Странные

      На самом деле, Нанами было жаль его. Наверное, ей одной. Остальные поначалу считали странным чудака Гандама, потом начали посмеиваться, а в итоге вообще перестали обращать внимание на его выкрики.       Не раз она, проходя мимо, замечала, как он возился с хомячками, отрешенно улыбаясь, и бормотал себе что-то под нос. Разобрать слов Нанами не могла, но благодаря натренированному играми вниманию прочитала по губам: «Мне больше никто не нужен». Гандам повторял эти слова раз за разом, словно мантру, даже не замечая ее, и тогда-то Чиаки впервые поняла, насколько же он одинок.       Сначала она просто стала пытаться чаще с ним разговаривать, хоть собеседник из нее, откровенно говоря, был весьма так себе. Звала прогуляться по островам, если вновь замечала его одного. А потом и сама не заметила, как стала большую часть времени проводить не за игровыми автоматами в лобби отеля, а у него в коттедже. Конечно, остальные странно на них посматривали. Особенно Хината, то и дело огрызающийся на Гандама и переставший даже здороваться с ним по утрам. Нанами подсознательно понимала, почему же он на взводе, но доказать Хаджиме, что он ошибается, не могла. Тем более, что уже сама сомневалась в том, что общается с Танакой лишь только из жалости.       Настоящий Гандам был совсем другим. Он все так же пафосно и громко разговаривал, но время от времени, когда забота о Богах Разрушения занимала его больше, нежели собственный образ, его речь сменялась другой — тихой и мягкой, напоминающей Чиаки шепот первого осеннего ветра. В такие моменты можно было услышать от него много нового и зачастую неожиданного: например, что к одиночеству он все еще совсем не привык. Или что темноты боится, словно пятилетний мальчишка.       Может быть, именно поэтому тогда она все-таки решилась остаться. Уже сказала привычное «спокойной ночи, Танака», уже открыла дверь коттеджа, готовая переступить порог и отправиться обратно к себе, но что-то умоляюще-печально давило ей в спину, заставив обернуться напоследок. Гандам улыбался. Во все зубы, своей привычной напыщенной улыбкой, которой Нанами уже так просто не верила. Тем более, что его на удивление расстроенный, тот самый просящий взгляд, который она все еще остаточно ощущала промеж лопаток, никуда не делся.       — Ты не будешь против, если я переночую у тебя?       В ответ он лишь кивнул головой.       Это все было слишком естественно. Как будто далеко не в первый раз случалось. Сначала Гандам пытался устроиться в кресле, уступив Чиаки единственное спальное место, затем, после молчаливых уговоров — одними глазами — улегся на краю тесной полутораспальной кровати спиной к ней. Нанами несколько раз тянула к нему руки, порываясь обнять, но то и дело стыдливо их отдергивала, однако на пятый, кажется, раз уже не выдержала и все-таки дотронулась до его талии, придвигаясь поближе. И тут же почувствовала, как Танака медленно, словно не веря в происходящее повернулся к ней. Лица его Чиаки в темноте практически не могла разобрать, но и так, наверное, не успела бы — в следующие пару секунд губы Гандама осторожно, неумело, но так удивительно-нежно накрыли ее, заставляя остатки разума раствориться к чертям.       Единственное, о чем Нанами сейчас могла думать — о том, что теперь он никогда не будет одинок.