Без названия

Моя голова раскалывалась на маленькие части, не давая адекватно соображать и мыслить. Постоянная муть из-за боли и невозможность провалиться в бездну, чтобы не чувствовать адских чувств. Тело жутко затекло и ныло. Видимо, я лежу в таком положении очень долго, хотя и сама того не заметила. Руки связаны крепкими веревками, их даже ножом с трудом будет развязать. Ноги согнуты в две части и сжаты узлом. Может посидеть так полчаса или час, то все будет хорошо, но после суток - мука. Сутки, может больше, я нахожусь в этом помещении. Здесь нет окон и из освещения лишь небольшая лампочка, но она еле светит, почти не помогая. Бетонная дверь ни разу не открылась с того времени как меня сюда поместили. Засохшая кровь осталась струями аж до подбородка, вызывая тошноту с каждой мыслю об этом. Кровь не течет, но боли не меньше. Еще я хочу пить. Сухость в горле никак не облегчает моего пребывания. Тот, кто меня похитил, явно не знает, что человек не может так долго жить без воды, еды и свежего воздуха. Запах вокруг стоял отвратительный. Похоже, это подвал или что-то в этом роде, ибо пол был сырой и стены не выглядели особо свежими. Куча вопросов засели в моей голове. Кто эти люди, похитители, зачем я им, такая глупая и молодая, совершенно никому не нужная. Это вряд ли полиция, ведь незаконно держать человека в таких условиях. Да и на тюремную камеру не похожа. Господи, а если они меня отдадут обратно в колонию? А там недолго осталось и до настоящей тюрьмы, и меня не пожалеют, по головке не погладят за то, что я сбежала. По щеке скатилась слеза. Это впервые за последнее время и означало мою слабость. Но я правда устала. Сколько можно прятаться и играть в эти игры, правил которой я не знаю. Знают все, кроме меня, но игра моя и от этого зависит моя жизнь. Они ничего не рассказывали и вот к чему это привело: я валяюсь на мутной земле, связанная, вся в крови, терпя невыносимую боль, не в силах пошевелится. Пытаясь спасти меня, держать морально в безопасности только навредили. Я ни в коем случае не виню никого, прекрасно понимаю, что все ради меня. Даже Мильковский делал много чего только для моего блага, это я сейчас поняла, анализируя его поступки, действия и слова. Не такой уж он и плохой. Мои веки закрывались и я вот-вот провалюсь в сон, а может быть не буду ничего чувствовать. Окажусь на каком-нибудь острове, где никого не будет, кроме меня и... Мильковского. Я хочу видеть сейчас только его. Такого доброго, милого и красивого, как раньше. Чтобы он улыбался при виде меня, обнимал крепче, чем обычно. Мы бы обнимались очень долго, наслаждаясь совместными моментами, рассказывали истории из жизни, делясь приятными моментами. Он будет гладить меня по волосами, иногда целуя в макушку, а я выводить узоры на его ладонях. Образы всплывали в памяти и я уже видела Женю перед собою, как все это прервалось громким стуком. Единственная дверь открылась и вошел человек. От увиденного я замерла, хоть и до этого особо не шевелилась. Не может быть!