Мила Рудик

      Вернувшись в комнату, я не увидела Белки. Видимо, опять где-то с Лапшиным зависает. Она не вернулась и к ночи. Но я устала и, решив утром со всем и всеми разобраться, со спокойной душей легла спать. Утром Белки тоже не было, кровать была так же аккуратно заправлена. Зато возле свой кровати, на тумбочке, лежала оранжевая роза и записка с текстом:       Доброе утро, Рудик. На улице прекрасная погода. Не против ли ты прогулять сегодня школу? А если со мной? Подумай над этим. Но не долго — в 8:30 у меня должен быть ответ. Ты знаешь, куда отправить, надеюсь, память не отшибло. Нил.       Ничего себе... А, в принципе, почему бы и нет? Тем более и так не особо хотелось-то в школу идти. Куда же отправить? Наверное в Чорную Кухню. Ой, уже 8:15, нужно спешить.       Лютов, ну ты и... ладно. При встрече скажу. Я лично в школу не иду. А ты как хочешь. Сам знаешь кто.       Не, ну а что? Вроде и ничего не сказала по-поводу "прогулять со мной", но и не отказала. А как же отправить? Ах, вот же ты! — посмотрев в окно, увидела почтовую торбу, которой не было, когда я проснулась. Впустив её, я быстро закрыла окно. Торба тут же выплюнула ещё одно письмо:       Поторопись с ответом. И отправь его этой торбой.       Быстренько всунув свою записку в эту же торбу, я снова распахнула окно. Надо собираться, наверное. "Что же надеть?", — начала гадать я выйдя из душа. Сегодня последний день "наказания". Не долго думая, надела любимые джинсы и черную футболку с яркой надписью: "Забей на всё!". Собрав волосы в хвост и сделав легкий макияж, я выглядела довольно-таки сносно. Послышался звук крыльев. В очередном письме говорилось:       Хорошо. Тогда приходи через десять минут в Слепую Курицу.       Мне откровенно лень идти. Я телепортировалась.       В кафе было почти пусто, не считая хозяина заведения и черноволосого парня, к которому я и подошла.       — Ну привет. С чего это ты решил прогулять?       — Даже не знаю. Захотелось.       — Понятно, - я заказала Крокодамус и теперь преспокойно его попивала. Нил решил сделать тоже самое. — Ах да, спасибо за цветок.       — Не за что, — даже не смотря на меня, ответил парень.       — Что сегодня делать будем?       — А что хочешь?       — Эмм.. не знаю..       — Может к озеру? — также равнодушно спросил Лютов.       — Давай!       День стоял теплый: эта осень, на удивление, самая теплая, что я помню. Уже возле озера Нил наколдовал плед и корзинку для пикника.       — То, что нужно!       — Присаживайся, — он достал из корзинки бутерброды, пирожки, пару пироженок, пачку чипсов и сок в бутылочках.       — Вкуснятина! — это уже после очередного кулинарного чуда я нарушила тишину.       — Правда?       — Угу. Ты готовил?       — Да. Делать нечего было.       — У тебя талант!       Нил промолчал. Он привык готовить для себя сам, но хотелось сделать исключение — и вот они на пикнике. Удивительно даже то, что она согласилась прийти.       Взяв чипсы, Мила легла на плед и посмотрела на Лютова.       Черт, а он красивый!       Видимо он не совсем правильно растолковал взгляд и вообще выражение, что сейчас было на её лице. И неспешно наклонившись, нежно поцеловал девушку в приоткрытые губы.       Что это он делает?       Рудик, ты дура! Он тебя целует. Нужно его наверное оттолкнуть, — пытался протестовать мозг. Но кто его слушает? Руки сами обвили шею Нила и притянули ещё ближе.</i>       POV Нил:       Надо же, пробило на романтику! И кого? Меня? Как дурак последний готовил эти чёртовы пирожки, да и бутерброды. Для Рудик причем! С ума схожу. От неё с ума схожу. Со мной такого ещё не было: что б смотря на неё, ускорялось сердцебиение — такое впервые... Нужно было это предотвратить, но увы, уже поздно. Остается лишь надеяться на взаимность.       Я с самого начала планировал пикник. Как же сложно сохранять маску спокойствия, когда внутри творится непонятно что.       Вот мы уже у озера. Она хвалит мои пирожки. Увидел бы кто — засмеяли бы!       Налюбовавшись утренним солнцем, я посмотрел на Милу: сейчас она легла, подперев голову рукой. Она смотрела на меня с такой нежностью, что я, не удержавшись, наклонился и поцеловал её. И она не начала проклинать меня или даже не отпихнула, а напротив — притянув поближе, ответила! Сколько времени мы лежим на этом пледе? Десять минут? или час? Нужно бы прерваться, но я не могу — я ведь столько этого ждал... Но что она делает? Это уже слишком — рубашку мою трогать не нужно, потому что ты, милочка, сейчас плохо соображаешь... Вот так-то лучше.       — Что-то не так? — посмотрела она мне в глаза.       — Все прекрасно, Рудик, — разняв объятия девушки, я принял сидячее положение.       — Да, я вижу, — с иронией ответила она и тоже села.       — Ты, конечно, будешь жалеть о том, что случилось, но, извини, я не буду...       — Жалеть? Ты идиот?       — Чего?       — Что слышал. Если ты не заметил, я в здравом уме и трезвой памяти (или как там говориться?) и пока что соображаю, что делаю. И, как видишь, я была не против... — на последней фразе щеки девушки стали красными — похоже, она смутилась.       Я провел по пылающим щекам своей как всегда холодной рукой в ожидании, что она отпрянет или из-за холода, или из-за отвращения... Но рыжая лишь закрыла глаза и наклонила голову к моей руке. До сих пор не веря, что это наяву, а не очередной сон про эту чародейку, я тихонько прошептал:       — Ущипни меня. Не верю, что это правда на самом деле.       — Легко, — и с хитрой улыбочкой потянулась, чтобы исполнить мою просьбу.       — Ай, больно! — получилось вполне ощутимо. Видимо, Мила почувствовала свою вину за содеянное ею, и...