У тебя есть я

- Эй, Син, ты можешь передать мне сахарницу? – Отрываясь от тарелки, с набитым ртом проговариваю я, вот только никакой реакции на мои слова нет. - Держи. – С улыбкой говорит ещё не до конца проснувшийся Чанёль и протягивает мне сахарницу. – Приятного аппетита, хён! – Хлопает меня по плечу и, дожевав свой завтрак, тут же покидает кухню, наверняка собираясь занять ванну раньше остальных. Я же улыбаюсь уголками губ и продолжаю есть свой завтрак, не обращая больше ни на кого внимания. Закончив с завтраком, я не спеша иду в комнату, где вовсю дурачится Тао, хотя ещё только утро. Иногда я задаюсь вопросом: «У него что, шило в заднице? Или батарейки хорошие?». - Тао, успокойся, у нас сегодня итак график напряжённый, потом ведь будешь ныть лидеру, что устал от всего этого. – Недовольно говорю я и сажусь на свою кровать, которая, как бы это странно не было, была заправлена. Но он даже не поворачивается в мою сторону, что начинает немного раздражать, поэтому, я быстро переодеваюсь и хватаю свою сумку, после чего выхожу из комнаты, громко хлопнув дверью. Но как только заворачиваю за угол, натыкаюсь на Чанёля. - Прости. – Улыбается он, продолжая сушить полотенцем свои волосы. - Да нет, ты прости, я совсем не смотрел. – Быстро отвечаю ему и отхожу в сторону. – Иди в комнату, вдруг ещё заболеешь. - Всё нормально. – Он улыбается и хватает меня за руку, из-за чего я вздрагиваю, так как его руки просто до ужаса горячие. Чанни держит мою руку несколько секунд, после чего отпускает и, улыбнувшись, отправляется в комнату, но почти у самого входа, останавливается. – Хён, подожди меня в гостиной, пойдём вместе. - Хорошо. – Киваю и медленно бреду в сторону гостиной, откуда доносится весёлый смех Чонина и Сехуна, которые, как мне кажется, снова смеются над Кёнсу. - Эй, ребят, кто-нибудь знает, какое у нас сегодня расписание? – Садясь на диван, с интересом спрашиваю я, но они игнорируют мой вопрос, продолжая заливисто смеяться. Это начинает злить, поэтому я вскакиваю и встаю прямо перед ними. – Парни! Я же вас нормально спрашиваю, неужели так сложно сказать?! - … Нет, ну ты представляешь? – Пытаясь остановить истерический смех, еле проговаривает Сехун и ударяет Чонина по плечу. Тот, не удержавшись, падает на пол и начинает смеяться ещё громче, чем, кажется, будит ещё не до конца проснувшихся мемберов. - Пойдём, Фань. – Немного грустным голосом шепчет Чанёль и хватает меня за руку, после чего уводит из гостиной под удивлённый взгляды одногруппников. Он всё так же крепко продолжает держать меня за руку, словно я исчезну, если он отпустит. Я лишь улыбаюсь и крепко обнимаю его, от чего он сначала вздрагивает, а потом обнимает меня в ответ. Наверное, он один из тех, кто дарит тепло и счастье одним своим присутствием.

***

- Чанёль-щи, как вы себя чувствуете? – Задаёт свой вопрос одна из журналисток, на которую тут же устремляется сотня взглядов, в которых читается далеко не интерес. - Я чувствую себя очень хорошо. – Он улыбается и тогда журналистка кивает, садясь на своё место. Вот только я вижу, что улыбается Чанёль через силу, что совсем не вяжется с его утренним настроением. - Скажите, а Крис… - Перестаньте задавать вопросы, которые сейчас неуместны. – Недовольно выкрикивает Сиумин, ударяя кулаком по столу, отчего большая половина группы вздрагивает. - Эй, Сиумин, всё нормально, я отвечу на вопрос, не волнуйся. – Тихо шепчу я, наклоняясь немного влево, чтобы он услышал, но он так и не садиться, продолжая прожигать взглядом журналиста. Собираюсь сказать Мину, чтобы тот успокоился, но меня опережает Чанёль, который подходит к нему сзади и, обняв, что-то шепчет, после чего Сиумин извиняется за свою вспыльчивость и садиться на место. Он сидит с опущенной головой до конца конференции, после которой я даже не успеваю его поймать, чтобы узнать, что произошло. Вообще, сегодня какой-то странный день. Никто не реагирует на меня, что, конечно же, бесит, вот только, я совсем ничего не могу поделать. Даже на конференции, мне, как лидеру подгруппы m не задали ни единого вопроса. Это странно и ненормально, потому что на вопросы, вместо меня, отвечал Чунмён. Ничего не понимаю.

