Без названия

Гнусная тишина и одиночество. То, чего я боялась почти всю свою жизнь. Не остаться одной в молчаливом доме, на краю всего мира, забытая даже самыми родными, которых у меня и так почти не было. Почти три недели я нахожусь в загородном доме родителей Зеленого. Почти три недели я ни с кем не разговаривала, не считая белок и птиц с которыми от безвыходности начинаешь плести разговор. Почти три недели я не ела ничего кроме гречневой каши и риса. Почти три недели в полном уединение. Почти три недели без мальчиков. Моих мальчиков. Когда я успела так к ним привязаться? Мысль о том, что они меня киданули просто не летела ни в какие ворота. Думать об этом не хотелось, но приходилось. Они уехали оставив меня в этом лесу без возможности связываться с ними или вообще с внешним миром. До ближайшего поселка около 10 км, а дорога просто ужасна и страшна. После шести приходиться запираться и завешивать окна железными решетками, чтобы водившиеся хищники не потревожили мой покой. Из развлечений - пару книг, лежавшие в чулане и старые журнали, буквы на которых давно поплыли. Несколько раз, приходя в отчаяние, страха, я заваливалась и могла реветь. Часами. Сегодняшний день должен был кончиться так же как и все остальные. С печалью, грустью и одиночеством. Уже около шести часов вечера, на улице еще не темнеет, но все к этому и клонит. Поднявшись с раскладного стульчика, на котором я читала книгу в своем скромном дворике, я стала собирать оставленые вещи. Все бы хорошо, но в обычную тишину ворвались посторонние звуки, не привычные миру природы, а именно - звук подъезжающей машины. Первое чувство - это страх. Именно с ним я жила последние три недели, а сейчас поняла, что прошлое ощущение ничто с нынешним. Почему-то я была уверенна, что это милиция. Они меня нашли и теперь заберут обратно в колонию, а потом, совсем скоро и самую настоящую тюрьму, так как мне исполнится 18. Быстро мысля и думая что делать дальше, я поняла что спрятаться дома и закрыться на все замки я не успею, ведь шум мотора казался совсем близко. А убежать куда-либо... - Васька! - городские звуки затихли, в на замену им пришел шелест листвы и голос, который я узнаю и через сотню лет. Резки поворот, слезы и радость на глазах. Они меня не бросили, они не забыли! Зеленый, спотыкаясь, бежал на всех парах ко мне, раскрывая руки для объятий. Вот он совсем рядом, а я стою как вкопанная и смотрю. Он ни капли не изменился, все как раньше: веселая беззаботная улыбка, ямочки на щеках и свет в глазах. Лишь ярко-зеленый цвет волос стал немного тускнеть и переходить в его натуральный. - Боже, вы, бабы, всегда такие тормознутые? - пробурчал он, все также держа улыбку до ушей. Не спрашивая разрешения и дожидаясь пока я успею отреагировать, принял в свои теплые объятия. Чувство безопасности впервые посетило меня за последнее время. Лишь спустя несколько секунд я очнулась и обняла парня в ответ. Я скучала. Только сейчас поняла насколько сильно. Легкий кашель послышался рядом. Оторвавшись от Зеленого к обзору попал Мильковский. Он сильно похудел, хотя и так не был полным. Под глазами фиолетовые синяки от недосыпанная, а губы бледные. Только румянец показывал, что Женя жив. Прихлынув к нему я крепко обняла. Он был холодным, не таким как Тоша, и легонько приобнял меня рукой. Словно чужой. Чужой. Он мне не чужой Чужой. Пугающий холод в глазах и бесчувствие. Он буквально отодрал меня от себя, от чего стало не по себе. Отстранившись, парень слегка улыбнулся, что придала уверенности в себе и возможность хоть что-то членораздельное выдавить из себя: - Вы приехали, - шепот сорвался из моих уст.