Хорошие девочки и плохие оборотни

Она пахнет… Как же она замечательно пахнет, эта девочка. В её жилах течет тёплая кровушка, на её щечках расцветает румянец, её ладошки сжимаются в кулачки, и Скабиор готов взвыть от восторга. Хорошая, хорошая девочка… — Не смей подходить, — решительно выкрикивает она. Дурочка, что же ты сделаешь без своей палочки, а? Скабиор тянет носом воздух, улыбается и пробует её имя на вкус. Пе-не-ло-па. Гер-ми-о-на. Звучит замечательно. Вкусно. Нежно. Оборотень смеется громко-счастливо-восхищенно и бросается за убегающей следом. Не уйдешь, милая Красная Шапочка, не уйдешь, козочка, не уйдешь, милая… Рыжий парнишка кричит и дергается, и он хочет перегрызть ему глотку — черноволосый мальчик с пухлым уродливым лицом умнее, молчит, смотрит только исподлобья, что подчас страшнее ора этого недоумка. Каштановые волнистые волосы пахнут кострами, войной и двумя мальчишками, Скабиор вдыхает запах и её страх-невозмутимость. Пенелопа, значит, да? Лучше бы ты была Пенелопой, Гермиона Грейнджер. Тогда Скабиор мог бы забрать тебя с собой, расчесать спутавшиеся каштановые волнистые волосы, рассказать сказку о волке и трёх поросятах. Но грязная кровушка в твоих жилах пахнет слишком заманчиво даже для Волдеморта. К сожалению. Прости, деточка, прости, хорошая. * Она смотрит на него без отвращения и страха, без интереса, но как-то… забавно. Скабиор хихикает, подлетает к решетке, пугая её. — Что ты забыла в этой вонючей омерзительной тюрьме, дорогая? Соскучилась? Она набирает в легкие побольше воздуха — мужчина протяжно и жалобно воет, как же так, кровушка ведь вся пропахнет этим кошмарным местом — и выдает как на духу: — Я борюсь за права оборотней. Мне кажется, я смогу доказать, что будь у магического общества другое отношение к тебе вначале, ты бы не испытывал острой необходимости выражать себя через насилие, что вылилось в сотрудничество с Пожирателями Смерти… Ты можешь послужить благому делу… — Ох, — Скабиор дотрагивается носом до косточки за её ухом, — дорогая моя, иди-ка к дьяволу. Он жаждет поцелуя дементора, не этой волшебницы с голубой папкой подмышкой и растрепанными каштановыми волосами. Дура, дура, сука ты, Грейнджер, ну что же ты мелешь… — У меня с магическим обществом отношения прекрасные. Взаимные. Взаимная ненависть, понимаешь? Убегай отсюда, девочка, ищи себе другого оборотня. — На третьем курсе у меня был учитель-оборотень. Я поняла еще в первом триместре. Но молчала. Потом информация просочилась, и его уволили. И знаете — это был лучший учитель Защиты от Тёмных Искусств. — Меня не интересуют твои истории, дорогая. Она пыхтит от недовольства, явно не желая сдаваться. А ему уже интересно, чем это всё закончится, ведь в Азкабане так скучно, нет ни веселья, ни дементоров даже, только тоска и шум серых волн за решёткой. На следующий день Гермиона Грейнджер возвращается. Фенрир Сивый либо сдох уже, либо попытался откусить маленькие девичьи пальчики, протянутые в мирном зовущем жесте, ведь иначе она не приходила бы к нему. Скабиор хихикает. Это игра такая, да? Глупая деточка, тебе делать нечего, да? Иди к солнышку, к рыжему шумному парнишке и Избранному с серьезным пугающим взглядом. Неужели тебе и правда хочется находиться тут, ходить дешевыми, но чистенькими, отполированными туфельками по грязной соломе, дотрагиваться до липких железных прутьев, слушать бесконечные проклятия, ругательства, мольбы и похабные шуточки? Она пытается спасти его душу и совесть — он ловит её руки, пытается словить дыхание, смеется и не жалеет, что начал вести себя примерно, дабы ходить в душ одним из первых, пока вода еще льется из кранов — и даже тёплая почти что. Он чистый, пахнет хозяйственным мылом и еще кое-чем, что пугает миленькую волшебницу, что заставляет её отшатываться, подавляя резкий судорожный вздох. Скабиор считает минуты до её прихода и на её просьбы отвечает певучим «нет». Нет, моя милая. Нет, хорошая. Нет, нет, смелая моя колдунья, и еще раз нет. Скабиор изгой и враг волшебников, ему нельзя на волю, иначе он будет кусать деток и разбойничать. — Ты ведь был егерем, так? — она смотрит на него серьезно-серьезно. Он в ответ глядит с подозрением. — Ну был, и что с того? — лениво тянет он. — Не хочешь вернуться в родной лес? Там нет людей, которые обидят. Скабиор берет её ладонь и целует, так по-джентельменски, признавая поражение. А какая была игра, дорогая, какая игра… Рыжий мальчишка громко называет её сумасшедшей, и Скабиор хочет перегрызть ему глотку, чтоб заткнулся наконец. Гермиона покупает ему новый костюм и расчесывает спутанные тёмные волосы, подвязывая их лентой цвета бургундского вина или крови. Хорошая. И пахнет… Как же замечательно она пахнет, эта девочка.