***

- Чанёль… мы понимаем, что ты не можешь его забыть, но, пожалуйста, не веди себя так… – Оказавшись в гримёрке, тут же натыкаюсь на всех ребят, которые устало сидят везде где можно. Бекхён крепко сжимает запястье Чанёля и продолжает говорить ему что-то, но почему-то я не слышу, хотя стою очень близко. – Я знаю, тебе больно, Чанёль, я прекрасно тебя понимаю и ребята тоже, но… Чанни, прошу, не будь таким, мне больно смотреть… я не хочу терять ещё и тебя. – Последние слова Бён проговаривает шёпот, а я лишь удивлённо смотрю на развернувшуюся сцену. О ком они, чёрт возьми, говорят? - Всё хорошо, не волнуйся за меня, Бекхёни. – Он улыбается и треплет уложенные волосы брюнета, отчего тот немного хмурится, но всё ещё продолжает держать Чанёля за руку. - Мы сходим к нему завтра… ты можешь подъехать позднее. – Проведя ладонью по щеке Чанни, шепчет Бекхён и отпускает его руку. - Эй, Чанни, что происходит? – Обеспокоенно проговариваю я, когда вижу слёзы Чанёля, парня, который не позволял себе часто плакать. - Всё хорошо, хён. – Он улыбается и, схватив меня за руку, выводит из гримёрки, вновь, под удивлённый взгляды ребят. Он выводит меня на крышу и лишь тогда отпускает руку, а потом разворачивается ко мне лицом, его глаза красные от слёз, а щёки до сих пор мокрые, поэтому, я поспешно стираю дорожки слёз и, больше не говоря ни слова, крепко обнимаю его. - Чанёль, не плачь больше. – Не знаю почему говорю это, но я не могу просто так смотреть на слёзы того, кто всех делает счастливым. – Если тебе больно, то рассказывай мне, я же твой хён, а значит обязательно выслушаю и помогу всем, чем смогу. – Шепчу ему в шею, стараясь так немного успокоить. Неважно, что за проблема, я всегда буду рядом с ним, ведь это Чанёль. - Я люблю тебя Ву Фань, очень сильно. – Его голос немного охрип, поэтому, я не сразу понимаю то, что он сказал, но когда до меня доходит смысл его слов, я лишь улыбаюсь и немного отстраняюсь, чтобы посмотреть ему в глаза. Вот только вместо блестящих и «живых» глаз, я вижу потускневший и пустой взгляд. В таком положении мы стоит несколько минут, после чего Чанёль не выдерживает и отчаянно поддаётся вперёд, оставляя на моих губах невесомый поцелуй. Но когда я никак не реагирую, он решается на следующий шаг и уже более ощутимо касается моих губ, своими, утягивая в такой тёплый и приятный поцелуй, от которого кружится голова, а сердце начинает бешено стучать. Мы разрываем поцелуй лишь потому, что воздуха становится слишком мало. Он отпускает голову, на что я лишь тихо начинаю смеяться. - Ты такой забавный. – Успокоившись, шепчу ему куда-то в шею, отчего Чанни вздрагивает, но не отходит, давая мне свободу действий. – Любишь? – Вспомнив его слова, продолжаю шептать я и тут же чувствую напряжение, которое проходит, как только он поднимает голову и смотрит на меня глазами, полными слёз. - Люблю! – Вскрикивает он и вновь хватается за меня, словно боится потерять. – Фань, ты ведь знаешь, что у тебя есть я, а у меня есть ты. Его голос дрожит, а руки трясутся, что немного пугает, поэтому я вывожу его с крышу, думая о том, что, скорее всего он замёрз. Вот только я совсем не догадываюсь о том, что дрожал он совсем по другой причине. - Я тоже тебя люблю. – Улыбаюсь и оставляю на его губах поцелуй, от которого кружит голову не только мне. – Не сомневайся, Чанни.

