Неразрушимый мир

Автор главы: Mantis       Осознание себя возвращалось к Микеланджело пусть и медленно, но верно, вливаясь спасительным кислородом через маску и катетер в вене с таким нужным ему препаратом. Все как в тумане, он едва дышит и без эмоций впитывает понимание об окружающем, лежа на почти горизонтально разложенном кресле для гемотрансфузий, слабый и безразличный. Как он добрел до процедурной, провисая время от времени на руках у своих родственников, воспоминаний не сохранилось, но сейчас, с началом переливания крови, его состояние постепенно становилось стабильным, его перестало урывками утаскивать в темноту, и он определенно пришел в себя настолько, чтобы понимать чужую речь. Вот только говорить пока не мог, да и не сильно горел желанием. Все-таки, видеть и слышать всех пребывающими в тихой панике и стрессе, было слишком огорчительно, и Майк очень быстро стал ощущать себя самым гадким на свете существом, в очередной раз всех разочаровавшим и причинившим боль. Эта запоздалый стыд и злость на самого себя за свою слабость перед братом порядком отравляла черепахе эти долгие минуты, когда он еще был в компании своих старших родственников и Мона Лиза сердито ему выговаривала. С другой стороны, ну, а что он мог сделать? Если уж его организм предает в тот самый момент, когда в их не особо-то радостной жизни дела только начали налаживаться... Его бледная морда с запавшими потемневшими глазами попыталась изобразить раскаяние, но он был слишком слаб, чтобы мимика могла сейчас прийти на помощь и выразить всю глубину его переживаний, даже взгляд вышел до неприятного пустым и болезненным. Впрочем, может, так даже и лучше, иначе монолог ящерицы с ним мог бы растянуться на несколько более долгое время и его брат, который не мог не оценить его состояние, имел бы отличные шансы насмотреться на него вдоволь, как на дохлую лягушку, которых он отпрепарировал немало в свое время. А лежа здесь, не в силах пошевелить и пальцем, чтобы показать, что все не так скверно, как выглядит, Майк точно знал, что не хочет, чтобы Донателло этим шансом воспользовался и начал загонять себя в угол самобичевания, к чему всегда имел некоторую предрасположенность (хотя, конечно, до высот Леонардо в этом деле ему далеко). К счастью или нет, очень быстро Мона, а за ней и Дон, покинули процедурную, и теперь Микеланджело мог волноваться только о своих племянниках, нервозно мнущихся возле его кресла. Этим парнишкам не позавидуешь, они многое успели повидать в своей не такой уж долгой жизни, а уж своего дядю с разной степенью кровопотери, так уж особенно, но и им все-таки это не свалилось снегом на голову, но черт, чувак, они были детьми, и как бы Майку не хотелось теперь просто закрыть глаза и заснуть, он должен был внушить им надежду, успокоить страх. Мало кто мог хотя бы представить, какая боль сейчас пульсировала, резала, колола его тело в разных частях, и как его тянуло в небытие, но он должен был оставаться в сознании. Сердце лихорадочно билось в груди, подгоняемое инъекцией кофеина, и его начинал пробирать озноб, так что очень скоро кто-то из мальчишек притащил ему одеяло, старательно и бережно кутая крупное тело черепахи. Слышалась возня и характерный перестук коготков – это старина Кланк, Майк узнает его из миллиона, и слабая улыбка тронула болезненно бледные губы, когда мутант шевельнулся, поворачивая голову в сторону недовольного ворчания пожилого любимца. - Сани, не надо, - хотел попросить он оставить кота в покое, но кислородная маска проглотила все слабые звуки его речи, что все-таки вырвались из его горла. Еще немного возни и вот торжествующий племянник поднимает костлявого Кланка ему на грудь, с несколько заискивающей улыбкой заглядывая в лицо мутанта. Как бы плохо Майку не было, вид худого и испуганного питомца тронул его чуть ли не до слез – до чего мы дожили, а, приятель? Хотелось бы