Плохая Курама

      За дверью ванной раздавался плеск падающей воды — значит, Кьюби уже успела залезть в кабинку, и нужно было поспешить, чтобы успеть к ней присоединиться. Войдя в душевую и быстро покидав перемазанную в рамене одежду в корзину для грязного белья, джинчуурики открыл пластиковую шторку и обнаружил за ней самозабвенно греющуюся в теплых струях воды биджуу. Опустив взгляд чуть ниже, Наруто обнаружил исчезающие под необъятным животом трусики.       — Курама, а раздеваться до конца кто будет? — возмутился Узумаки.       — Ой, я совсем забыла про них… — смущенно ответила кицунэ, обезоруживающе похлопав глазками. Снисходительно улыбнувшись, Наруто присел на корточки и медленно стянул мокрые трусики с упругих бедер Девятихвостой, не упустив возможности поиграть с недавно обнаруженной эрогенной зоной в основании пушистых хвостов. Лисица забавно ежилась всем телом от каждого прикосновения языка джинчуурики, испытывая сильное сексуальное возбуждение.       Бросив мокрые трусики вслед за лифчиком в корзину, Наруто поднялся на ноги и попытался обхватить живот кицунэ со спины. Каково же было его удивление, когда руки так и не сошлись на туго натянутой полусфере.       — Кошмар, и куда в тебя столько лезет… — пробормотал джинчуурики, сокрушенно качая головой. Лисица задорно хихикнула и пощекотала спину Наруто кончиком хвоста.       — Думаю, если бы не ты, я смогла бы съесть всю кастрюлю сама, — ответила кицунэ, положив руку поверх ладони джинчуурики и медленно погладив свой каменно-твердый живот.       — Если честно, я боюсь отпускать тебя в Страну Волн без присмотра, — Наруто зябко поежился, представив на месте рамена сотни крестьян и рыбаков. Курама, прочтя такие ассоциации, лишь негромко хихикнула.       — Хокаге выдал мне официальное разрешение на употребление мафиози по собственному усмотрению, а если ни один гражданский не пострадает, мы получим солидную награду. Уж поверь, у меня достаточно причин, чтобы держать себя в руках, — Девятихвостая повернулась лицом к миниатюрному джинчуурики и подхватила его на руки, потеревшись носом о полосатую щеку. — К тому же, из-за твоей нежности и ласки я совсем размякла. Не уверена, смогу ли я теперь поднять руку на простого человека, — Кьюби немного лукавила, ведь ей и раньше никакого проку в простых людях не было, но ее слова произвели на джинчуурики крайне положительное впечатление.       — Какая же ты у меня умница, — тихо сказал он, припав к губам лисицы нежным поцелуем. Кицунэ зажмурилась от удовольствия, лишь крепче прижимая к груди этот крохотный комочек счастья, ниспосланный не иначе самим провидением. Наруто положил руку на мокрые рыжие волосы и медленно погладил голову кицунэ, стараясь одним прикосновением выразить то, что неспособна описать и тысяча слов. Кьюби прекрасно ощутила все его чувства и разразилась мелодичным урчанием, стараясь как можно больше продлить столь сладкий поцелуй. Но, несмотря на все ее усилия, поцелуй не мог длиться вечно, и, пару минут спустя, джинчуурики отстранился.       — Как же я люблю тебя, Курама-чан… — едва слышно прошептал джинчуурики сквозь шелест водяных струй, обхватив шею демонессы рукой. Демонесса нежно потерлась носом о золотистые волосы, а затем поцеловала мокрую макушку.       — Надеюсь, в эту ночь ты подтвердишь свои слова делом, Наруто-кун… — негромко, но весьма отчетливо ответила кицунэ.       Наруто тут же встрепенулся и посмотрел на демонессу похотливо сверкающими голубыми глазами.       — Да хоть здесь и сейчас, лися моя! — воскликнул джинчуурики, попытавшись спрыгнуть с рук биджуу. Неловко соскользнув с ладоней лисицы, Наруто едва не рухнул лицом на кафельную плитку, и уже успел огласить душевую истошным воплем, когда был подхвачен всеми девятью хвостами в считанных сантиметрах от пола.       — Будь осторожнее, Наруто-кун, — назидательным тоном проворчала лисица, поднимая джинчуурики на ноги. Но глаза ее смеялись, сводя на нет и без того посредственную актерскую игру.       — Спасибо, Курама-чан! — выдохнул Наруто, успокаивая забившееся от испуга вдвое чаще сердце. — Скажи мне, что ты хочешь, чтобы я сделал прямо сейчас? — спросил джинчуурики, разводя руки в стороны, демонстрируя, что он отдает себя в полную власть Девятихвостой.       — Ну-у, для начала, хорошенько вымой хвостики, которые спасли тебя от болезненного падения, — потребовала лисица, поворачиваясь спиной к джинчуурики и вновь подставляя голову под тугие водяные струи, прижав ушки к макушке так, чтобы в них не попала вода.       — Как скажешь, Курама-чан! — ответил Наруто, с энтузиазмом принявшись натирать пушистые хвосты возлюбленной душистым мылом, не забывая быть передельно нежным и осторожным.       Эта нежность буквально сводила кицунэ с ума, заставляя матерую демонессу изнывать от возбуждения, как шестнадцатилетнюю девственницу. Когда же Узумаки добрался до основания хвостов, кицунэ и вовсе уперлась руками в стену, чтобы не рухнуть на пол, стараясь не издавать ни звука, чтобы Наруто не задавал лишних вопросов и продолжал делать ей приятно. Джинчуурики и сам прекрасно догадался по поведению лисицы, о чем она думает, и лишь негромко усмехнулся, принявшись массировать копчик Девятихвостой. Когда же лисица застонала в голос, а ее колени предательски подогнулись, джинчуурики тут же прекратил доводить ее до истомы и подхватил биджуу под руки, медленно опустив ее на пол.       — Ты в порядке, Ку-чан? — обеспокоенно спросил Узумаки, присев на корточки перед плавающей в прострации демонессой.       — М-м-м, кажется, я кончила… — пролепетала кицунэ, с глупой улыбкой глядя на джинчуурики.       — Вот это новости… — Наруто озадаченно склонил голову. — По-моему ты даже от простого секса так быстро не кончаешь, не говоря уже о куни… — пробормотал джинчуурики, задумчиво гладя кицунэ по животу.       — Как сказать. Помнишь наш первый раз? — спросила лисица, вспомнив, как она вместо приветствия изнасиловала такого хрупкого и беззащитного мальчишку.       — Еще бы, такое забудешь… — Наруто, подражая своей возлюбленной, противно хихикнул.       — Возможно, я просто привыкла и потеряла чувствительность, ведь мы очень, очень часто этим занимаемся… — предположила биджуу.       — То есть, отныне моя левая рука станет твоим лучшим другом и товарищем? — спросил Наруто, негромко похрюкивая от сдерживаемого смеха. Лисица плотоядно оскалилась и подалась вперед, шепча в самое ухо Узумаки.       — Нет, тебе придется ублажать меня все дольше и дольше, пока ты не будешь делать это без остановки целую вечность… — отстранившись, демонесса с удовлетворением отметила вытянувшуюся от возмущения рожу джинчуурики.       — Курама-чан, я так не играю! Я не подписывался на пожизненную роль твоего секс-раба! — залепетал джинчуурики, пытаясь отползти от биджуу. Кицунэ тут же схватила его за руку и прижала к себе, хохоча в голос.       — Что, испугался, шутничок? — спросила демонесса, сжав голову Наруто в захвате и потрепав его волосы костяшками пальцев.       — Да-да-да, испугался, только прекрати снимать с меня скальп! — взвыл джинчуурики, отчаянно вырываясь из тисков смерти.       — Хорошо, прекращу. Но я хочу, чтобы ты помыл мне голову! — требовательным тоном заявила биджуу, отпуская шею Наруто.       — Ладно уж, помою, но без удовольствия! — проворчал джинчуурики, морщась от боли.       Вооружившись бутылкой шампуня с лесным запахом, Наруто обошел вокруг сидящей с важным видом на полу биджуу и устроился у нее за спиной, стараясь не придавить разбросанные по всей душевой хвосты. Пропуская тяжелые рыжие волосы между пальцами, джинчуурики залюбовался отблесками света на их гладкой и шелковистой поверхности.       — Ты мое красное золотце… — ласково сказал Наруто, обнимая лисицу со спины. Кицунэ от такого сравнения заурчала в голос — как и все представительницы своего вида, она любила драгоценности, и сравнение с ними было ей весьма по душе.       — Тогда ты мое желтое золотце, малыш… — проурчала демонесса, медленно проводя кончиком хвоста вдоль спины джинчуурики. Наруто широко улыбнулся и нежно поцеловал демонессу в каждое ушко, после чего щедро капнул шампунем на ее макушку и принялся втирать его мягкими массирующими движениями, стараясь доставить биджуу как можно больше удовольствия даже от такой безделицы, как помывка головы. Стоило ли говорить, что ему это блестяще удалось, и уже через минуту лисица едва не плакала от счастья? Что было вдвойне удивительно — холодный пластиковый протез ничуть не мешал Наруто быть самым нежным мужчиной в жизни кицунэ. Окончив мытье, а заодно и массаж головы, джинчуурики тщательно смыл весь шампунь до последней капли.       — Ну вот и все, лапочка, — тихо сказал он, уткнувшись носом в спину демонессы и обхватив ее поперек груди, чувствуя, как рука с одной стороны сжимает переполненный живот лисицы, а с другой ее тяжелые упругие груди. Едва не растекаясь по полу от удовольствия, кицунэ испустила полный удовлетворения вздох и повернулась лицом к своему ухажеру.       — Это было божественно, Наруто-кун. Понятия не имею, как я смогу обойтись без тебя хотя бы пару дней… — с тоской в голосе проговорила кицунэ.       — А может быть и не надо обходиться? — тихо спросил Наруто, с мольбой глядя в алые глаза. Ощутив эмоции джинчуурики, кицунэ почувствовала щемящую боль в груди — для него эта разлука была куда тяжелее. Лисица тяжко вздохнула и понуро опустила голову.       — Я могу прямо сейчас пойти к Хокаге и послать его к черту. Но, боюсь, это не пойдет на пользу нашим отношениям с деревней…       — Так возьми меня с собой, и не придется никого посылать! — взмолился джинчуурики.       — Нет, малыш. Если есть хоть малейший риск тебя потерять, то я не имею никакого права брать тебя с собой. Ты и так настрадался из-за меня сверх меры, а твоей смерти я не переживу, как буквально, так и фигурально, — ответила кицунэ, грустно улыбнувшись.       Губы джинчуурики предательски задрожали, но он сдержался, зажмурив глаза на несколько секунд.       — Ты права, — ответил он тихим, обреченным голосом.       — Ну-ну, не грусти ты так… — кицунэ прижала джинчуурики к себе, проклиная себя за то, что додумалась поднять такую болезненную и злободневную тему.       — Как же мне не грустить, когда вместе с тобой у меня отрывают душу? — с болью в голосе ответил Наруто, глядя на лисицу полными слез глазами. Демонесса до крови закусила губу, отвешивая себе воображаемый подзатыльник.       — Ладно, не напрягайся ты так. Я понимаю, что у тебя, как и у меня, нет выбора, — с легким беспокойством в голосе сказал джинчуурики, завороженно глядя на стекающую по подбородку кицунэ каплю крови. Лисица молча кивнула и прекратила себя увечить, мигом заживив прокушенную губу.       — Наруто, чтобы хоть как-то поднять тебе настроение, позволь мне отплатить тебе тем же… — попросила лисица, жалостливо сверкая алыми глазами. Наруто слабо улыбнулся и вручил демонессе бутылку с шампунем.       — Ну давай, покажи мне, какая ты у меня нежная и ласковая… — сказал джинчуурики, намереваясь развернуться спиной к демонессе. Кицунэ остановила Наруто, положив ему руку на плечо.       — Я хочу видеть твое лицо, малыш, — попросила биджуу, мило улыбнувшись.       — А ты дотянешься? — неуверенно спросил Наруто.       — Да без проблем… — кицунэ положила руку на макушку джинчуурики, и его голова буквально утонула в ее ладони.       — Я все время забываю, какая же ты большая… — пораженно пробормотал Узумаки.       — Да уж, не маленькая! — ответила кицунэ, задорно хихикнув. Лисица уселась поудобнее, скрестив ноги под переполненным животом, и, полностью копируя действия джинчуурики, капнула шампунем на белобрысую макушку, принявшись натирать его голову кончиками пальцев. К ее удивлению, Наруто тут же зашипел от боли.       — Курама-чан, ты сломаешь мне череп! — возмутился джинчуурики. Курама представила эту картину и с остервенением прогнала ее прочь. Ей, как и Наруто, тоже нередко снились кошмары подобного содержания.       — Прости-прости, я буду осторожнее, обещаю! — затараторила кицунэ, снизив давление на хрупкую голову джинчуурики. Тот вздохнул с облегчением — хоть ощущения все еще были далеки от приятных, но, по крайней мере, перестали быть болезненными.       — Можно еще нежнее, Ку? — спросил Наруто, с теплотой во взгляде смотря в алые глаза. Кицунэ сосредоточенно нахмурилась и высунула кончик языка от напряжения, теперь уже предельно нежно касаясь головы джинчуурики. И тогда Наруто, наконец, ощутил настоящее удовольствие, подавшись чуть вперед и прикрыв глаза.       Курама, к своему удивлению, почувствовала почти столь же сильное удовольствие от осознания того факта, что она делает своему возлюбленному так приятно. Теперь она утвердилась в своем желании сделать все возможное и невозможное в постели, чтобы полученного удовольствия ему хватило до самого приезда. От нежных прикосновений к чувствительной коже головы, по спине Узумаки пробегали мурашки. Лишь в могучих руках Девятихвостой он чувствовал себя по-настоящему дома, в безопасности, на своем месте. Взгляд полуприкрытых глаз джинчуурики блуждал от прекрасного лица демонессы к ее необъятному животу, надолго задерживаясь на тяжелой, упругой груди, и возвращался обратно, даруя Наруто эстетическое наслаждение каждым сантиметром столь прекрасного, желанного и дорогого его сердцу тела биджуу. Кицунэ, чувствуя его эмоции, едва не пищала от счастья, с трудом сдерживая желание разрушить романтический момент и наброситься на джинчуурики прямо здесь и сейчас. Она ничуть не жалела тех столетий, которые ей пришлось высидеть в мокрых и холодных клетках, чтобы встретиться со своей судьбой.