***

На следующий день, Чанёля я не видел, только записку, которая гласила о том, чтобы я ни в коем случае не ехал с ребятами. Я почему-то не предал этому значения, поэтому, как только все собрались в прихожей, я поспешил одеться потеплее. Они продолжали не обращать на меня внимания, что немного раздражало, но я вспомнил о том, что уже завтра мой день рождения, поэтому еле заметно улыбаясь, сел в самом конце небольшого фургона. Весь путь мы проехали в тишине, что было немного странно, но когда все вышли из машины, я замер на месте, не веря в то, что все они приехали на кладбище. Отчего-то сердце бешено застучала, а на глазах появились слёзы, которые мешали нормально видеть. Дышать стало почему-то больно, но я продолжал идти за парнями, которые неспешно двигались вперёд. Они тихо о чём-то говорили, но я вновь не смог уловить и слова, что злило. - Что мы здесь делаем? – Остановившись спросил я, но не получил ответа, что окончательно вывело меня из себя. Я уже собрался дать каждому из них по подзатыльнику, но рука остановилась до того, как я успел ударить Тао, который плёлся последним. - Здравствуй, Крис. – С болью в голосе произнёс Лухан и присел возле небольшой могилы. – Нет, Фань, здравствуй, Ву Фань. – Немного тише проговорил он, отчего мои ноги просто подкосились и я, не веря своим ушам, осел на землю. - Прости, что нас так долго не было. – Лёгкая улыбка появляется на лице Чунмёна, которой осторожно проводит рукой по моей фотографии. Слёзы продолжают течь, а сердце разрываться на части от понимания того, что всё это время, они не игнорировали меня. Они просто на просто не видели меня. - Ты, наверное, думаешь, что Чанёль не захотел приходить? Нет, это не так, просто он придёт немного позднее. – Улыбка пропадает и теперь Чунмён плачет, сжимая в руках амулет, который я подарил ему, при нашей первой встрече. Руку начинает сильно обжигать и из горло вырывается хриплый стон. - Мы тебя не забудем, хён, поэтому и ты нас не забывай, хорошо? – Дрожащими руками Сехун касается фотографии. – Всегда следи за нами оттуда и верь в то, что мы будем сильными. Прости, что я был таким непослушным макнэ и всё время подшучивал над тобой. Не обижайся, ведь ты всегда потом смеялся и обещал, что тоже подшутишь надо мной, хоть разок. - Знаешь, – парни спокойно садятся на землю и смотрят на надгробие, внимательно слушая Чена, – ты хороший лидер и довольно весёлый. Забавно, но фанаты почти никогда не видели всю твою сущность, но мы видели и от этого я чувствую себя немного счастливее. Хён, ты ведь знаешь, Чанёль до сих пор любит тебя. Он… у нас ощущение, словно ты всегда рядом с ним и что он именно с тобой разговаривает, а не с пустотой. Нет, мы не считаем его сумасшедшим, мы просто волнуемся и не только за него, но и за тебя. Отпусти… его… ведь он может просто сойти с ума… отпусти. - Фань! – Громкий и даже немного истеричный голос Чанёля раздаётся за спиной и я с трудом разворачиваюсь. – Прости, прости меня, Фань, прости. – Шепчет он, крепко обнимая меня и роняя горячие, как мне кажется слёзы. Ребята удивлённо смотрят в нашу сторону, но, кажется, они видят только Чанёля, который обнимает, по их мнению, пустоту. - Всё хорошо. – Слабо улыбаясь, шепчу ему и немного отстраняюсь, чтобы стереть с его лица мокрые дорожки от слёз. – Ну же, Чанёли, улыбнись мне, слышишь? Я не хочу видеть тебя таким грустным, поэтому улыбнись. – Стараясь не показать то, насколько мне плохо, проговариваю я быстро. - Не уходи. – Шепчет он, утыкаясь мне в шею и шмыгая носом. – Пусть они тебя не видят, я вижу, поэтому, не уходи, хотя бы ради меня. Не уходи. - Я не могу. – Чувствую слабость и прикрываю глаза, чтобы глубоко вздохнуть. – Ты же видишь, что с тобой происходит, думаешь это правильно, губить твою жизнь? – Тяжело вздыхаю и немного отодвигаюсь, заглядывая ему в глаза. Он потирает глаза руками, отчего на лице самопроизвольно появляется улыбка. Я тянусь к нему и завлекаю в поцелуй, передавая через него всё, что чувствовал и чувствую сейчас. Я уйду, чтобы ему было лучше, чтобы он жил, улыбаясь, чтобы он, наконец, смог вернуться к нормальной жизни. К жизни, где уже меня не будет. Перевожу взгляд на парней и замираю, видя в глазах каждого слёзы. Становится до ужаса тошно и я с силой сжимаю кулаки, царапая ладони своими ногтями. На дрожащих ногах подхожу к каждому из них и крепко обнимаю, надеясь, что они почувствуют это и, наконец, поверят в то, что Чанёль не сошёл с ума. - Ты ведь улыбнёшься в последний раз? – Подхожу к Чанёли и сажусь на землю, совсем рядом. Проходит долгих тридцать минут, после которых лицо Чанни озаряет счастливая и самое главное, настоящая улыбка, отчего на сердце становится очень тепло. Он снова тянется ко мне и крепко сжимает руку на моей талии. - Будь счастлив и никогда, слышишь, Фань? Никогда не забывай о нас, обо мне. Мы встретимся, скоро встретимся, ты главное жди. – Его голос дрожит, а на глазах вновь появляются слёзы, которые мне совсем не хочется видеть на его лице. - Бекхён любит тебя, глупый ребёнок, Чанёли. – Улыбаюсь и закрываю глаза, проваливаясь в приятную негу. Тело становится таким лёгким, словно я парю в небе… это так приятно.