поднять ладонь и успокаивающе коснуться острых лопаток, но рука, касалась, весила тонну, к тому же, в ней был установлен катетер. А второй руки в наличии не было, увы. Рыжий кот, впрочем, был далек от сентиментальности, и только и норовил покинуть своего хлипкого хозяина, собрав длинными когтями под собой целые волны старого шерстяного одеяла. Майк не мог его винить, в конце концов, он был пожилым зверем и продолжать удерживать его силой было жестоко по отношению к такому давнему другу. - Спасибо, мальчик, - прошелестел он, когда Дани позволил рыжему обормоту таки спрыгнуть с груди черепашки, и мягко коснулся его ладони в ответ: - Бывало и хуже.       Тревога, сквозящая в лицах и голосах племянников, больно ранила Майка, но он мог пока лишь стараться как можно быстрее вернуться в норму, гадая, что же все-таки пошло не так. В животе словно медленно ворочались ножи боли, да и конечности по прежнему покалывало, но на лице черепахи не дрожала ни жилка – потеря крови и склонность к сокрытию болезни делали свое дело. Он ненавидел подобную черту в своих братьях, в себе же оттачивая до совершенства, и не мог пока определиться, как же ему расценивать такую же приобретенную привычку в Сани, который сейчас продолжал подбадривающе улыбаться, внося свою долю оптимизма, несмотря на изнуряющий страх за его жизнь.       Наверное, благодарность. - Тебе больше нельзя покидать убежище, дядя, – он перевел взгляд обратно на Дани, который, казалось, вкладывал в свой испытующий взгляд нечто новое, что заставляло в душе Майка скрестись чувству вины. – Ближайшую неделю, так точно, - пожалуй, он знал, о чем думал сейчас малец, и что именно прибавляло его голосу дополнительное давление. Наверняка винил себя, как Майк винил себя в том, что произошло, а ведь все-таки никто из них не был ответственен. Мутант, несмотря на переполняющую его вину и стыд все равно продолжал мысленно недоумевать. Он мирился с этой болезнью больше восьми лет и, как ему казалось всегда, научился жить с ней, чувствовать, вовремя купировать приступы. Иногда случались спонтанные, ничем не спровоцированные приступы, но в остальном он вполне справлялся. Домочадцы считали, что он относится слишком несерьезно, недооценивает затаившуюся в его костях смерть. Но это было не так. Болезнь говорила с ним. Иногда казалось, что он ощущает, как она расползается, как грызет изнутри его кости, как раздувает орган от внутреннего кровотечения, как растет давление внутри суставов. Но лекарства неизменно помогали. Он знал все оттенки ощущений, сопутствующих кровотечениям, он знал, когда может без препарата, а когда нужна дополнительная доза. Порой казалось, что внутри него призрак, шевелящий его костями вместо него. Казалось, он ощущает его скольжение сквозь его мышцы и нервы. И почти всегда ему казалось, что вирус не просто живет в нем, а обладает в каком-то роде своим сознанием. Что он не просто белковый робот, а что-то большее. Иногда он чувствовал эту враждебную сущность в себе, неспособную занять его место и управлять его телом. Даже сейчас, когда он был на волосок от гибели, вирус ничего не мог поделать. Только заставил его упустить шанс получить лекарство как можно быстрее, только и всего. Совпадение? Ломота в костях усилилась, и Майк с неожиданной силой сжал ладошку Дани, хмурясь словно бы от его слов. Сделав глубокий вдох, он прикрыл глаза и с трудом поднял руку, чтобы убрать с морды кислородную маску: − Не куксись, парень, прорвемся. Я почти уверен, что Дон сделает это для меня. Я бы точно сделал, - все так же тихо произнес он, раскрывая покрасневшие глаза и упрямо впиваясь взглядом в вишнево-карие глаза племянника. Майк бы не был черепашкой-ниндзя, не дели он беды на четверых. Это было частью его воспитания, частью их жизни и их противостояния. Никто из них не умел рассчитывать только на самого себя, они просто не могли так