Несносный хен

Тэхен без дела шатался по дому, не в силах заставить себя заняться хоть чем-то полезным. Он попытался сделать домашнее задание, но в итоге просто побросал учебники в сумку, не выучив ни единого слова. Решил заняться уборкой, но даже не включил пылесос. Потом предложил маме сходить за покупками, но только высунул нос на улицу и, решив, что там слишком холодно, вернулся в свою комнату. Он не мог понять, то ли он уже проснулся в таком херовом настроении, то ли Чимин своим щебетанием о ненаглядном Юнги-хене все испортил. Тэхен ни за какие коврижки не хотел допустить, чтобы эти двое спелись. Он не доверял Юнги и был на тысячу процентов уверен, что от него у Чимина будут сплошные проблемы. И тут даже выдумывать долго не надо. Если Тэхен прав, и Чимин на самом деле влюбился в Юнги, то рано или поздно он это поймет и обязательно решит признаться. А дальше к гадалке не ходи: старший его оттолкнет, высмеет и не упустит случая прилюдно опозорить, а это станет для Чимина слишком большим ударом. Он такое не перенесет! Вот Тэхен против геев ничего не имел, у самого рыльце в пушку (правда, вспоминать поцелуи с Сокджин-хеном до сих пор неловко, но вообще ему очень понравилось). Но он же прекрасно знал, как к этому до сих пор относится общество, и вряд ли Юнги отличается либеральностью взглядов. В общем, целый день Тэхен продумал о Чимине и о том, как его в случае чего защитить. Да, многие, считали Кима странным, но друзей своих он был готов защищать до самого конца. * * * Чимин долго думал, что ответить Юнги на такой странный вопрос. Что он думает о хене? За все это время настоящее мнение Чимина настолько смешалось с тем, что говорили о Юнги окружающие, что он уже сам понятия не имел, что он о нем думает. - Я не знаю, - наконец честно ответил он, - Мы так давно не общались нормально, что… что я совсем не знаю, правда. Юнги задумчиво кивнул. Он опять помолчал немного, и только потом заговорил: - Но ты меня не ненавидишь? Чимин удивленно посмотрел на старшего. - Конечно нет, - ответил он и даже помотал головой для пущей убедительности, - Почему ты вообще об этом спрашиваешь? Юнги пожал плечами. - Я же помню, что в детстве мы много общались, а потом перестали. И я понимаю, что все это из-за моих дурацких шуточек. На твоем месте я бы себя вообще придушил, скорее всего. - Я не обижаюсь. И тогда не обижался, - Чимин улыбнулся. - Ты все равно извини. Вообще, мне жаль, что мы нормально не общались все это время, - Юнги остановился, а потом, немного подумав, повернулся к Чимину и протянул ему ладонь для рукопожатия, - Будем исправляться? Чимин заулыбался еще шире и с готовностью пожал руку хена. Он еще до конца не понимал, больше он удивлен или счастлив, но происходящее ему определенно нравилось. Кажется, ему наконец-то выпал шанс наладить отношения с хеном, и об этом шансе он слишком долго мечтал. * * * За весь день Тэхен так и не сделал ничего полезного, и под вечер его совесть вступила в жестокую схватку с его ленью. Настроение к этому времени упало ниже некуда, а сам парень даже думать перестал о том, как можно было бы его себе поднять. Было уже почти восемь, когда телефон Тэхена мягко звякнул, сообщив о новом сообщении. Оно было от абонента «Хосок-хен», но Ким едва ли мог вспомнить, кто это и откуда его номер взялся в записной книжке. «Я помню, ты немного поешь». Тэхен нахмурился: он однозначно никогда не получал более странных эсемесок. Писать ответное сообщение Тэхен посчитал нецелесообразным (а что вообще можно на такое ответить?), а потому просто набрал этого Хосока. Тот взял трубку после первого же гудка. - Привет, чувак, - голос показался Тэхену смутно знакомым, но ничего нового это не дало: если номер Хосока забит у него в телефоне, значит они, конечно, пересекались где-то раньше. - Привет. - Так что? - Что «что»? - Тэхен вздохнул. Хосок звучал воодушевленно, и с этим хотелось что-то сделать, как-то его осадить. И нет, Тэхен не был вредным от природы, просто настроение отвратительное. - Поёшь? - Нет. - Да ну не гони, я же помню! Ты в прошлом году пел на школьном фестивале. И тут Тэхен вспомнил. В том году он сильно проштрафился и, чтобы сдать аттестацию и не вылететь из школы, ему пришлось срочно искать общий язык с учителем. В итоге компромисс был достигнут: Тэхен согласился принять участие в фестивале, а сонсенним закрывал глаза на все его залеты и пропуски. Хосок тогда был лидером их школьной танцкоманды, которая тоже готовила номер. На репетициях они и познакомились. Правда, после фестиваля они совсем не общались, да и Хосок, насколько было известно Тэхену, уже выпустился. И что он хочет теперь? - Меня заставили, - вздохнул Тэхен в трубку. - У тебя неплохо получилось. - А что ты вообще хочешь? – наверное, это прозвучало чересчур грубо, и Тэхен понял это, когда Хосок не ответил сразу. И, несмотря на паршивый настрой, ему стало неловко и захотелось исправить ситуацию. Но он не успел, потому что Хосок все же заговорил: - Я тебя от чего-то отвлекаю? - Нет. - Ты просто не хочешь со мной разговаривать? Тэхен закусил губу. Ему стало очень-очень стыдно. Вообще, он не любил обижать людей просто так, без причины. - Извини, я не хотел грубить. Просто… настроение не очень, - какого хрена он рассказывает об этом едва знакомому парню? - Мне лучше перезвонить завтра? – Хосок оказался