Ты все равно самый крутой.

Дин вваливается в холодный, промерзший номер мотеля. Сил держаться на ногах почти нет. Парня бьет крупная дрожь, и он, прикрывая рот рукой, сгибается в приступе хриплого кашля. - Блядь, - Винчестер стирает капельки пота с горячего лба. – Надо ж было заболеть, просто побегав по лесу под дождем. Долбаный оборотень... Парень достал из принесенного с собой пакета бутылку виски и прижался губами к горлышку. Несколько секунд он стоял, запрокинув голову; кадык судорожно дергался, а горячая жидкость стекала в пустой желудок. Дин не ел уже два или три дня: оборотень, за которым он охотился, отчаянно не хотел сдаваться, и убить тварь в одиночку было весьма непросто. Дин в который раз пожалел, что Сэм решил завязать с охотой. Нет, он понимал мелкого, но братец совершенно не подумал о том, что Дин может не справиться. Хотя Сэм ведь никогда в нем не сомневался… Может, дело в этом? Винчестер упал в хлипкое, старое кресло и вновь приложился к бутылке. Отец говорил, что в горячительных напитках достаточно спирта, чтобы убить некоторые бактерии. А Дину очень хотелось, чтобы бактерии сдохли и горло перестало так зверски саднить. Парень недовольно поморщился, укутываясь получше в кожаную куртку. В комнате было настолько холодно и сыро, что, казалось, кровь застывала в жилах. Отопление тут отключили пару недель назад - так сказал старичок, стоящий за стойкой. А осень не радовала: на улице завывал ветер, дождь почти не прекращался. Дин обычно очень стойко переносил прихоти погоды; болезни - это по части Сэма, брат обожал полежать с кашлем, лихорадя, мучаясь от головной боли и требуя обязательного присутствия старшего рядом. А теперь старший Винчестер решил примерить на себя амплуа кашляющей развалины. Все этот уродский оборотень! Надо же было ему обосноваться именно в Сиэтле, в самом дождливом городе! Дин допил виски и поставил бутылку под ноги. Мало того, что горло продолжало болеть, так ещё и руки замерзли ужасно, а о ногах и говорить нечего. Парень медленно перелез на узкую кровать, не раздеваясь, укутался в сырой плед. Подушка тоже была влажной, перья сбились и бугрились теперь под наволочкой. Винчестер закрыл глаза и мягко потер веки, под которые, казалось, насыпали песка. Щеки обжигали ледяную кожу рук, Дин забрался ладонью под куртку и толстовку – то же самое, охрененно горячая кожа. - Пиздец, - парень сжался в комок, отчаянно пытаясь согреться. – Вот сейчас Сэм пришелся бы очень кстати! Мои познания в медицине все ещё оставляют желать лучшего… Опять начался дождь, когда Дин начал проваливаться в спасительный сон. *** Разбудил его неприятный звук - скрежет ключа в замке. Дин сонно моргнул пару раз и уставился на дверь, запоздало вспоминая, что оставил пистолет в Импале. Парень выругался сквозь зубы и затаился, ожидая увидеть, какая из тварей пришла разделаться ним. Наконец, дверь поддалась, и в дверном проеме показался здоровенный силуэт. Дин нервно дернулся, садясь на кровати. А силуэт попал под тусклый свет грязной люстры, и старший Винчестер с хрипом выдохнул: - СЭМ?! Ты же должен быть в Оклахоме… Брат насмешливо приподнял бровь: - Я не говорил тебе, где живу. Бобби настучал? - Ну да. Не мог же я спокойно спать, не зная, где пропадает мой братишка! - Ладно-ладно, а теперь ложись. Я принес тебе лекарство. Только сейчас Дин разглядел в руках Сэма увесистый пакет. Брат поставил его на стол и принялся торопливо вытаскивать какие-то пузырьки и баночки. Дин рассеянно наблюдал за ним. В его голове билась какая-то мысль, которую уставший мозг никак не мог оформить. Когда, наконец, ему это удалось, старший Винчестер прокашлялся, привлекая внимание. Сэм обернулся, вопросительно глядя на него: - Что случилось? Тебе хуже? -Нет… Но я ведь тоже не говорил тебе, где нахожусь… Как ты нашел меня? - Это называется кровная связь, - заметив недоверчивый взгляд старшего, Сэм рассмеялся. – Расслабься, это шутка! Воспользовался полицейским