жить. Хотя бы тогда, в пору их веселой юности, когда «команда» означала не только их способ боя. Нет, Майк был полностью уверен в любом своем брате, как в самом себе, и у него не возникало никакого желания мешать брату помочь ему. Он хотел скрыть свою болезнь до поры до времени, просто дать гению время освоиться, только и всего. И конечно, он не будет против того, чтобы тот приложил немного своего гения на решение его гемофильной проблемки. Почему бы, собственно, и нет? Он красноречиво посмотрел на ополовиный пакет с кровью, которую ему, собственно, и вливали. - Дон? – не то, чтобы он сомневался, но в момент, когда его только сюда привели, а у донора брали материал, он самую малость «отъехал» и не был уверен в том, что точно знает, кто лежит на соседнем кресле. Легкая гипоксия мозга, да и сам гений не так уж давно вернулся, чтобы на пороге обморока Майк мог вспомнить именно его. Ну, его можно понять, все-таки такие моменты бывали редко и уж Дона обычно рядом точно не бывало. Его вообще не было. Все эти десять лет. К его присутствию, на самом деле, еще надо было привыкать, и не только мальчишкам. Одной однорукой черепахе тоже, к примеру, не так уж просто.       Сани с улыбкой кивнул и без необходимости поправил висящий мягкий пакет с кровью. Майк вновь вздохнул, внутренне испытывая и облегчение и вину. Дону эта кровосдача сейчас тоже не в тему, как ни крути. Сможет ли он когда-нибудь отплатить своим любимым за все, что они ради него делают? И будет ли достаточным то, что они делают? Против воли мутант на мгновение цепенеет от страха смерти, главным образом, в одиночестве. Он уже когда-то был на краю, и все сопутствующие ощущения сохранены в неприкосновенности, чтобы в любой момент наполнить его душу холодом и отчаянием. И все же, тогда у него был шанс, и он им воспользовался. Он не захотел умирать, не захотел превратится в ходячий инфицированный труп, ему просто нельзя было умирать, он был незаменим, и он сделал все, чтобы выжить. Несмотря на то, что мстительный вирус не дал возможности наслаждаться здоровьем, сделал его зависящим от родных. Да, теперь они, своего рода, квиты, они нуждались в нем, а он в них. Вот только его зависимость была куда глубже, как следствие болезни. Хотя, до сегодняшнего дня все, казалось, было под контролем. Он был в месте, которое было самым безопасным в городе. Он был среди родных, рядом с медиком семьи, той, кто спасла его тогда, в самый кризисный момент жизни. И все же сейчас, он снова едва не умер, пусть и в окружении родных, как бы это не облегчало его страх. Если задуматься, это чудо, что все произошло при гении. Судьба к нему еще так благосклонна, но сколько еще раз она сможет отвести беду? Майку не хотелось умирать, никогда. Близость смерти вызывает вовсе не тот прилив адреналина, что экстрим или хорошая драка. Он никогда не мог настолько близко по своей воле приближаться к ней, как Рафаэль, который, кажется, специально ходит по лезвию, наслаждаясь дыханием костлявой в свою шею. Возможно, его мнение переменится, как только вирус запустит свои щупальца внутрь его тела, как Майку. Возможно, это происходит прямо сейчас. Возможно, где-то в лабораториях Бишопа нашли более интересное применение слепому Леонардо. Возможно, сейчас Дон расправляется с Моной, запускает вирус в ее разорванное горло… Возможно, сейчас его собственные нервные клетки предадут его, начнут выполнять чужие приказы, заставят тело встать с койки, ухватить за голову первого попавшегося под единственную руку племянника..       