Плохая Курама

      Наруто появился на полянке и обнаружил там Кьюби, нежащуюся в солнечных лучах на берегу почти осушенного ручья. Курама тут же повернулась к источнику звука и положила голову на землю.       - Малыш, я очень ценю твое доверие. То, что ты не стал подписывать контракт, очень много для меня значит.       - Я считаю, что это естественно.       - М-м? - лисица вопросительно подняла ухо.       - Я тебя люблю, а на тех, кого любят, кандалы не надевают, - джинчуурики остановился в шаге от влажного черного носа, его одежда трепетала от дыхания огромного существа, как от штормового ветра. Из алого глаза поползла одинокая, сверкающая в солнечных лучах капля, скрывшаяся среди рыжих волосков.       - Аригато, - Эти слова тронули Кьюби до глубины души. Они стали символом всех недолгих, но крайне насыщенных отношений с ее джинчуурики.       Узумаки улыбнулся, обошел вокруг носа и остановился перед огромным алым глазом. Его лицо помрачнело, он тяжко вздохнул.       - Прости, что я ограничиваю тебя. Я знаю, что ты мечтаешь убить всех, кого встретишь. Но пойми меня правильно, так нельзя. Даже если тебе наплевать на чувства людей, подумай хотя бы о себе. Тебя едва единолично не прикончил тот, кого я считал своим другом, тот, кто знал нас очень давно. Если ты будешь действовать так открыто, то тебя убьют. Какой бы сильной ты не была, тебе не одолеть всех, - кицунэ нахмурилась, но ничего не ответила. - Я прошу тебя, если я для тебя действительно важен, не лезь на рожон, - Курама приподняла уголки губ в легкой улыбке — ее не пытались унизить собственной беспомощностью, а лишь беспокоились за ее здоровье.       - Хорошо, - Узумаки улыбнулся, хоть Кьюби и не слушалась его во всем, но не игнорировала его требования, хотя запросто могла бы.       Наруто подобрался еще ближе и положил руку на скулу демонессы. Через пару секунд, парнишка всем телом прижался к кицунэ и прикрыл глаза. Девятихвостая громко заурчала, отчего все тело джинчуурики дрожало как от землетрясения.       - Курама-чан, ты просто прелесть, - лисица завалилась на бок и раскидала лапы в разные стороны. Блондин немного помялся, стоя перед черным носом.       - Курама-чан, можно потрогать твои лапки? - Кьюби хрюкнула со смеху и сунула свои задние конечности парню под нос.       - Трогай, - джинчуурики улыбнулся и сдавил в руках огромную кожистую подушечку.       - Какие мягонькие... - Наруто обхватил когтистый палец руками и стиснул его в объятиях.       - Наруто-кун, ты очень странный... - лисица свернулась калачиком, и ее нос оказался позади парнишки.       - А ты очень мягкая, - блондин прижался к лапе кицунэ и с улыбкой смотрел в алые глаза через плечо.       - Даже и не знаю, радоваться или обижаться, - наигравшись с лапой, джинчуурики схватил Кураму за усы и потянул на себя.       - Эй, ты что, охренел?! - лисица подняла голову, и парнишка повис в воздухе на ее усах.       - Да брось, ни за что не поверю, что моя крошечная тушка доставляет тебе хоть какой-то дискомфорт, - джинчуурики качнулся на усах, как на тарзанке, и запрыгнул лисице на плечо, оттуда забрался ей на макушку и уселся на ней с важным видом.       - Ну... Да, ты прав, мне даже немного приятно. Но почему ты себя ведешь так странно?       - Я соскучился по тебе, лисичка моя, - Наруто сполз на нос Кьюби и в упор посмотрел в красные глаза.       - Тебя так долго не было рядом, - джинчуурики положил руку на мохнатую переносицу и задорно оскалился. Кицунэ недоуменно подняла ухо, что-то явно было не так...       - А ты так внаглую здесь валяешься, как же тут устоять... - парнишка коварно усмехнулся, сложил печать, и вокруг демонессы с громким хлопком появилась сотня клонов. Кицунэ тут же взволнованно заозиралась. Неужели он хочет побить ее, и все эти красивые слова были лишь для отвлечения внимания?!       - Наруто-кун, как это понимать?       - А вот так! - рявкнули клоны и набросились на Девятихвостую. Десять тонн шиноби сбили Кураму на бок и... начали чесать ей живот. Паникующая лисица через несколько секунд замерла и возмущенно посмотрела на оригинал, стоящий перед ее носом.       - Да как ты смеешь?! Я тебе не щенок, чтобы... Мр-р-р... - клоны добрались до шеи Кьюби, и лиса сменила гнев на милость.       - Ну, как тебе?       - Это... кайф... - длинный язык вывалился из пасти Девятихвостой, и она блаженно закрыла глаза. Джинчуурики улыбнулся и сам принялся чесать длинное мохнатое ухо, отогнав от него парочку копий.       Лисица начала издавать странные звуки, нечто среднее между скрипом и стоном, перемежающееся с кошачьим мяуканьем.       - Тебе плохо? - обеспокоенно спросил джинчуурики и отстранился, его клоны тут же сделали то же самое. Лисица открыла глаза и жалобно заскулила.       - Еще... Прошу, еще! Пожалуйста! - клоны тут же продолжили «чес», и лиса снова принялась стонать и скрипеть. Узумаки прижался к мохнатому уху.       - Ты самая милая биджуу в мире, - кицунэ лизнула джинчуурики и перекатилась на спину.       Через несколько часов, демонесса напоминала лисий коврик, растекшись по земле, словно желе. Джинчуурики развеял копии, в реальности он бы упал замертво от усталости, но в своем подсознании он был царь и бог. Кицунэ же была неспособна даже на стон.       - Так была побеждена Великая и Ужасная Кьюби но Йоко, - пафосно изрек джинчуурики и оттянул веко кицунэ, алый глаз внимательно посмотрел на него.       - Аригато, - тихо пробасила Курама.       - Что ты, это мелочь. Мне и самому понравилось. Но... Ты испугалась... Неужели ты мне до сих пор не доверяешь? - кицунэ перевернулась на живот, схватила джинчуурики и придавила паренька пальцем к своей ладони.       - Ты льстишь себе, юный пацифист, с чего мне тебя бояться? Ты ведь никогда не поднимешь на меня руку... - Кьюби несколько раз перекатила блондина влево-вправо и лизнула его. Джинчуурики поймал длинный язык руками и услышал возмущенный рык, после чего выпустил мясную ленту и весело рассмеялся.       Лисица вспомнила о недавних событиях и оставшихся после них вопросах.       - Наруто-кун, сегодня в больнице ты очень странно реагировал на поведение медсестры, - джинчуурики напрягся, он не думал, что Кьюби придаст этому значение.       - Это ерунда, Курама-чан. Забудь.       - Расскажи мне о своих страхах, что тебя гложет? - вся радость парнишки куда-то улетучилась, на него жалко было смотреть.       - Я не хочу нагружать тебя своими проблемами, Курама-чан. Не нужно ворошить прошлое... - с каждым словом блондина, Кьюби становилась все тревожнее.       - Хорошо, Наруто-кун...       Кьюби опустила блондина на землю, сменила облик и подошла к смотрящему в землю с потерянным видом парнишке.       - Прости, я не хотела...       - Ничего страшного, - блондин сделал над собой усилие и вымученно улыбнулся. Кицунэ хотелось врезать самой себе. Как же поднять ему настроение?       - Хочешь, я сделаю тебе массаж? - Кьюби ляпнула первое, что пришло ей в голову.       - Не откажусь... - Девятихвостая и ее носитель вошли в дом и устроились на кровати. Кицунэ медленно провела коготками по спине блондина, и тот зашипел от боли — на светлой коже остались длинные кровавые полосы.       - Ой, прости-прости-прости... - Кьюби тут же залечила царапины, и джинчуурики расслабился.       - Давай лучше спать, хорошо? - сердце кицунэ словно сдавили рукой, ну кто же, черт побери, знал, что ему так неприятна эта тема?       - Хорошо, - Девятихвостая легла рядом с парнишкой и осторожно обняла его со спины. Через несколько минут, джинчуурики тихо засопел.       