Плохая Курама

      Шестилетний мальчик жил один. Никто не понимал, как такое возможно, и почему его не сдали в детский дом, но по приказу Хокаге, все было так, как было. Хирузен считал, что такая жизнь будет некоторой альтернативой Корню АНБУ, с чем, в принципе, согласились все старейшины, кроме Данзо — никто не хотел усиливать и без того слишком могущественную независимую военную структуру. Одиночество и нападки сограждан должны были закалить мальчишку, придать ему стрессоустойчивость и полную самостоятельность. Если же джинчуурики выйдет из под контроля — за ним постоянно следил кто—то из АНБУ, специализирующихся на фуиндзюцу.       Наруто, как всегда, проснулся ранним утром, чтобы сходить в магазин, пока жители деревни спали. Позавтракав раменом быстрого приготовления, приняв душ и одевшись в серую футболку с синими шортами и синими же сандалиями, блондин вышел на улицу. Пыльная дорога встретила его полной тишиной, мальчишка побежал за продуктами. Избегая всех немногочисленных прохожих, мальчишка вышел на финишную прямую — темную подворотню, за которой горела вывеска 24/7.       К большому несчастью, за мусорным баком тусовались трое пьяных в зюзю парней лет шестнадцати, не просыхавших всю ночь.       - О, смотрите, да это же наш лисеныш... - Наруто застыл от ужаса и начал медленно пятиться.       - Иди сюда, пиздюк! - худощавый пьянчуга в три шага настиг кинувшегося наутек мальчонку и поднял на вытянутых руках.       - Отпустите!!! Пожалуйста!!! - мальчишка заплакал.       - Давайте научим этого лисеныша уважать старших... - огромный кулак нанес сокрушительный удар по ребрам малыша, три из них с хрустом сломались. Наруто закричал.       - Заткни пасть, сучонок... - следующий удар переломил руку мальчика, как тростинку, когда он прикрыл ей лицо. Узумаки завизжал, как резаный, с ужасом уставившись на окровавленную кость, торчащую из плоти.       - Я сказал заткнись! - третий удар сломал челюсть ребенка и выбил его в подсознание.       - СТОЯТЬ! - заорал человек в маске АНБУ, спрыгнувший с крыши дома. Пьяницы в ужасе разбежались, шиноби подошел к телу и взвалил его на плечо, отправившись в госпиталь.       - Чертов лисий выкормыш, стоит отойти отлить, как эта тварь влипает по самое небалуй. Как это проблематично... Когда же он наконец сдохнет? - АНБУ мечтательно закрыл глаза, прыгая с крыши на крышу — это было бы просто замечательным подарком для усталого шиноби.       Наруто очнулся в темном подземном помещении, по щиколотку заполненным водой. Чудовищная боль исчезла, мальчишка побрел вперед, размышляя над случившимся.       - Почему?! За что?! Что я им сделал? - вопросы повисли в тишине. Курама услышала тот звук, который уже отчаялась услышать — шлепки ног по воде. Лисица сделала то, чего не делала уже несколько веков — она сменила облик, превратившись в прекрасную девушку с лисьими хвостами и ушами. Оглядев пушистые принадлежности, демонесса зажмурилась, напыжилась и скрыла их с помощью хенге. Дзюцу простых людей давались ей нелегко, отчего требовалось постоянное умственное напряжение, чтобы их поддерживать. Лисица решила действовать хитростью - малышу шесть лет, его мать я с наслаждением размазала по земле, значит, ничто мне не мешает ею притвориться и заманить сучонка в клетку, и тогда, я наконец вырвусь отсюда.       Мальчишка вошел в темный зал, пополам перегороженный железными прутьями. Курама коварно ухмыльнулась и вышла на свет.       - Кто ты?! - пораженно спросил парнишка.       - Я твоя мама, помоги мне, сынок, открой эту клетку, - изо всех сил изображая муку в голосе проговорила лисица.       - МАМА!!! Мамочка... - мальчишка кинулся к девушке, Курама мечтательно зажмурилась, представив, как она разорвет сочное тельце на кусочки и будет медленно жевать такие сладкие мясные волоконца. От таких мыслей, Кьюби потеряла концентрацию и хенге слетело, мальчишка замер в нескольких метрах, с ужасом уставившись на мохнатые лисьи атрибуты.       - Почему ты остановился, сынок? - лисица заметила свои хвосты, зашипела, сменила облик и кинулась на решетку. Огромная когтистая лапа обрушилась на каменный пол в паре сантиметров от Наруто, мальчик завизжал и побежал прочь. Курама вцепилась зубами в железный прут и ожесточенно скребла каменный пол огромными когтями оставляя на нем глубокие борозды.       - ТВАРЬ!!! МАЛЕНЬКИЙ ГАДЕНЫШ!!! ИДИ СЮДА, Я СОЖРУ ТЕБЯ!!! - заревела лисица вслед удаляющейся свободе.       - Прошу... - Курама всхлипнула и свернулась в позе эмбриона в мокрой клетке, обхватив хвосты лапами.       - Почему ты не можешь просто сдохнуть?! Почему? - из красных глаз потекли ручьи слез. У Курамы уже не было сил бесцельно биться о холодный металл, это продолжалось уже больше века, все это время она была заперта самыми изощренными способами. Ее распинали на каменном шаре, ее сковывали цепями, ее кидали в мокрые клетки, ее ненавидели, ее били, ее унижали, у нее отобрали все — силу, свободу и радость в жизни.       - НЕНАВИИИЖУ!!! - провыла лисица.       Я много прошу? Неужели так сложно давать мне пару шиноби раз в месяц? Я же погибну от голода! Тупые людишки, почему вы такие тупые? Почему вы просто не признаете мою власть? Я бы никогда не повелась на кошелек звонких монет, я бы все делала правильно, по совести. Нарушил закон — стал моим обедом, стал героем — получил награду. Это было бы правильно, всем было бы хорошо. Но нет же, надо сопротивляться, нужно причинять боль и мне, и себе!       Наруто очнулся в госпитале через три дня, его раны уже затянулись, чакра Кьюби инстинктивно лечила и оберегала своего носителя, несмотря на желание своего источника сожрать, переварить и испражниться этим самым носителем. Медсестра, протирающая подоконник, презрительно скривилась, когда ее взгляд упал на небесно голубые глаза.       - Что, лисеныш, очнулся? Вали отсюда!       - Почему вы называете меня лисенышем? Что я такого вам сделал?! - завопил мальчишка, у которого уже не было сил сдерживаться. Медсестра сконфуженно надула щеки — Хокаге всем строго настрого запретил рассказывать джинчуурики о его квартиранте.       - Ты, маленький засранец, жрешь нашу еду, пьешь нашу воду, тратишь наши лекарства и дышишь нашим воздухом, хотя ты уже здоров. Пошел вон, пока я не расшибла твою поганую башку вот этой самой табуреткой! - медсестра взяла в руки указанный предмет мебели и угрожающе двинулась на мальчонку, тот в ужасе вскочил с койки и сиганул в окно, благо, это был первый этаж.       - Чертов Кьюби, чтоб у тебя хрен отсох, проклятое животное! - в сердцах крикнула убегающему парнишке медсестра.       - Мамочка... Папочка... Мне вас так не хватает... - девушка всхлипнула, вспомнив тот день, когда ее родители навсегда исчезли в глотке чудовища. Почему эти старые ублюдки, которые стоят у руля, не прикончат эту тварь? Почему он свободно разгуливает по городу, словно ничего не произошло? Медсестра в сердцах пнула табуретку и вышла из палаты.       Наруто расслышал последние слова медицинского работника. Кьюби? Кто такой Кьюби? Может быть, дело в нем? Нужно разобраться... Не могут все люди быть злыми и ненавидеть меня просто так, на все есть причина... А может... Эта тварь внутри меня и есть Кьюби? Шокированный парнишка замер с занесенной ногой. Это все объясняет! Нужно срочно спросить об этом старика Третьего...       