***

- Всё хорошо. – Бекхён крепко вцепляется в футболку Чанёля, который, кажется, готов свалиться в обморок прямо сейчас. Его взгляд пустой, из-за чего Бекхён волнуется ещё сильнее. Остальные ребята стоят в стороне, понимая, что единственный, кто может помочь Чанёлю, это Бекхён, который до безумия влюблён в него. – Не плачь, я всегда буду рядом, а, Чанёли, только не плачь. - Спасибо. – Чанёль обнимает Бёна в ответ и утыкается ему в изгиб шеи. Из его глаз продолжают течь слёзы, которые беспрерывно капают на открытые участки тела Бека. Тот изредка вздрагивает, но продолжает обнимать Чанёля, зная, что без поддержки и любви, он просто исчезнет и будет лишь существовать, а не жить. - Ну же, Чанёли, не плач, улыбнись, как прежде. – Бекхён треплет его и так растрепанные волосы, понимая, что теперь он не оставит Пака одного, больше никогда. – Я всегда буду с тобой, всегда, поэтому, даже не думай убегать. – Шутливо говорит шатен, на что Пак еле заметно улыбается, чем вызывает у старшего писк умиления. – Понял меня, глупый Пак? - Да. – Немного хриплым голосом отвечает Чанёль и крепко прижимается к такому тёплому Бекхёну. Он постарается вернуть свою жизнь в прежнее русло. Обязательно постарается.