Я всегда буду помнить

Я всегда буду помнить ее темные глаза цвета шоколада, в которых я безвозвратно тонул день за днем. Я тонул в них, когда ненавидел ее. Тонул, когда страстно желал ее. Ее взгляд в наказание за совершенные мной поступки, навсегда останется выжженным на моих веках. Невыносимо закрывать глаза и видеть ее образ, но хуже всего открывать глаза и понимать, что ее никогда не будет со мной. Я всегда буду помнить, как на первом курсе, когда только сели в «Хогвартс-Экспресс», чтобы через пару часов приехать в школу и стать официальными учениками Хогвартса, в купе забежала маленькая девочка с невообразимо пушистой и непослушной копной каштановых волос и чудесными шоколадными глазами, ее передние зубы были чуть крупнее, чем надо. А сама девочка уже переоделась в школьную форму. - Никто не видел жабу? Невилл ее потерял, а я помогаю ему ее отыскать. Так вы ее видели или нет? — спросила девочка. Я помотал головой, а сидевший рядом Крэбб громко тявкнул на нее, чтобы проваливала. И она исчезла. Я всегда буду помнить, как она отреагировала, когда я назвал ее грязнокровкой. Она отвернулась, поджала губы и старалась не заплакать. Не забуду, как отреагировал на мои слова ее проклятый дружок Уизли, как он направил на меня свою сломанную палочку, а потом давился слизнями. Не забуду, как она помогла ему подняться, и вместе со святошей Поттером они отправились к этому сумасшедшему лесничему. Я всегда буду помнить ее кулак, который прошелся по мне на третьем курсе. Ее свирепое лицо, ее губы, сжатые от напряжения и злости в тоненькую полоску, и ее глаза, наполненные злобой, отвращением, ненавистью я бы хотел забыть навсегда, но не забуду, не смогу. Я никогда не забуду Святочный бал четвертого курса. Я был готов разорвать на малюсенькие полосочки этого тупоголового болгарина, сжечь и развеять пепел по воздуху. В тот день она выглядела потрясающе, волшебно. Волосы, обычно напоминавшие воронье гнездо, гладко расчесаны и скручены на затылке в красивый блестящий узел, легкая мантия небесно-голубого цвета красиво облегала ее тело, да и походка совсем другая, наверное, потому, что плечи не оттягивает тяжелый ранец. И она улыбалась, правда, немного скованно, передние зубы у нее уменьшились. Правда, выросли они тогда из-за меня. Но это получилось случайно. Я никогда не забуду, как на пятом курсе они носились со своим Поттером и вечно прятались в Выручай – комнате. Можно сказать, она была причиной, по которой я вступил в дружину этой сумасшедшей розовой жабы Амбридж. Мне хотелось разоблачить Поттера, хотелось унизить Уизли и, чтобы Гермиона не бегала с ними, с этими мастерами притягивать неприятности на свою пятую точку. Но я Слизеринец, а она Гриффиндорка. Она подруга Поттера, а я их злейший враг. Они могут выбирать, что делать, как себя вести, что говорить. Я обязан быть Малфоем. Поэтому тот год я провел в дружине, выслеживая Поттера. Я никогда не забуду наши вечера на шестом курсе в Выручай-комнате. Мне нужно было тихое, уютное место, где бы я смог спокойно подумать без дикого смеха Кребба и Гойла, без пискливого голоса Пэнси, без вечных подколок Забини и шума, который создавали другие курсы в нашей гостиной. Когда я зашел в Выручай – комнату, то увидел книжные полки, два больших кресла перед камином, сзади стояла кровать, большое окно, на подоконнике кто-то сидел. Подойдя ближе, я увидел, что это была Грейнджер, которая плакала. Я не стал говорить ни слова, просто протянул ей платок и сел в кресло. Так в тишине мы просидели, наверное, часа четыре. Грейнджер слезла с подоконника и легла на кровать. Когда я решил, что пора уходить, посмотрел на девушку. Она спала на кровати, поджав под себя коленки, а в руках держала мой платок. Я подошел к ней и накрыл ее пледом. Гермиона улыбнулась и что-то пробормотала во сне. Такие тихие посиделки продолжались каждый день около двух недель. Грейнджер больше не плакала и не засыпала, просто сидела в кресле и читала какую-нибудь книгу. Мне нравились эти моменты. С ней было уютно, тепло, все проблемы забывались. В один из таких вечеров Грейнджер спросила: -Малфой, почему в тот день комната пропустила тебя? -Я не знаю, Грейнджер. Тебе, наверное, нужен был кто-то, а мне нужно было тихое место. Она опустила голову и задумалась над чем-то. Потом вдруг стала искать что-то у себя в карманах, а после недолгих поисков протянула мне платок с вышитым на его краю гербом семьи Малфой. -Держи. Спасибо большое. Он чистый, правда. Я пожал плечами и забрал платок. Я никогда не забуду наш первый поцелуй. Это было после игры в квиддич. Святой