Кьюби, как и всякая лисица, была до безумия любопытной. Наруто никогда не рассказывал ей о своем прошлом, да и если честно, то ей самой было не особо интересно. Но такая бурная реакция не давала ей покоя, потому Курама осторожно подобралась к лицу блондина, медленно подняла ему веки и сверкнула алыми глазами.       Демонесса попала в сон блондина, став призрачным наблюдателем, и увидела... себя. Парень бежал прочь со всех ног, а она преследовала его в человеческом облике. Джинчуурики запнулся за камень и упал на землю. Через несколько секунд, его плеча коснулась когтистая пятерня. Парнишка затрясся крупной дрожью, его сердце сдавил животный ужас, грудь содрогнулась в спазме. Наруто медленно обернулся и столкнулся взглядом с маниакально горящими алыми глазами. Губы биджуу растянулись в жутком оскале.       - К-курама-чан, умоляю тебя, не надо! Прошу...       - Хватит убегать, зайчонок, сегодня ты станешь частью меня... - лисица сдавила руку паренька так, что она посерела. Наруто заорал от боли, с хлюпающим звуком, его конечность была отделена от тела, и кицунэ начала обгладывать ее на глазах воющего владельца, заливающегося слезами.       Настоящая Кьюби в ужасе шарахнула в блодинистую голову алой чакрой, вырвав паренька из кошмара. Боги, почему ему снится такой ужас? Я же клялась ему, что никогда этого не сделаю! Видимо, одних слов недостаточно... Опечаленная Курама спустилась глубже в разум джинчуурики и стала копаться в его воспоминаниях. Девятихвостая решила начать с самого детства, чтобы иметь целостную картину жизни своего носителя. К ее удивлению, мозг услужливо вывалил ей целую кучу информации, словно она использовалась ежедневно. Это пугало кицунэ, что же он мог так часто вспоминать?       Наруто шел по улице, со всех сторон на него были направлены взгляды чужих глаз, полные ненависти. Куда бы он не ходил, его всюду сопровождали эти взгляды. Ему хотелось кричать, кричать, как сумасшедшему. За что? Что он им сделал? Почему они никак не могут оставить его в покое? Всюду эти глаза, всюду, куда не глянь, где не спрячься, всюду ненависть и жажда убийства. Кицунэ стало немного не по себе.       Шестилетний мальчик лежал на земле, его окружили трое пьяниц. Один поднял Наруто за плечи, а двое других начали избивать беспомощного ребенка.       - Хрясь, - три ребра сломались под ударом пудового кулака, мальчишка закричал.       - Хрум, - крохотная ручонка, которой Наруто пытался защититься, переломилась пополам.       - Щелк, - челюсть парнишки сместилась, Узумаки потерял сознание. Тело Курамы затряслось мелкой дрожью, от каждого удара она вздрагивала, словно ощущала боль своим собственным телом. Но это было не самое страшное — после проявления любви и ласки со стороны соотечественников, блондин попал в свое подсознание.       - Я твоя мама...       - МАМА?! Мамочка... - завизжал маленький мальчик и кинулся к железной решетке. Тут у «мамы» выросли хвосты и уши, Наруто застыл на месте. Курама сменила облик и вцепилась в прутья зубами, лишь чуть-чуть не достав когтистой лапой до малыша. Узумаки закричал от ужаса и кинулся прочь, весь в слезах.       - ТВАРЬ!!! МАЛЕНЬКИЙ ГАДЕНЫШ!!! ИДИ СЮДА, Я СОЖРУ ТЕБЯ!!! - настоящая лисица завыла, ей стало тошно. Но когда она увидела, как маленький мальчик почти год каждый вечер рыдал в подушку и проклинал свою мать, то чуть не заплакала. Он помнит... Он все помнит... Он простил ее, но никогда не забудет то, что она с ним сделала...       Через два года, произошло другое знаменательное событие — мальчика попытались сжечь заживо. Блондина заперли в сарае, он звал на помощь, снаружи доносился зловещий хохот. Раздался хлопок, дверь объяло пламя. Наруто заплакал и забился в угол, едкий дым заполнил помещение, мальчишка закашлялся и упал на землю, пламя перекинулось на солому и объяло ноги Узумаки, тот завизжал от непередаваемой боли. Лисица тихо заскулила.       