Плохая Курама

      Наруто выглядел как человек, лишившийся смысла жизни. Он перестал разговаривать со своими боевыми товарищами, полностью замкнувшись в себе. Какаши начал беспокоиться не на шутку — как бы ученик не повесился с горя. Любая попытка обсуждения Кьюби едва не заканчивалась рукоприкладством со стороны джинчуурики, потому джонин и генины оставили его в покое.       - Какаши-сенсей, но это же ненормально! - возмутилась Сакура.       - Представь, что Саске проломили голову, и он лежит в коме, - куноичи вздрогнула и помотала головой.       - Понимаю...       - Возможно, он хоть немного оправится после установки протеза. Ну а если Кьюби очнется, то вопрос решится сам собой. Правда, тогда появится куча новых...       - Но вы же справитесь с ней, Какаши-сенсей? - ничуть не сомневаясь в учителе спросила куноичи. Пыжащийся рядом Учиха злобно фыркнул — он и сам без проблем справился бы с этой шваброй, если бы не добе.       - Надеюсь, Сакура, надеюсь... - седовласый тяжко вздохнул и продолжил путь.       Крайне символично, на девятый день путешествия, случилось чудо. Веки Девятихвостой задрожали и явили миру алые глаза с вертикальным зрачком. Лисица в первую очередь увидела спящего Наруто, сидящего у нее в ногах. В его руке была кружка с чакрой, полная кадка которой стояла на полу возле кровати. Неужели он ухаживал за мной после того, что я с ним сделала?! Кьюби лишь двинула хвостом, но голубые глаза тут же распахнулись и с неверием уставились в кроваво-красные. Рот джинчуурики приоткрылся от глубокого шока, пальцы руки непроизвольно разжались, кружка с грохотом разлетелась от удара об пол.       - К-курама-чан... - дрожащим голосом прошептал блондин.       - На...       - Курама-чан... - тело джинчуурики сотрясала крупная дрожь, блондин медленно приблизился к полулежащей девушке и крепко обнял ее.       - Курама-чан... Курама-чан... Курама-чан... - после пятого повтора Девятихвостая не выдержала.       - Что?! - Узумаки не ответил и продолжил повторять имя Кьюби. Через несколько секунд, джинчуурики замолчал и стиснул прекрасное тело в объятиях, сотрясая его своей дрожью. Аловолосой стало не по себе.       - Наруто-кун, успокойся... - джинчуурики вздрогнул и отстранился, после чего сполз на пол, сопровождаемый недоумевающим взглядом Кьюби, и встал на колени.       - П-прости меня... прости меня... - блондин коснулся лбом дощатого пола и сжался в комок. Пораженная до глубины души Девятихвостая несколько секунд приходила в себя, после чего взвыла раненым волком.       - Зачем ты мучаешь меня?! - ошарашенный джинчуурики поднял голову с пола и замер.       - Я искалечила тебя! Я сломала тебе жизнь! За что ты просишь прощения? Ненавидь меня, презирай меня, я заслужила это!       - К-курама-чан, из-за меня ты впала в кому... - лиса злобно зарычала и подняла парнишку с пола пушистыми хвостами.       - Я бы пришла в себя через пару месяцев! Ты мог погибнуть...       - Прости меня...       - А-А-А!!! - Девятихвостая схватилась за голову и зарыдала. Почему, почему он упорно считает себя виноватым? Неужели он будет жалеть ее даже когда падет от ее руки? Чем, чем она заслужила такое обращение?       Наруто осторожно приблизился к кицунэ и робко коснулся трясущихся плеч.       - Курама-чан, я люблю тебя, люблю больше жизни!       - Наруто-кун... - Кьюби выдавила весь воздух из легких паренька, прижав его к своей груди так, что ребра блондина затрещали. - Спасибо тебе за то, что ты есть... - просидев так несколько минут, вспомнив все хорошее, что было между ними, парочка разорвала объятия. Крыша Наруто вернулась на место, и он тут же смерил лисицу обеспокоенным взглядом.       - Курама-чан, ты должна немедленно выпить мою чакру!       - Мне и так...       - Это не обсуждается! - блондин сорвался на крик, Девятихвостая вздрогнула и с непониманием уставилась в голубые глаза.       - С этого дня, ты будешь поглощать всю чакру, которую генерирует мое тело, слышишь?! Я не позволю тебе истощать себя!       - Но... - Наруто схватил протестующую биджуу на руки и понес ее к ручью, - кицунэ недоверчиво смотрела на каменное лицо блондина. Похоже, он от нее не отстанет, пока не добьется своего.       Джинчуурики трепетно опустил кицунэ на траву перед широким ручьем, глубиной около полутора метров.       - Пей.       - Что, прямо сейчас?       - Да! - Курама пожала плечами и опустила лицо в воду.       - В истинном облике! - кицунэ вздрогнула, тяжко вздохнула и превратилась в гигантскую лисицу.       Кьюби посмотрела через плечо, но столкнулась с не терпящим возражений взглядом и начала лакать обжигающе холодную чакру. Блондин медленно подошел к ней и прижался всем телом к мохнатой скуле. С трудом сдерживающая инстинкты лисица окончательно потеряла контроль и самозабвенно лакала чакру в поистине промышленных масштабах. Каждый взмах языком поднимал из ручейка целую бочку жидкости, исчезающей в клыкастой пасти и направляющейся в ненасытное лисье брюхо.       - Пей, моя лапочка, пей, - нежно шептал Наруто в пушистое ухо. Даже циклопическая СЦЧ джинчуурики не устояла под натиском рыжей махины — через десять минут вся чакра перекочевала в слегка раздувшийся живот Кьюби. Лисица смачно облизнулась и повернула голову, сбив джинчуурики с ног. Курама рухнула на спину и усадила парнишку себе на пузо.       - Аригато, Наруто-кун.       - Это мелочь. Тебе лучше? - джинчуурики медленно провел рукой по мохнатому брюху, поднялся на ноги и пошел к глядящей в небо морде.       - Да-а... - лисица открыла пасть и высунула язык, тут же свесившийся едва ли не до земли.       - Отныне, ты каждый вечер будешь выпивать всю мою чакру, - Девятихвостая вздрогнула, схватила парнишку лапой и поднесла его к своей морде.       - Наруто-кун, но это необязательно...       - Я не позволю тебе голодать, слышишь меня?       - Но это вредно для твоего здоровья! - этот аргумент заставил паренька задуматься. Джинчуурики тяжко вздохнул и посмотрел прямо в красный глаз.       - Курама-чан, прошу тебя, хотя бы недельку...       - Ладно-ладно, убедил... - лиса сыто икнула и завалилась на бок, поставив блондина на землю.       Паренек подбежал к мохнатой морде и медленно провел рукой по угольно-черным губам.       - Моя прелесть, моя радость, мое счастье... - Курама легонько улыбнулась, Наруто потерся лицом о мохнатую щеку и по локоть запустил руки в рыжий мех, нежно почесывая пальцами толстенную шкуру. Джинчуурики медленно спустился до шеи, а затем и до брюха. Почувствовав довольно-таки сильное давление изнутри, Наруто удивленно поднял бровь.       - Разве ты не мгновенно поглощаешь чакру? - кицунэ вынырнула из нирваны и лениво дернула ухом.       - Я сейчас очень мала, а твой запас очень велик.       - Моя маленькая прелесть, - джинчуурики прижался к шее Кьюби и медленно гладил ее скулу.       - Тебе хорошо в животике?       - Мр-р-р, - лисица с наслаждением потянулась и завиляла хвостами, вызвав у джинчуурики широкую улыбку. Ксо, да я душу свою отдам, чтобы она была счастлива!       - Курама-чан, у меня к тебе лишь одна просьба.       - М-м-м?       - Береги себя, - Кьюби не сдержала широкой улыбки, а увидев предельно серьезное лицо возлюбленного так сильно растянула губы, что показались кончики белоснежных клыков.       - Обязательно.       Курама свернулась клубочком, джинчуурики ерзал в мягком мехе между мордой и шеей лисы, словно в теплой постели, стараясь каждой клеточкой ощутить ее присутствие. ОНА снова была с ним. Все снова будет в порядке... Узумаки вспомнил, каково было жить без нее и с ужасом вжался всем телом в мягкий мех. Кьюби напряглась, ее уши встали торчком.       - Наруто-кун, что-то не так?       - Курама-чан, умоляю тебя, не бросай меня одного! Прошу! Это худшая пытка в моей жизни! - лиса хотела было заурчать от умиления, но потом она распознала интонации в голосе блондина, и они ей совсем не понравились.       - Не брошу. Клянусь, - предельно серьезно отчеканила Девятихвостая и осторожно прижала голову к груди, окружив блондина пушистой стеной со всех сторон.       - Аригато... - джинчуурики облегченно вздохнул и начал нежно гладить горячую шею лисицы, прислушиваясь к гулким ударам сердца, раздающимся из огромных сонных артерий. Курама расслабилась и заурчала. Она снова была со своим малышом и была готова порвать самого Дзюби, чтобы защитить его.       Через полчаса легкой дремы, лисица задала вопрос, на который ей было лучше не знать ответа.       - Наруто-кун, сколько я спала?       - Девять дней, - лисица вздрогнула — джинчуурики как раз отправлялся в путь, когда она вырубилась. С ним вполне могло что-нибудь случиться...       - Ты ведь на пути в Суну?       - Да.       - Что-нибудь интересное произошло? - джинчуурики хлопнул себя по лбу — у него было много чего интересного для его второй половинки.       - Да вот, доспехи прошли боевое крещение. Но сухим из воды выйти не удалось - один кунай все-таки влетел мне в ногу, а сюрикен пробил наплечник... - Узумаки увлеченно рассказывал о своих ратных подвигах, лишь под конец предложения заметив нарастающее рычание, больше похожее на горный обвал, от которого сотрясалось все его тело.       Лисица встала на лапы, глаза ее пылали алым огнем, хвосты бешено развевались по всей округе.       - КАКАШИ, Я УБЬЮ ТЕБЯ!!! - Наруто чуть не оглох от звериного рева своей возлюбленной, но бесстрашно встал на ноги и подбежал к лапе бушующей лисицы. Кьюби прекратила рыть когтями землю, боясь нанести вред своему протеже.       - Нар-р-руто, пр-р-ризови меня!       - Но...       - НЕМЕДЛЕННО!!!       - Нет! - искаженная злобным оскалом морда нависла над пареньком, пузырящаяся тягучая слюна падала на его лицо. Джинчуурики вздрагивал, когда очередная порция пены падала на него, но не двигался с места.       - Курама-чан, успокойся, пожалуйста!       - Ус-с-спокойс-с-ся? Стоит мне на неделю оставить тебя в руках Какаши, как тебя кто-нибудь калечит!       - Курама-чан, с его смертью все станет только хуже! Он мой единственный друг среди взрослых, неужели ты хочешь, чтобы я остался один?       - Р-р-р... - лиса клацнула челюстями, обдав паренька ушатом пены, и прижалась к земле.       - Пожалуйста, прости его, прости... - Наруто было не по себе — Кьюби снова потеряла над собой контроль, но если бросить ее сейчас, то потом все будет только хуже.       Джинчуурики медленно приблизился к огромной морде и положил ладонь на трепещущие от бешенства ноздри. Губы Девятихвостой задрались, явив миру частокол огромных белоснежных клыков, из глотки ее вырвалось приглушенное рычание.       - Прошу тебя, Курама-чан, успокойся, пожалуйста... - обслюнявленный джинчуурики прижался всем телом к скалящейся морде и с мольбой смотрел в огромный алый глаз, вперившийся в него сузившимся черным зрачком.       Дыхание лисицы замедлялось, инстинкты отступали прочь, возвращая место разуму. Кьюби моргнула несколько раз и внимательно посмотрела на мокрого с ног до головы паренька.       - Я не причиню ему вреда, пока... Но если с тобой хоть что-нибудь случится, клянусь Шинигами, я проглочу его живьем и неделю буду переваривать, - Наруто облегченно вздохнул и сел на землю, опустив голову на скрещенные руки.       Лиса подползла поближе и начала его вылизывать, смывая хлопья пены. Джинчуурики расслабился и позволил мягкому языку обвивать все свое тело как тому было угодно. Через минуту, душ закончился, и лисица взяла паренька в лапу, прижав его к своей груди. Больше она никуда его не отпустит.       - Курама-чан, прошу, научись сдерживать гнев. Ты ведь убьешь меня! - лисица вздрогнула и пристыженно отвела взгляд.       - Мне очень тяжело бороться со своей природой, но ради тебя я попробую.       - Спасибо... - Наруто только было расслабился, когда его снова начали бесцеремонно вылизывать. Джинчуурики уже через несколько минут думать забыл о лисьем проступке и катался по мохнатой ладони смеясь от щекотки. Курама облегченно улыбнулась — какой же он все-таки добрый... Нет, он не способен сам позаботиться о себе. Тогда я возьму дело в свои лапы... Что-то щелкнуло в голове Девятихвостой, навсегда изменив судьбу седьмой команды.