Калейдоскоп жутких картин разбился стоило руке соскользнуть вниз, с кресла-койки. Майк дернулся, испуганно распахнув глаза и уставившись в потолок. С болью в мышцах поднял руку обратно и уложил поверх одеяла. Проклятые кошмары, стоит только моргнуть чуть дольше... − Куда они ушли? – с напряжением, торопливо спросил он, облизнув пересохшие губы. Сани, придвинувший к креслу табуретку и устало устроившийся локтями на краешке койки, едва приподнял мордашку, большими влажными глазами глянув в бледное лицо дяди. И отвел взгляд, без особого интереса покосившись на почти пустой пакет. Скоро процедура завершится, и Майк сможет покинуть это место, а ребята навести порядок. Если, конечно, его так просто отпустят из медицинского отсека, в чем мутант искренне сомневался. Желание удрать потихоньку нарастало. Умирать он уже перестал и просто ненавидел ситуации, в которых совершенно был беспомощен. А еще, он ну просто копчиком чуял, что ему не дадут спокойно отлежаться, попивая чаек и кушая яишенку. − Ну, я полагаю, эм, поговорить? - с легкой нервозностью в голосе пробормотал мальчишка, пока его брат по-прежнему напряженно маячил возле двери, то ли пытаясь уловить звук чужой речи, то ли просто ожидая, когда мать вернётся, снимая с него хотя бы кусочек ответственности. То, что парень едва ли не сгибается под ее тяжестью, очевидно, и Майк остро сочувствовал этой его черте характера. В этом было что-то фамильное и, в то же время, приобретенное, возможно, от Лео? В любом случае, счастья это никому не приносило. На самом деле, видя напряженно вытянутый хвост Дани, Майк мог лишь гадать, насколько сильно мальчик себя изводит. Ведь повод для этого имеется, Микеланджело сам ему его щедро предоставил... Как это для него типично, совершать ошибки и волей-неволей взваливать ответственность на чужие плечи. Не потому, что ему так хочется и так удобно, а потому что это делают за него добровольно, порой не спрашивая мнения, что только сильнее раздражает, а порой и ранит. Вот только внушить своим «благодетелям» понимание этого очень сложно, порой просто невозможно. − Сани, дружище, - проговорил он, ласково посмотрев на племянника и улыбнувшись, - Не мог бы ты принести немного воды? – пить ему действительно очень хотелось, так сильно, что уголки губ начинали трескаться, а поставить ему физраствор для ликвидации обезвоживания пока было некому. Кроме того, он просто хотел поговорить с Дани наедине, объяснить ему, что ничьей вины в произошедшем нет, и его тем более. Если кто и виноват, то сам его дядя, потому что болван и проморгал очевидные признаки. Надо было это донести до него как можно быстрее, потому что..потому что Майк чувствовал, что это более чем необходимо. − Лучше я! – неожиданно вклинился Дани, отлипая от двери и сурово сдвинув брови, заставляя Сани растерянно замереть на месте. Видимо, мальчишка так же почувствовал, что сейчас его будут переубеждать, и решил, что его личные умозаключения в этом не нуждаются. Жаль, Майк не мог ему помешать, так что, воспользовавшись близостью выхода, Дани быстренько ускользнул наружу, оставив Сани в позе прыгуна с мостика, с приподнятой попой и вытянутым хвостом, с руками на кушетке. Последний только и смог, что вздохнуть и устало прикрыть веки. Резь в животе и не думала пропадать. − Вот черт, - тихонько таки шепнул он, огорченно поведя плечами. Откровенно говоря, просто лежать становилось все более и более некомфортным занятием. Поразительный покой и расслабленность начинали пропадать, замещаясь растущей нервозностью и импульсивными желаниями двигаться, несмотря на боль. Впрочем, и слабость никуда не делась, но Майк все равно не мог избавиться от навязчивой потребности шевелиться, напрягать отдельные группы мышц. Казалось, внутри него во всю ползали муравьи. Должно быть, все дело в крови, которую ему влили. Организм Дона сам пребывал в стрессе, неудивительно, что его кровь могла вызвать реакцию у реципиента, обычно спокойно реагирующего на дозы от других братьев. Ну да это мелочи, которые можно купировать. − Да ладно тебе, дядя, - улыбнулся Сани, завозившись с капельной системой. Перекрыв капельницу, он снял пустой пакет и отсоединил от катетера, закрыв колпачком, - Хочет, пусть идет. Небось, маму