Кьюби была демоном огня, и даже подумать не могла, что вполне нормальная для ее тела температура может причинить такую боль. Кожа на ногах ребенка покрывалась пузырями и обугливалась от открытого пламени. Едкий дым разъедал глаза. Джинчуурики кинулся к выходу. Маленькие пальчики отчаянно скребли тлеющую дверь, загоняя обугленные занозы себе под ногти. Легкие Узумаки наполнились угарным газом, и ребенок потерял сознание. Кицунэ затрясло мелкой дрожью.       - ЗА ЧТО?! ШИНИГАМИ, ЗА ЧТО?! - орал мальчишка в ночной тиши, стоя на коленях на деревянном пирсе в гордом одиночестве, раскинув руки в стороны и запрокинув голову. - Почему именно я? За что они все ненавидят меня?! Я ведь ничего не сделал... ЭТО БЫЛ НЕ Я!!! Не я нападал на деревню, не я убивал своих родителей! Это была лиса! - Курама закрыла глаза и с трудом сдерживала слезы.       Дальше следовала катастрофа, случившаяся на мосту. Кицунэ почувствовала ужасающую боль, тут же сменившуюся бархатной темнотой. Вся та безумная боль, которую испытывал джинчуурики во время реабилитации, словно электрический разряд трясла тело Кьюби. Но все это было лишь тенью того, что испытала душа парнишки, когда он осознал предательство своей возлюбленной. Кицунэ не выдержала и тихо заплакала. Она и подумать не могла, что он принял это так близко к сердцу...       Темное непроглядное смятение, сопровождавшее каждую тренировку парнишки, поражало лисицу лучше любого гендзюцу. Последним ударом стало предательство его сенсея.       - Ты затрахал уже, я отказываюсь тебя учить! - Анко собрала манатки и ушла. Просто ушла, даже не попрощавшись. Узумаки долго смотрел ей в след — так исчезла его последняя надежда на нормальную жизнь. Кицунэ вспомнила, что именно в этот день Наруто попытался повеситься...       - А-а-а, вот ты где, маленький уродец. Я тебя проучу, мерзкое чудовище! - здоровенный пьяный бугай надвигался на изувеченного инвалида. От той всепожирающей ненависти, которую испытал паренек, Кьюби захотелось уничтожить все человечество.       - НЕНАВИ-И-ИЖУ!!! - последним ударом тот мальчишка, которого она считала пацифистом, разнес голову нападающего на куски.       Тьма, непроглядная бездна, съедающая душу кусочек за кусочком — отчаяние. Наруто был загнан в угол. Его предали все: его друзья, его любовь, его собственная деревня. Грубая веревка на шее, звук падающей табуретки, и ужасная боль в позвоночнике... Ему было незачем жить. В этот момент, Кицунэ чувствовала то же самое и с ужасом отметила, что даже с ее безумной жаждой жизни, она бы не выдержала.       Курама выла белугой. Даже вид ее самой, выпотрошенной, как скот, не мог сравниться с этим отчаянием. Никаких хороших воспоминаний о произошедших с ним до травмы событиях, паренек не сохранил, словно вся его жизнь состояла из страданий и боли. И эту боль он носил в себе, каждый день он помнил о ней, каждую ночь ему снились кошмары. Несмотря на это, он находил в себе силы улыбаться, он находил в себе силы любить тупое животное, мнящее себя центром вселенной. Кьюби осознала, насколько же она была слепа, насколько она была эгоистична.       Девятихвостой хотелось использовать свою силу и уничтожить весь этот ужас, глубоко въевшийся в память джинчуурики, медленно сводящий его с ума. Лишь стальная воля пока еще спасала его от безумия. Но кицунэ поняла, что именно это делает ее возлюбленного тем, кем он является. Ее вмешательство могло сделать все только хуже, потому Кьюби так и не решилась на этот шаг.       Заливающаяся слезами лисица отстранилась от спящего парнишки. Блондин ни разу даже не дернулся, ведь он видел это каждую ночь. Кицунэ протянула руку к его голове и осторожно закрыла голубые глаза. Биджуу тихо свернулась в клубок и тряслась мелкой дрожью.       - Прости меня... - тихо прошептала Курама. Хотела узнать, каково ему? Узнала, и что теперь? С этими мыслями, Девятихвостая провалилась в беспокойный сон, сопровождаемый увиденным ужасом.