Повесть, рассказанная неким деревом на берегу залива Лонг-Айленд

      Был ливень. Ветер беспощадно хлестал, гонял по озеру невысокие волны. Те, в свою очередь, с силой бились о прибрежные камни, накатывали на песчаный берег. Солнце потерялось в низких грозовых тучах.       Стоял невыносимый гул: ветер свистел, стучал, гром эхом разливался по долине. Сверкали молнии, серый мир на мгновение озарялся яркой вспышкой, которая угасала так же стремительно, как и появлялась. С тихим звоном упали первые капли, все замерло. Впервые за долгое время над лагерем пронесся дождь. Его стена была плотной. Ливень, казалось, забрал все цвета мира, окрашивая его в холодно-серый, неприступно-серый.       На берегу, у самой кромки воды, так, что накатывающие волны бились о их ноги, стояли две фигуры. Их лица были искажены гневом, а глаза метали молнии похлеще самого Зевса. Им было плевать на дождь, на сырость, на холод. Земля под их ногами постепенно размокала и превращалась в грязь. Они стояли слишком долго. В фигурках я узнал двух полукровок - жителей лагеря. Они раньше не раз приходили на этот берег, а иногда сами скрывались на дне залива. Парень был сыном Посейдона, девушка - его возлюбленной.       Обрывки фраз долетали до меня: "Ненавижу...", "Упади в Тартар!..". Вопль, за которым последовала тишина, принадлежал девушке: "Убирайся!". Она развернулась и убежала к себе в домик. Кажется, это был дом Афины. Парень простоял в безмолвии несколько минут, затем обернулся к заливу. Его взгляд все еще полыхал ненавистью. Он бросился в воду и камнем упал на дно.       Появился он лишь спустя некоторое время. Гроза ушла, на небе сияла радуга. Взгляд парня уже не был переполнен ненавистью - теперь он был отсутствующим. Сын Посейдона быстро вышел из воды, и, не поднимая головы, побрел к своему домику на берегу.