Палата №4

Уже довольна темная улица из-за спускающейся на город ночи. Не самая спокойная улица этого района, но что поделать, если на ней находился замечательный бар, где и собирались встретиться друзья. - Смотри какая детка...- послышались возгласы сзади, от чего парень вздрогнул. - Да,да, вижу. Этими голосами обладали двое здоровенных парней, им бы телохранителями работать, а вместо этого они творят беспредел. Неизвестные подошли к парню, что стоял уже черт знает сколько времени на этой почти безлюдной улице. Лучше бы они встретились с другом в другом месте, ведь друг предлагал. Но нет, ему же надо было именно сюда, грёбанная вредность. - Слушайте парни, шли бы вы, куда шли. - не хотя откликнулся паренёк. Он совсем не хотел искать на свою задницу никаких проблем, но проблемы видать очень любили его задницу. - Вай, и голосок то какой...- противно тянул один из неизвестных. Что-то в груди парня опустилось. Если отбиваться, то его сил не хватит, они же его укокошат... *** Ли Сынри был очень настойчивым человеком и если он чего-то хотел добиться или что-то узнать, он обязательно это делал. Вот и сейчас, он заходит в магазин дисков, в поисках некого ХёнДжуна. - Здравствуйте, могу ли я найти у вас ХёнДжуна? - вежливо начинает мед брат, подойдя к прилавку. На него смотрит удивленно парень лет так 27, потом в глазах проскальзывает подозрение, недоверие и наконец-то Ри слышит ответ. - А зачем он вам? - Я от Ким-аджосси...- чего тянуть, лучше сразу воспользоваться помощью, которую ему оказал консьерж. - Аааа...ну тогда подожди немного. Я скоро. Сынри согласно кивает, проходя к полкам с дисками. Он всегда любил музыку, читая названия и рассматривая обложки альбомов известных певцов, Сынри не успевает заметить, как возле него стоит всё тот же парень, только вот теперь он приветливо улыбается. - Пошли? Я закрою магазинчик на пол часа и мы сможем поговорить. Ли кивает, улыбаясь в ответ. - Так ты и есть тот самый ХёнДжун? - спрашивает мед брат уже тогда, когда они прогуливались по улице. - Да, это я. Так что ты хотел? Зачем аджосси отправил тебя ко мне? - Понимаешь...я работаю в больнице. В общем, я хотел узнать у тебя про Чхве...Сынхёна. Можешь рассказать? - еле как решается начать свой разговор Ри. И как по закону жанра, ХёнДжун сначала хмурится, затем грустнеет, задумывается... - Я не прошу раскрывать какие-то сокровенные тайны. Но, я очень хочу ему помочь. Если ты знаешь, где он...то ты должен понять, что ему трудно. - Я знаю. Я как-то приходил к нему, но меня не пустили. - парень опускает голову в повинном жесте. Значит он действительно близкий друг, раз так переживает, именно такой вывод делает мед брат. Хотя в этой ситуации доверять и верить кому-то было бы опрометчивым. Их история слишком запутанная и обычному мед брату, придётся её распутать, как клубок с которым неудачно поиграл котенок. - Что именно ты хочешь знать? - Хён Джун готов рассказать всё, что угодно, лишь бы хоть каким-то образом помочь другу, уже единственному оставшемуся другу. - Всё, что знаешь, всё, что сможешь рассказать. - голос приобретает серьёзные нотки. И тогда ХёнДжун начал их историю, не скрывая ничего, делясь всеми чувствами и эмоциями, доверяя абсолютно всё, ибо терять то уже было нечего. Главное спасти друга. - Нас с самого детства было трое. Я, Сынхён и самый младшенький...После того, как это случилось я не могу произнести его имя. Это так больно. Сначала я тоже винил во всем Сынхёна, отвернулся от него после того, как это произошло...но я ошибся. В тот вечер Сынхён и наш третий друг, они собирались встретиться в нашем баре. Но Чхве тогда сильно задержался, что и привело к ужасающим последствиям. - Хён Джун на мгновение прервался, подавляя в себе горечь утраты, но всё же попытался собраться и продолжил. - Им нужно было о чем-то поговорить. Сынхён на все мои вопросы отмахивался, а я и не пытался разузнать. Как узнал позже...Родители Сынхёна запрещали ему общаться с нашим третьим другом. Понимаешь он был немного не таким, неформальным что ли. Мы всегда старались его защищать, в сравнении с нами он был таким хрупким. Его всегда раздражало то, что мы о нем так печемся, но по-другому мы не могли. Только в тот вечер, мы лажанули, оба. Не уберегли...- по щекам ХёнДжуна потекли слезы. Да что там, Сынри и сам еле сдерживал их. - Я не знаю всех деталей, но его точно убили и в этом замешана семья Чхве. Не просто так его решили из..из..изнасиловать. Прости, мне сложно говорить об этом..- парень стер слёзы, пытаясь улыбнуться, но улыбка предательски задрожала. - Пожалуйста, не плачь..Мы спасём Сынхёна обещаю тебе. - Сынри подошёл к Хёну и обнял его, как брата, согревая своим теплом. И то ли карма у него такая, то ли на самом деле призвание, лечить всех, но Джуну на самом деле стало легче. - ДжунХён сказал мне, что Сынхён любил его, нашего друга. Но он не отвечал ему взаимностью, поэтому он решил его убить. Хах, но это чистой воды бред...Сынхён не мог так поступить, уж я то знаю. *** В Палате №4 лежал всё также связанный Сынхён, закованный в смирительную рубашку. Хотя она была излишней, потому что об колонный наркотиками организм, абсолютно спокоен. Но врачам на это наплевать, им сказали лечить, вот они и лечат. Сколько продействовали наркотики Сынхён сказать не мог, но когда действие начало спадать было ясно одно, что голос в голове не пропадает...От этого хотелось умереть. Больной сначала захныкал, жалобным, отчаянным голосом. А потом и вовсе взвыл на всю палату. Всё тело будто зудело, хотелось рвать и метать, кричать, лезть на стены, но только чтобы это всё прекратилось. Сколько можно страдать из-за того, в чем он не виноват. Или всё-таки виноват..? - Сынхён, убийца! Убийца! Выродок семьи Чхве. - шипел голос на ухо. Сынхён крутил головой, пытаясь скрыться от него, закрыть уши, но все попытки были пустыми движениями, которые ни к чему не приводили. - Доволен!? Ты убил меня, а я ведь так тебя любил... - Прекрати! Заткнись! Уйди прошу!! Уйди...уйди...оставь...меня. - ревел больной, пытаясь выбраться из пут смирительной рубашки, но на то она и смирительная, не правда ли? - Никогда, никогда не оставлю тебя. Навеки с тобой, мой убийца! - голос растворяется, вместо этого являя свой облик. Глаза Чхве расширяются от ужаса, когда он видит над собой образ своего друга, а губы лишь шепчут: - Прости меня, Джиён-а, прости...- а затем тьма. Больно погружается в сон, от сильного потрясения. Но сознание всё также не перестает твердить: "Прости...прости...прости!" Простите меня т.т Джиён-а, прости...