проведать… убедиться, что все в порядке. – неловко закончил он свою мысль и отправил использованную систему в мусор. Майк что-то неразборчиво промычал, полагая, что причина вовсе не в этом. Он уже был близок к тому, чтобы спустить ноги с кресла и попробовать пройтись, размяться, но тут дверь распахнулась, вынудив его едва ли не подпрыгнуть на место и лечь обратно, думая, что это Мона и ей точно ой как не понравится его намерение... Вместо ожидаемой ящерицы в комнату быстрыми шагами вошел Дон, держа в ладони стакан с водой. Майк успел увидеть за его плечом метнувшегося мимо распахнутой двери Дани, но и рта не раскрыл, как брат уставился на него до жути внимательным взглядом и практически толкнул стакан ему в лицо. «Злится», - уныло подумал Майк и даже чуть вжал голову в плечи, с виноватой усмешкой перехватывая стакан рукой. Сделав глоток, он почти сразу опустил ладонь на грудь и отвел взгляд, избегая Дона, как это водилось всегда, когда он получал какую-нибудь травму по своей дурости. В этот раз, случай, конечно, другой, но, надо думать, Дона весьма напрягает то, что ему ничего не сообщили. А когда Донни играет с тобой в доктора, будучи не в духе, это чревато неприятными ощущениями как минимум. И Майк словно перенесся в то время, сейчас нервозно сглатывая и не зная, куда деться от его взгляда. − Как ты себя чувствуешь? – наконец ровно, с нотками беспокойства, спросил его Донателло, критически оглядывая и подступая ближе с небольшим фонариком, отбирая стакан от греха подальше на стол. Сани каким-то шестым чувством ощутил, что самое время найти братца, и, чмокнув Майка в щеку, шустро умчался, оставляя его наедине с отцом. Майк же ощутил себя тем самым шкодой, каким он был еще в то время, когда Дон действительно был с ними и лечил их. Очень виноватой шкодой, которому сейчас выскажут все. − ...неплохо? – хрипло и тихо полувопросительно ответил он, предпринимая попытки подтянуть одеяло к подбородку. Его самочувствие определённо улучшилось с их последней встречи, но, ясное дело, не слишком-то соответствовало нейтральному «неплохо». Дон нагнулся, чтобы посветить ему в глаза, проверяя рефлексы и, быть может, состояние органов зрения. Кто знает, как могла на них сказаться системная геморрагия. Майк проблем с глазами не ощущал, но был совсем не против этой проверки. Одного слепого в семье более чем достаточно. Кроме того, так можно было спокойно оценить состояние самого брата. Дон казался прямым, как будто проглотившим аршин, спокойным, но его движения выдавали тревогу. А еще, от него едва слышимо пахло виски. Микеланджело улыбнулся, поняв, что брат с Моной совсем недавно слегка выпили, видимо, разговор был тяжелым. Дон вновь пронзительно посмотрел прямо ему в глаза и улыбка больного разом увяла. Следующее, что решил сделать Дон, помимо осмотра, это измерение давления. Майк искренне ненавидел эту процедуру, но послушно вытянул руку, пока брат надевал на него манжетку, а после терпеливо ожидал результата, в молчании слушая попискивания прибора. Это гадское чувство давления на руку в чем-то было сходно с той лихорадкой, что мучила его после ампутации руки. Отвратительно. Дон мерил трижды, каждый раз хмурясь, а Майк терпел, наблюдая за ним. Это, хоть и вызывало в нем опасения, все же было донельзя увлекательным, все-таки он не видел брата столько лет, и возможность вот так вот попялиться на него за эти дни, возникала редко. Всегда были какие-то свои дела, так что он сейчас наверстывал упущенное, почти не моргая разглядывая Дона, запоминая его новый облик, сильно отличающийся от того, каким он его помнил все эти годы. Возможно, гению это было и неприятно, но он сам сейчас делал, считай, то же самое, бесстрастно собирая его физиологические показатели. Майку становилось все более неловко, пусть чувство вины хотя бы временно ушло. Тем не менее, лежать бревном ему окончательно надоело, а «муравьи» в его теле и не думали прекращать мельтешение, усиливая желание встать. Но, конечно, он понимал, что не готов сейчас стоять, давление слишком низкое, и ему будет плохо. Но хотя бы сесть-то можно? И он все еще не отказался бы от пары добрых глотков воды. − Ты не против, если я..? – вместо продолжения Майк потянулся к столу и, едва не потеряв равновесия, вцепился пальцами в стакан, торопливо подаваясь назад карапаксом, чтобы утянул его за собой обратно на кушетку. Мда, не лучшая идея для того, что буквально минут сорок едва не представился в прихожей. Майк, тем не менее, оптимистично улыбался, словно не было никакой натуги в его движениях, хотя чуть дрожащая рука несколько смазывала это впечатление. − Не будь таким хмурым, бро, тебе не идет, - сделав пару жадных глотков и утомленно опустив руку на одеяло, попросил Майк, − Я в норме, чувак, - как можно более уверенно, с доверительными нотками, сообщил он брату, даже рискнув ему подмигнуть. Внутри в очередной раз будто ножами прошлись, заставив его на мгновение замереть с гримасой на лице. Тихонько выдохнув, он беспокойно заерзал, садясь. Может, это и не лучшая идея, но он просто не мог больше претерпевать все эти процедуры, по прежнему молча и лежа. Подошел черед мерить температуру и, слава богу, Дон не решил из мстительности использовать термометр ректально. Без парочки плоских шуточек бы не обошлось, но вряд ли Дону хотелось слышать нечто подобное в данной ситуации. С ангельским смирением на морде, Майк держал во рту положенное время их старенький электронный термометр. Наконец, он пикнул, подавая сигнал, и Дон выхватил его так, словно это кусок его пиццы, не меньше. Майки же утомлено откинулся на кресло так, словно претерпел самые страшные муки ада. − Жить буду? – с тенью насмешки спросил он, не глядя на брата. Что-то он больно тихий, и это одновременно успокаивало Майка, вселяя в него неуместную веселость, и пугало, словно затишье перед бурей, − Можешь что-нибудь сделать с этим? – он осторожно почесал шею, и Дон должен был заметить мелких размеров участки сыпи, то тут, то там виднеющиеся на его побледневшей коже. Незначительный побочный эффект от переливания, его можно было купировать с помощью антигистаминных средств.       Когда большинство процедур были завершены, Майк, наконец, решился. − Дон? Дон, - тихо позвал он, расслабленный и спокойный, - Мне правда жаль, что тебе пришлось так узнать об этом, - он замолчал, прямо глядя на брата. Немного колебаний и он продолжил: − Этого не должно было произойти. Мы бы сказали тебе..я бы сказал. Просто, тебе нужно было время, и я, честно, не видел причин для спешки. Прости, что все вот так на тебя свалилось, - Микеланджело искреннее сожалел, и не только потому что всем пришлось пережить такой шок, но и еще потому, что все равно сейчас немного, да лукавил. Для его же блага. − Помоги, пожалуйста, дойти до моей комнаты, бро, - позже попросил он, более уверенно садясь на кресле-кушетке. Сыпь проходила, боль внутри тела утихала, и мутант теперь ощущал гнетущую усталость и потребность во сне. Дон вроде как выяснил, что все с ним обещает быть нормально, поэтому, почему бы ему не поспать в его же комнате? Все-таки, это помещение угнетало. Впрочем, немудрено, это ведь был их медицинский отсек, операционная, процедурная, как угодно можно назвать. Нежилое помещение, полное терпких, сильных запахов лекарств. Здесь он не мог в полной мере расслабиться. Добившись угрюмого согласия, мутант закинул руку на плечи Дона и поднялся, стараясь двигаться увереннее, чем чувствовал. Путь до комнаты прошел достаточно мирно, лишь в ушах у мутанта начало шуметь и темнеть в глазах, но это уже на самом пороге. Опустившись в постель, он пробормотал, вцепляясь в руку Дона, едва видя его в темноте, обморочно прикрывая глаза: − Спасибо, что вернулся, - и, едва коснувшись головой подушки, вырубился.