Пока Автор не видит

Онегин *вымотанный и злой как собака, наконец, добрался до гостиницы в Германии, направляется в номер, где его уже ждет Ленский. Стоит перед номером, распахивает дверь* Ленский *не замечая Евгения*: Саш! Идиот! Чацкий *сидя на письменном столе*: Идиот у Достоевского! Онегин *выходит за дверь, закрывает ее, затем входит снова*: Не показалось. Ленский: Женя! *подбегает к Онегину* Я так соскучился *пытается его обнять* Онегин *злобно смотрит на Чацкого не мигая*: Ах ты, маленькая шлюха! Ленский: А вот сейчас обидно было! Онегин *скованный злостью*: Беги, Ленский, беги! Ленский *понимает весь ужас происходящего, пулей срывается с места. Онегин за ним* Чацкий *стоит недвижим, пока Ленский и Онегин гоняются друг за другом вокруг него* Ленский *подбегает к комоду, достает оттуда белые трусы, поднимая их высоко над головой* Перемирие!!! Требую переговоров! Онегин: Ты кого сюда привел?! *указывает пальцем на Чацкого* Ленский: Истеричка! Это... Чацкий *протягивает руку*: Александр Чацкий! Онегин: Стоп. Тот самый педи... ЧАЦКИЙ из "Горе от ума"? Ленский *потирая ушибленное место*: Да! Онегин: В таком случае я прошу меня изви... Хотя, какого спиридона? Где вообще гарантии того, что этот Чацкий по бабам? Ленский *неуверенно*: Грибоедов же писал... Онегин: Пушкин тоже много чего писал! Чацкий: Ау? Я тут еще вообще-то! Горич *летящей походкой проходит мимо Онегина, присаживается Чацкому на колени* Чацкий: Вопрос исчерпан?! Онегин: Эмм... Ну... А меня Евгений Онегин зовут! Горич *восторженно*: Евгений Онегин из "Евгения Онегина"? Чацкий *посмеиваясь*: Сюда бы еще Бориса Годунова из "Бориса Годунова"... *** Чацкий *с вином и шахматами в руках вбегает в номер Онегина и Ленского, застает их врасплох* Ленский *отталкивает от себя Онегина* Онегин: Александр, мать вашу, Чацкий! Я понимаю - Вы личность неординарная и все такое, но так трудно постучать?! Чацкий *вытягивает обе руки вперед, показывая, что они заняты*: Ну а как вы думаете?! Онегин: А что это тут у нас такое? *Подбегает к Чацкому, дабы осмотреть выпивку* Чацкий: А это небольшой презент в честь знакомства *нахально улыбается, кладет вино и шахматы на стол и сам запрыгивает на него* Ленский *непонятно откуда достает бокалы, пододвигает стул и садится рядом, скорчив моську* Онегин: А почему три бокала? Володь, ты ж маленький еще, чтоб со взрослыми дядями напиваться! Ленский: Ага, то есть напиваться со взрослыми дядями нельзя, а тра… Онегин *поспешно зажимая рукой рот Ленскому*: Шутка-шутка! Это я шучу так! Я же шутник! Чацкий *откупоривает бутылку* Ленский *начинает раскладывать шахматы* *спустя несколько часов* Чацкий *затуманенным взглядом окидывает помещение, икает и сваливается со стола* Онегин *из-под того же стола*: Может еще по бутылочке? Ленский *оглядывая горы бутылок, совершенно трезвым голосом*: А не много бутылочек-то? Чацкий: Нормально! Горич *бесцеремонно врывается в номер, взваливает Чацкого на спину и, не проронив ни слова, удаляется* Онегин *поднимая палец к потолку*: О как! *выжидающе смотрит на Ленского* Ленский: Хрен. Сам дойдешь. *на следующее утро* Ленский *бодрым до нельзя голосом*: О прекрасное чувство! Свобода! Онегин *вздыхая и хватаясь за голову*: Ну, это кому повезло! Ленский: Не понял? Онегин *воя*: Эта тварь про меня не забыла! Он обещал, что придет по мою душу через два года! Ленский: Ну у тебя же был револьвер! Онегин: И что? Ленский: У тебя был ЗАРЯЖЕННЫЙ револьвер! Онегин: Я Петра Евпраксивича еле закопал, так ты мне еще и Пушкина предлагаешь?! … … А еще у меня похмелье, дай минералочки, а? *** Онегин *выползает из номера в надежде прогуляться и подышать свежим воздухом* Чацкий *заметив это, вбегает в номер к Ленскому, запрыгивает на стол, пронзительным голосом*: Володь, а Онегин ушел? Ленский: Да. Чацкий: А он знает, что мы с тобой года три как знакомы? Ленский: Нет... Чацкий: А то, что мы раньше встречались? Ленский: Нет!!! Онегин *вернувшийся непонятно зачем*: Теперь знает. Ленский *в панике*: Скажите мне, что я сплю! Чацкий *поспешно*: Сколько дел - сколько дел, пойду я! *закрывает дверь и на всех парах бежит в свой номер* Ленский: Пощади! Это было давно! Давно и не правда! Онегин *спокойным голосом*: Где там твои примирительные трусы? Ленский: На мне. Онегин: Снимай! Ленский: А может… Онегин: Ты же хочешь остаться в живых? Ленский *кивает* Онегин: Тогда снимай! Ленский *тихо*: Какая же ты, Чацкий, с*ка! *** Посему в конце первой недели свободы и свободной от автора жизни – персонажи не убили друг друга. Онегин нашел Чацкого интересным собеседником, пока тот трезв, а себя отменным философом, пока оба пьяны. Ленский уловил идею, что рассказывать Евгению то, что лучше бы и не рассказывать вовсе – лучше в белых трусах, чем, например в красных или в желтых. Горич и по сей день остается неизведанным для героев Пушкинского романа, да и для вас, дорогие читатели, тоже.