Пока Автор не видит

Дорогие Читатели! Автор просит прощения у ожидавших (при наличии оных). Ребята, простите, что так долго не выкладывал ничего по этой теме, ибо готовился к экзамену по биологии и учил все то, что не учил весь год. Ужасное мероприятие позади и с новыми силами (ну, это как посмотреть) я возвращаюсь ;) И еще... Глава вышла не такой большой, и, по моему, не такой юморной как предыдущие, так что за это тоже прошу меня извинить. Приятного чтения! Горич *входит к Ленскому и Онегину*: Доброе утро. Онегин: Доброе! Что ж вы без Александра к нам? Горич: Да то и без Александра, что тот заболел! Онегин: Ах, только посмотрите на это! Сам всех в лес звал, сам и свалился. Хиленький у вас Чацкий! Хи-лень-кий! Ленский: Ага, и это говорит человек, который орет на меня за самый малюсенький сквознячок. Онегин: Сквознячок?! Малюсенький?! Уж извольте, я волосы себе на спине не отращиваю, согреваться нечем! Ленский *посмеивается* Онегин: Хочешь, чтоб меня вперед ногами отсюда вынесли, ирод?! Ленский: А что я? Кушать я хочу, вот что. *** Ленский, Онегин, Горич *входят в номер к Чацкому* Онегин: Фу, бледный какой! Ленский: Эээ, Платон? Он там живой вообще? Чацкий *хриплым голосом*: Хоронить меня вздумали? Живым не дамся! Онегин *облокачивается на диван*: Красота какая! Посмотрите только: Чацкий, весь бледный, больной, беспомощный… Ленский *тихо*: И другие слова сочувствия на «б». Онегин *не заметив*: …издевайся хоть до потери пульса! Я бы несомненно выиграл нашу войну, как считаешь? Чацкий *снизу вверх смотрит на Онегина, делает усилие и кусает того за ногу* Онегин: АЙ! Чацкий: Но-но, я и в лежачем состоянии дееспособен. Онегин: Дьявол, а не человек! *** Ленский: Жень! Нам письмо от Татьяны! *трясет конвертом* Онегин: О! И что же там? *пробегает глазами по тексту, падает в кресло* Ленский *вынимает из руг Евгения письмо, садится рядом, читает* Ужас какой… Онегин: Бедная женщина… Совсем Пушкин загонял, ну замуж-то за что? Да ладно бы еще просто, так за старого дядьку *обиженно*. Страшного дядьку! Ленский: Ага! Давай я ей стихов ободрительных напишу, а? Онегин: Твои «ободрительные» стихи только на похоронах и читать… Ленский *всхлипывает*: Поэта каждый может обидеть! А сам-то! Онегин: Что? Я что-то говорил? Хорошие стихи, пиши, дорогой. Ленский: Жалко Татьяну… Пушкин ей симпатизирует, как же! Онегин: И не говори! *** Чацкий: Плохо мне! Плохо! Онегин: А он вообще затыкается или вот так целый день? *кивает на Чацкого* Ленский: Да ладно тебе, затыкается. Наверное. Горич *пробегает со стаканом воды*: Как же! Затыкается. Когда спит – затыкается. Чацкий: Водыыыы! Ленский *вздыхает*: Бедный Платон! Горич: Так помогите ему, умники! Платон в курсе, что Платон бедный! Онегин: Во оно как! Совсем Чацкий его извел. Чацкий: Хооооолодно! *** Горич *из-за угла*: Смотрите, затих… Онегин *с тарелкой блинов*: Уснул? Ленский *присматривается*: Не-а, в потолок смотрит. Горич *показывается из-за угла*: Саш, а я тебе чай принес! Онегин *с наигранной нежностью*: А я блинчиков! Ленский: Ну а я книжек, почитаешь? Чацкий *смотрит на всех с безразличием*: Не хочу. Горич: Может компота тогда? Чацкий: Не. Онегин: Может курицы тебе принести? Чацкий: Не хочется что-то. Ленский: Ну может… *оглядывает книги* Что ты хочешь-то вообще? Чацкий: Мандаринов хочу! Онегин: Ты больной? Какие мандарины, сейчас лето! Чацкий: То-то и оно, что больной, а за больными уход положен. Онегин *Горичу*: Ну и что ты так на меня уставился? Если ты наивно полагаешь, что я их сейчас рожу, то ты в корне ошибаешься. Ленский *небрежно развернувшись*: Да ладно, у тебя таз широкий. *** Впрочем, долго своим положением Александр не пользовался. После выздоровления Чацкого схватили, напялили на него фартук, и, развалившись на всех горизонтальных поверхностях, начали клянчить поесть, попить и далее по списку. А Онегин еще и спел, для пущей убедительности. Бедный Чацкий…