Поттер выхватил снитч у меня из под носа и, благодаря этому, принес победу своей команде. Я стоял у окна Выручай-комнаты, когда ко мне подошла Грейнджер. -Почему не со своими? -А ты почему не со своими? -Не хочу. -Вот и я не хочу. Я посмотрел на нее. Она смотрела в окно с какой-то грустью. -Грейнджер… Она повернулась в мою сторону. Мы стояли слишком близко друг к другу. Я посмотрел на ее губы и уже не смог удержаться. Я поцеловал ее, но, на мое удивление, она не оттолкнула меня. Гермиона обхватила мою шею своими руками и притянула меня ближе к себе. Это одно из самых счастливых воспоминаний в моей жизни. Я никогда не забуду наш первый раз. Это произошло на Рождество. Я, как обычно, сидел в Выручай-комнате и ждал Грейнджер. Она обещала какой-то незабываемый сюрприз. В 11 часов Гермиона зашла в комнату с двумя бокалами и бутылкой шампанского. На ней было милое платье до колен нежного голубого оттенка. На ногах - белые балетки, волосы были собраны в нетрудную, но красивую и милую прическу. Она была похожа на маленькую фею из маггловских сказок. -Ты пьешь шампанское? - спросила она. -Да. -Тогда разделишь со мной? – она помотала бутылкой и села на ковер перед камином. Я подошел к ней и, открыв бутылку, разлил по стаканам. -За Рождество? – спросила она. -За нас, - ответил я и нагнулся к ее губам. Она поставил бокал и обвила мою шею руками. От нее пахло сладкой малиной. Этот аромат пьянил лучше, чем любой алкоголь. Она стала расстегивать мою рубашку. Я оторвался от нее. -Что-то не так? -Нет, все в порядке. Просто… Ты уверена? Она смущенно улыбнулась и, притянув меня к себе, прошептала: -Да. Я никогда не забуду глупую ссору из-за того, что она сидела в лазарете у Уизли, который выпил отравленную медовуху. Когда я зашел туда, она держала его за руку и улыбалась и в голове у меня что-то щелкнуло. Я тогда грубо послал ее, как-то обозвал. Я не хочу этого вспоминать, но не могу забыть. Это было все очень глупо. Девочка моя, если ты меня сейчас слышишь, прости меня… Я никогда не забуду, когда их привели к нам в поместье. Меня что-то спрашивали про Поттера, а я чувствовал бездонные шоколадные глаза, которые прожигали мою спину. Помню, как сумасшедшая Беллатриса сказала: -Отведите пленников в подвал. Всех, кроме грязнокровки. Большего я не видел. Беллатриса выгнала из комнаты всех и заперла ее заклинаниями. Я слышал жуткий шепот Беллатрисы, переходящий на визг, душераздирающий крик Гермионы от Круцио. Я слышал все и ничем не мог помочь. Я не мог попасть в гостиную. Когда тетка закончила свои пытки, она вышла из гостиной и оставила дверь открытой. Сквозь проход я увидел Гермиону, лежавшую на полу. Голова наклонена в бок, с руки стекает кровь. Я подбежал к ней. -Гермиона, ты слышишь меня? – я взял ее маленькую ручку в свою и крепко сжал. - Потерпи, моя девочка, потерпи немного. Я сейчас перенесу нас в безопасное место, слышишь? Ты только потери еще чуть-чуть… -Драко, не надо… Отец тебя убьет. Ничего не делай… - она вынула свою руку и провела ее по моей щеке. – Не надо, пожалуйста. Пусть все будет так, как должно быть… -Не говори ерунды, маленькая моя. Она положила свою ладошку на мои губы и произнесла тихим шепотом: «Я люблю тебя, Драко…» Это были последние слова светлого ангела с бездонными шоколадными глазами. Я помог им. Я должен был сделать для нее хоть что-то. Тогда Поттер и Уизли выбрались благодаря моей помощи. Я передал им Гермиону. На удивление, Уизли даже не кинулся на меня с кулаками и претензиями, он тихо сказал « Спасибо». Я никогда не забуду ее нежные непослушные волосы, ее темные глаза, в которых я утопал безнадежно и безвозвратно. Не смогу забыть ощущения, когда мои руки прикасались к ее бархатистой коже. Ее звонкий смех, милая улыбка, ее маленькие ладошки с прелестными тоненькими пальчиками, ее пьянящий запах сладкой малины навсегда останутся у меня в голове. Я не смогу и не хочу все это забывать. Иногда я вижу ее во сне. Она смотрит на меня и улыбается. Просто смотрит своими шоколадными глазами и молчит. А я прощу у нее прощенья за то, что не смог ворваться в гостиную, не смог остановить Беллатрису, не смог ничем помочь Гермионе. За то, что она умерла; за то, что я не успел спасти ее. Она не отвечает на это, просто продолжает улыбаться. Такие ночи оставляют сильную боль. Но я не променяю их ни на что. Такие ночи самые ценные в моей жизни, самые дорогие. Я согласен отдать все, что есть у меня, лишь бы Гермиона была жива, но уже слишком поздно и сделать, ни чего невозможно. Я никогда не забуду тебя, мой маленький ангел с бездонными шоколадными глазами….