обижайся, хочешь дуться - дуйся! Я в этом не участвую. Нравится вести себя, как девушка на выданье? Действуй, сиди здесь, наматывай сопли на кулак, стирай портянки и наслаждайся самобичеванием! Подхватила с пола полотенце, закуталась в него, потуже завернув концы, и пошла в комнату. "Баста, карапузики!" на сегодня. С меня хватит: и любви, и гордыни, и ссор. Он еще что-то кричал мне вслед, но я уже не слушала. Бурча себе под нос, ринулась в комнату, чтобы одеться и высушить волосы. Видимо, наши разборки были довольно громкими, потому как из коридора в комнату, по мере моего приближения, с тихим шорохом захлопнулись двери, где, очевидно, находились невольные свидетели. Мне стыдиться было нечего, поэтому, не обращая никакого внимания на отвлекающие маневры, я продолжала свой курс. Некоторое время спустя, когда я уже выполнила все задуманное, в мою комнату поскреблись, и раздался зовущий голос Микасика. - Нун, почему ты там так долго, еще не закончила? Проигнорировав, продолжила наносить лосьон на кожу, а голос между тем становился все более плаксивым. - Нуночка, ну ты там думаешь выходить, а?! - Так как я продолжала молчать, у кое-кого закончилось терпение. – Нет, серьезно, Сон Им, у тебя совесть есть, мы весь вечер были одни, а приехали, между прочим, только к тебе. Будь хорошей и выходи, составь нам компанию за столом. Приподняв бровь, я покосилась на дверь, они там что, полуночный ужин устроили? Кушать, если честно, хотелось, на приемах обычно редко бывает нормальная пища, а если и найдешь, то в лучшем случае просто перекусишь каким-то канапе, тем более, зная Хиро, он, наверняка, наготовил много деликатесов. Между тем, гонец окончательно отчаялся услышать ответ и, подергав ручку двери, которую я предварительно закрыла на замок, отправился восвояси, громко жалуясь на свою незавидную долю и неких твердолобых леди. А леди, между тем, надумала покончить со своим уединением и вернуться к гостям, голод, знаете ли, не тетка. Ребята на кухне разместились со всевозможным комфортом. Очень красиво украшенный стол, на котором красовались свечи, цветы и аппетитные блюда. Мой нос уловил запах мяса, и настроение стало стремительно расти. - Какая красотень и вкуснотень! Мой желудок говорит вам большое спасибо. - Нунка! Ты, все-таки, решила присоединиться?! Присаживайся! - А почему возле тебя? Нуночка, садись ко мне поближе, я тебе добавку буду подкладывать! Джунсу и Ючон завязали между собой шутливую перепалку, а я смотрела в черные, любимые глаза Хиро, который ничего не говоря, просто отодвинул рядом с собой стул и напряженно застыл, переведя взгляд на стол. Не давая себе время на раздумья, я присела на предложенное им место и услышала, как рядом со мной тихонько вздохнул и расслабился Джешка. Ну да, я такая, психованная, конечно, но не злопамятная, и в том мой плюс. Еда была вкуснейшая, компания – лучше не придумаешь, было так хорошо, как никогда, и взяв в руки бокал вина, я откинулась назад на спинку стула, не участвуя в беседе, а просто наблюдая за ребятами. Еще раньше, в Сеуле, я заметила одну особенность. Ребята стараются как можно чаще, будто ненароком, прикасаться друг к другу. В разговоре, во время движений, легкие и ненавязчивые касания, будь то просто хлопок по любой части тела или что-то иное. Так, словно, они постоянно напоминают друг дружке: «Ты не один, я здесь, рядом, рядом с тобой!» В такие моменты, я очень завидую этой троице и сожалею, что у меня нет таких друзей. Но потом вспоминаю другое, что однажды произошло в их жизни, отчего они стали такими сплоченными и сильными. Как много им пришлось пройти и пережить, не всегда зная, как хорошо закончится то или иное событие или насущный день. В жизни ничего не дается просто так, мы платим за все, иногда деньгами, иногда душой, а жизненный опыт дается в нагрузку, как бонус, так сказать. Парни между тем наелись и перешли к более качественной дегустации изделия виноделов. Пытаясь споить упирающегося Джунсу. - Мы не пить тебе предлагаем, а просто попробовать, вкусно же! – вещал Хиро. - Тем более, когда у тебя появится еще возможность попробовать мандариновое вино? – вторил ему Микасик. - Ага, это мандариновое, а до этого было гранатовое, а после будут еще сливовое и вишневое, - смеялся трезвенник, вгрызаясь в яркий бок сочного