очень настойчивым и, судя по голосу, совсем не обиделся. - Да нет. Говори, что там у тебя, - на этот раз Тэхен приложил все усилия, чтобы прозвучать помягче. - Точно? - Точно, давай уже. - У меня своя группа, - Хосок сделал многозначительную паузу, будто это уже все объясняло, - И сейчас мы ищем еще одного вокалиста. Я думал, кого можно было бы позвать, и вспомнил о тебе. - Почему? Хосок вздохнул в трубку достаточно громко, чтобы Тэхен почувствовал себя дебилом. - Что почему? - Ну, вспомнил обо мне. - Потому что ты пел на фестивале. - Ага, - Тэхен фыркнул, - Чтобы сдать историю. - И, тем не менее, было круто. У тебя хороший голос. - То есть ты сейчас все это серьезно? – Тэхен никогда даже не думал о пении. Ну вообще. Да, с фестивальной песней он справился неплохо, но не настолько же, чтобы теперь предлагать ему попробоваться в группу! - Абсолютно. А что? - Никогда всерьез не думал о музыке. - Ну так подумай. Завтра в три мы репетируем. Если интересно, приходи, посмотришь. Окей? - Я подумаю, - уклончиво ответил Тэхен. Когда Хосок отключился, Ким еще долго думал об этом разговоре. Может, и правда стоит сходить? В этом ведь ничего такого, он просто посмотрит. Да и вообще, ему не помешает развеяться. Чимин позвонил в половине десятого. Раздражение, немного утихшее после разговора с Хосоком, накатило на Тэхена новой волной. Он схватил телефон. - Разбудил меня утром, так дай выспаться вечером! – и, не слушая ответа Чимина, отбил звонок. Завтра он будет об этом жалеть, но сегодня он все еще злится на слабохарактерного друга. * * * Юнги всегда старался держать в телефоне несколько балладных песен, и сейчас он себе за это был благодарен. Настроение у него под вечер нежно засверкало романтическими красками, а вид ночного города за окном автобуса только подталкивал к размышлениям о всякой ванильной ерунде. Уже на вокзале парень думал о том, что ему впервые совсем не хочется уезжать. Чимин вблизи оказался еще лучше, чем Юнги мог себе представить, и одного совместного вечера было катастрофически мало. - Мы же увидимся, когда ты приедешь в следующий раз? – спросил Чимин, когда они уже прощались. Юнги в ответ только кивнул, улыбаясь, а в голове тем временем просчитывал, сможет ли он приехать уже на следующих выходных. К сожалению, по всему выходило, что нет – со следующей недели начинаются экзамены, и неплохо было бы хоть немного подготовиться. Пак Чимин… Все мысли старшего крутились вокруг этого паренька. Юнги никогда даже подумать не мог, что когда-нибудь влюбится в мальчишку. И то, что Чимин был абсолютно особенным, ни капельки его не оправдывало. Даже, скорее, наоборот, еще больше усугубляло ситуацию. Мин Юнги – гей. Даже неозвученная, эта мысль казалась несусветной глупостью, но отпираться просто не было смысла. Потому что сегодня, когда Чимин просто пожал его руку, по телу Юнги ручейками пробежало такое странное чувство, что не могло остаться никаких сомнений: он втрескался, словно распоследняя школьница, и еще пара месяцев потакания этому безумному чувству, и он готов будет кончить от одного неосторожного взгляда объекта своего обожания. Автобус затормозил на автостанции, и водитель объявил, что стоянка продлится 25 минут. Юнги выскользнул на пропахшую бензином и выхлопными газами улицу, взял себе самого крепкого кофе в автомате, купил дешевый бутерброд. Есть он не хотел, но чем еще можно себя занять так и не придумал. Он даже пожалел, что недавно бросил курить. Расставание с дурной привычкой не составило ему абсолютно никакого труда, но теперь он подумал, что с сигаретой все эти мысли было бы пережить куда проще. Холодный ветер окончательно выдул из Юнги эйфорию от вроде как примирения с Чимином, вместо этого обронив в мозгу старшего противное «И что дальше?». Даже если им удастся подружиться, Юнги ведь все равно хочет большего, но вот ответит ли ему тем же Пак Чимин? Никаких намеков на нетрадиционность его ориентации Юнги не заметил, и в итоге все это может стать очень большой проблемой. Намного большей, чем если бы они просто продолжали общаться. К тому же, никуда не девался и препротивный характер Юнги. Даже сегодня, гуляя с Чимином, он несколько раз еле сдержался, чтобы не ляпнуть какой-нибудь сомнительный комментарий. И совсем не потому, что ему хотелось как-то обидеть или уязвить младшего, просто… так он привык. Но что-то ему подсказывало, что с Чимином такая манера общения, скорее всего, не прокатит, и все полетит псу под хвост. Но ведь не сможет он так сдерживаться вечно! Мин Юнги не умеет быть вежливым и милым, и еще в прошлом году он яростно кричал на свою девушку, что она должна принимать его таким, какой он есть, а если она продолжит обижаться на всякую ерунду, то она просто тупая дура и Юнги не о чем с ней говорить. С девушкой они тогда расстались, и Юнги ни за что не осмелится сказать что-то подобное Чимину. Но и ручаться за то, что он когда-нибудь ненароком его не обидит, он тоже не мог. Юнги ненавидел хандрить. Он раздраженно смял пластиковый стаканчик от кофе и отправил его в урну вместе с недоеденным бутербродом. Потом он нырнул в автобус и занял свое место. До столицы ехать оставалось не больше часа, и надеяться на то, что это время будет приятным, не приходилось. Лучше бы он продолжил витать в облаках, чем позволил вторгнуться в свои мысли суровой реальности.