Прощай, старый друг

Боль. Боль пронизывала каждую клеточку его тела. Аргайл даже закашлялся, когда попытался подняться с пола и сесть. Вокруг все было усыпано каменной крошкой, колющей обнаженные мышцы. В воздухе видал запах пороха, смешанный с солоноватым привкусом крови. И тишина, давящая на голову. Гуль сел, облокотившись на каменную стену, и попытался воспроизвести в памяти недавние события. Ребра захрустели: сломаны, как и левая нога, согнутая под странным углом. Он сжал зубы, чтобы не закричать, хотя зачем — в пещере ни души. —Дэшвуд, ты влюбленный идиот,- прошептал он, вспомнив, что привело их с другом сюда. Ну конечно, та девушка, Пенелопа. Дэшвуд в нее влюбился, спас от работорговцев и супермутантов, хотя насчет работорговцев стоит подумать кто, кого спас, а затем как истинный рыцарь повел ее в самый безопасный город на пустошах. Идиот. Аргайл сразу заподозрил неладное: в ее словах, уж слишком они были сладки, в ее жестах, уж слишком осторожны. Да и из «ящика» так просто не сбежать, если у тебя нет ключа или на худой конец сильных рук. Аргайл даже рассмеялся, вспоминая, как девушка убегала от пары кротокрысов, или с каким презрением смотрела на мясо радтараканов. Но ребра опять застонали, заставляя его согнуться от боли. Он осмотрелся, насколько это позволяли ранения: никого, работорговцы захватили всех. Из-за них. Нет, из-за него. Он не сумел переубедить этого твердолобого Дэшвуда, не сумел спасти всех этих людей. Они не заслужили такого, пусть иногда были жестоки даже с друзьями. Гуль еще раз осмотрел свои раны: переломы ребер и ноги, а так же пара пулевых ранений в правую руку. С такими ранениями ему даже не выбраться, не говоря уже о жизни, точнее о выживании на пустошах. Он выдохнул, снова прислонился спиной к камню и посмотрел на свод пещеры. Ему вспомнились ночные разговоры у костра, когда время течет медленно, а звезды ярко сияют над головой. Дэшвуд, засыпающий на ночных дежурствах, оставляя их без охраны. Дэшвуд… Где он теперь? Не попал ли в лапы работорговцев? Гуль попытался подняться на руках, как вдруг грудь пронзила сильная боль. Он закашлялся и рухнул на бок. Воздуха стало не хватать, Аргайл сжал зубы. Сердце, словно маленькая птичка, застучало о грудину. В глазах резко потемнело. Гуль достал из кармана большеголового пупса — подарок Дэшвуда, кажется, прощальный. Он поставил его рядом с собой, смахнул со щеки слезу. —Надеюсь, что ты найдешь себе еще приключений, шеф,- слова застряли в горле. Он закрыл глаза, чувствую новую острую боль в груди — осколок ребра, словно нож, разрезал сердце. Гуль в последний раз улыбнулся. Мужчина устало шагал сквозь выжженную солнцем пустошь. Его плечо было замотано кусками рубашки, уже пропитавшимися кровью. Он шагнул к невысоким деревьям, дающим хоть какую-то тень. Дэшвуд положил дробовик на землю, сел рядом и, вытащив из рюкзака бутылку воды, жадно припал к ней. Затем он по привычке протянул ее кому-то, но устало вздохнул, бессильно опустив руку. —Прости меня, старый друг, я все испортил. Он поднялся на ноги и зашагал к ближайшей станции метро. Он не знал, сколько провел в пути под землей, но когда распахнул ногой проржавевшую решетку и увидел знакомый взгляд, улыбнулся. —В чем дело, турист?- Уиллоу усмехнулась, давя сигарету ногой. —Я решил завязать с подвигами, я слишком часто ошибаюсь, а другие не должны страдать. Надеюсь, у вас здесь найдется местечко для Смельчака?