Мальчишка побежал в резиденцию Хокаге. Секретарша окинула его полным ненависти взглядом, но не стала препятствовать — Хирузен приказал ей впускать демона без лишних расспросов. Наруто вежливо улыбнулся и легонько поклонился, лицо девушки скривилось — она бы своими руками придушила эту тварь, шесть лет назад спалившую ее дом вместе с новорожденным сыном, если бы не приказ Третьего. Узумаки тяжко вздохнул и пошел в кабинет Хокаге.       Постучавшись и протиснувшись в дверь, мальчишка увидел старика Третьего с его любимой трубкой в зубах. Хирузен поднял на мальчишку тяжелый взгляд, но, увидев, что это сын Четвертого Хокаге, стыдливо опустил взгляд в пол. Минато хотел, чтобы Наруто считали героем, он и был героем, который спас деревню от Кьюби, который удерживал его в себе и защищал тем самым каждого жителя Конохи. Хокаге был в курсе недавнего нападения на маленького мальчика, джинчуурики едва не погиб, трое парней избили до полусмерти маленького ребенка. На что только не способен человек, потерявший близкого, особенно в состоянии алкогольного опьянения. Тем не менее, гибкая психика ребенка подстраивалась под жестокое давление со стороны окружения и Наруто оставался все тем же добрым, неискоренимым оптимистом, каким был его отец.       - Привет, Наруто.       - Здравствуйте, Хокаге-сама.       - Оставь весь этот официоз... Ну, с чем пожаловал?       - Меня снова избили...       - Я уже приказал наказать виновных.       - Возможно, это не их вина... - глаза старика удивленно расширились.       - Когда я потерял сознание, я попал в какое — то мокрое подземелье... - Хирузен подобрался к столу и напрягся.       - Там за решеткой была девушка, она сказала, что она моя мама... - Кушина?! Но как такое возможно...       - Когда я подошел к клетке, у нее появились лисьи уши и хвосты, я испугался и остановился. Она превратилась в огромного монстра и попыталась сцапать меня, - Е**** в рот... Секундочку, но Кьюби же лис, а не лиса! Хотя кто их разберет этих биджуу, никто ведь не полезет к ним между лап, чтобы понять, самец это или самка. В целом, особо это ничего не меняло, разве что, нужно было усилить печать.       - Тебе это приснилось, - уверенным тоном изрек старик.       - Но в больнице на меня набросилась сумасшедшая медсестра с табуреткой и назвала меня Кьюби!       - Ты сам ответил на свой вопрос, она сумасшедшая. Такое случается, особенно в наше время.       - Я понимаю... Старик, почему все ненавидят меня?       - Я не знаю, Наруто. Но твои родители любили тебя всем сердцем, они верили, что ты станешь сильным и сможешь преодолеть все трудности, став достойным шиноби и хорошим человеком. Храни Волю Огня в своем сердце и тебя обязательно признают.       - Аригато, Хокаге-сама. Тогда, я пожалуй пойду.       - Иди с богом, малыш.       Наруто вышел из резиденции и направился к себе домой. В тот же вечер к нему явились АНБУ и усилили печать, сделав проникновение в подсознание невозможным для Наруто, по крайней мере, на ближайшие несколько лет. Валяющаяся в темной меланхолии Курама лишь лениво лягнула лапой стальную решетку, почувствовав изменения в печати. Она все равно ничего не могла сделать, потому накрыла морду хвостами и залилась горькими слезами.. Каждую ночь, Узумаки рыдал в подушку, стеная о погибших родителях и таком реалистичном сне, всколыхнувшем и многократно усилившем в маленькой душе невероятную боль, которую мальчик всю жизнь старался подавить. Мальчишка поверил старику и продолжил влачить свое жалкое существование, живя на пособие для сирот и питаясь всякой дрянью быстрого приготовления.