яблока, - а то я не знаю, сколькими, а главное, какими бутылками вы затарились. Неугомонные продолжали настаивать, и мне пришлось вмешаться. - Прекратите спаивать парня. Он спортсмен, а спортсмены не пьют, знаете ли! - Ага, они на хлеб мажут! Хен Джун тоже спортсмен, и между тем, всегда нам компанию составляет! - Хён - не правильный спортсмен, у него сначала идет «мен», а только после спорт! - Это да, но согласись, с пары глотков с Джуни не убудет. - Но и не прибудет тоже! Пить он не хочет, тему закрыли, да и я тоже, кстати, больше не пью, глаза слипаются, а мне завтра нужно рано вставать. - Ну вот, так всегда, на самом интересном месте! - Не возмущайся, Мик, у вас сегодня тоже был день не из легких, хоть вы и привыкли колесить по странам. Не засиживайтесь, вам помочь убрать со стола? - Нет, мы сами, иди, спокойной ночи. - Сладких снов. - Споки ноки. Я еще задержалась на несколько мгновений в дверях, ища глазами другие глаза, цвета ночи, но Хиро был занят уборкой и не обращал никакого внимания на мои метания. Пришлось вздохнуть и уходить ни с чем. Ненавижу атласное белье, кто его придумал, и какому идиоту это нравится, понять я не в силах. Тело скользит по нему, как по… жидкости, слабо напоминающей кисель, стоит только нагреть себе местечко; когда единственное движение, и ты опять на ледяной простыне. Может, я просто не достаточно аристократична? Если мне большее удовольствие доставляет обычное хлопковое белье, чистое и хрустящее, с еле слышным ароматом кондиционера? Несколько минут назад глаза у меня просто слипались, не могла дождаться, когда я уже доберусь до горизонтальной поверхности, и что теперь? Сделав очередной вираж на постели, я свернулась калачиком на самом краешке, что не так, что опять мне мешает спокойно уснуть? В коридоре послышались тихие шаги, беззвучно открылась и закрылась дверь, и он скользнул в кровать рядом со мной. Нервное учащенное дыхание, глубокий вздох, и вот он уже прижимается ко мне всем телом, напрягая руки и застывая в ожидании. - Сразу говорю, будешь гнать, не уйду! Какие громкие и решительные слова, на такие робкие движения. Он уткнулся носом мне в затылок, теплым дыханием вызывая мурашки, а я поняла, что улыбаюсь как «идиотиус ботаниус», при виде, еще не известного науке, растения. Тело согревалось в его объятиях, навевая сон и покой. Значит, я его ждала, знала, что он обязательно придет, просто не сможет не прийти. Нащупав его руку, я поднесла ее к своему лицу, нежно целуя костяшки пальцев и зажмуриваясь изо всех сил. Бог с ней, гордостью, здравым смыслом и реальностью. Не сегодня, не сейчас. Я просто женщина, счастливая и влюбленная, могу я, хоть самой себе, только сегодня признаться в этом?! Побыть чуточку счастливой и не придерживаться чертовых рамок? Не прогоню, не смогу, только не сегодня… Такой хриплый голос, словно, не мой, а сильно простуженного или больного. - Спи… И про себя, мысленно, все самые важные и дорогие слова. «Люблю тебя! Так сильно тебя люблю, что это делает больно! Больно дышать, больно думать… мой… мой мальчик любимый…» Прижималась щекой к его ладошке, я глотала слова и кусала губы, боясь, что если начну говорить, то меня уже ничто не остановит. А нельзя, нельзя… самые страшные слова - это слова пустых обещаний… А он, словно, понял и услышал каждое мое несказанное слово, на каждое из которых судорожно стискивал меня сильнее. Чем крепче были объятья, тем нежнее были прикосновения его губ к моей шее, а потом, тихо и быстро, будто, боясь, что его кто-то остановит, он начал шептать. - Знаешь, без тебя город стал пустым, большим, шумным и чужим. Куда бы я ни пошел, чтобы я не делал, я постоянно думал о тебе… То, что для тебя просто страничка, для меня - вся жизнь. Не знаю, кто там в небесной канцелярии отмеряет капли любви, но в нашем с тобой случае, они явно облажались, и все досталось только мне одному. Я так давно мечтал услышать, хоть что-то романтическое, хотя бы намек на твое отношение ко мне. Я передумал все, перебрал все варианты, а мне нужно было тебя просто напоить. Знаю, что ты будешь молчать, ты ничего мне не скажешь, но мне и не надо… мне хватает и этого, ты рядом, ты моя, не хочу больше ничего знать… А потом, когда я уже была одной ногой в царстве Морфея, услышала тихое, на грани слышимости: - Люблю тебя…