JPS. А про твою болезнь мне Кас рассказал, он ведь присматривает за тобой. - Ааа… Мне холодно, причем очешуеть как, - проклацал зубами Дин, температура которого уверенно ползла к отметке тридцать девять. Младший Винчестер быстро пересек комнату и осторожно коснулся губами мокрого лба Дина. Потом недовольно цокнул языком: - Тебя лихорадит, приятель. Подожди, я сейчас дам тебе лекарство. Дин кивает головой и зажмуривает глаза, потому что свет уже становится невыносимым. Парень недовольно мычит, когда брат мягко подхватывает его под спину и приподнимает: - Давай же, Дин, надо выпить, это снимет воспаление, Господи, когда ты уже станешь покладистым?! Открывай рот, быстро! Дин на ощупь отыскивает край стакана губами, и в горло льется горячая жидкость, согревая, спасая от ледяной смерти. Большая теплая ладонь гладит его по голове. Когда ощущение ласки пропадает, Винчестер хмурится и неразборчиво бормочет: - Ищо пжалуст… - Что? Динни, повтори, я не понял? – обволакивающий голос брата звучит совсем рядом. - Погладь ещё… Смешок над ухом, голову приподнимают и осторожно перемещают на колени. Теплые длинные пальцы ласково скользят по волосам, запутываясь и несильно потягивая пряди. Дин впервые чувствует себя так спокойно и защищенно: ему кажется, что ничего плохого больше не случится. Люцифер, Апокалипсис, Ад и иже с ними сгинули в небытие. Остался лишь холодный мотельный номер, спокойствие и нежные руки младшего. Дин открывает глаза и всматривается в знакомые черты. Челка падает брату на глаза, брови чуть нахмурены, отчего между ними пролегла чуть заметная складка, глаза с тревогой вглядываются в лицо больного, губы поджаты - так всегда, когда Сэм переживает. Дин тянется рукой к лицу братишки и аккуратно разглаживает морщинку между бровей. Сэм смаргивает и ловит опадающую ладонь старшего. Секунду он сжимает её в своей, а потом горячо целует тонкое запястье Дина. Старший Винчестер порывисто вздыхает: сердце затапливает щемящая нежность к самому родному человеку на земле. Сэмми смотрит на него немного виновато, но в его взгляде столько любви, что Дин тонет в ней, растворяется, превращаясь в горячий поток ласки. Винчестер поднимается и садится рядом с младшим, рука по прежнему находится в плену медвежьих лап Сэма. - Сэм, я так соскучился, без тебя совсем не то… И этот вонючий оборотень, Люцифер его сожри! - Прости меня, - Сэм заглядывает ему в лицо. – Динни, ты же знаешь, умею я выдумать проблему, а потом сам страдаю. Дин закусывает губу и любуется смеющимся Сэмом. Потом быстро и практически невесомо касается губами родинки на шее, той самой, которую не видно из-за отросших волос. Брат застывает на секунду и вскакивает с кровати. - Так, ты ведь все ещё горишь. Надо бы принять хоть какие-то меры, а то ты можешь так разболеться, что нам придется ехать в больницу. Старший Винчестер только сейчас замечает, что тепло было из-за горячего тела брата, а сейчас, несмотря на обилие одежды и теплый плед, ему все равно холодно. Он закутывается по шею и наблюдает за манипуляциями Сэма. Тот шустро собирает разбросанные пакетики, упаковочки с лекарствами, изредка подбегая к Дину и запихивая ему в рот очередную пилюлю. Дин заваливается на бок. Он устал, он сделал уже многое, может же он теперь стать слабым и беспомощным? Тем более, вокруг носится сильный Сэм. Дин почему-то думает об отце. Тот всегда был собран, знал, как и чем может помочь разболевшимся детям. Старший Винчестер чувствует себя совсем разбитым: «Пап, мне страшно. И я очень хочу, чтобы ты был со мной». Дин почему-то думает о том, что они с братом остались вдвоем, и, если им нужна будет помощь, никто не придет. И сейчас в этом задрипанном мотеле только они вдвоем, некому прийти на помощь. Винчестеру становится так бесконечно горько, что он утыкается во влажную подушку и тихонько всхлипывает. Ему двадцать девять лет, и ему так безумно страшно остаться одному. А что, если он сейчас умрет? Сэм с ума сойдет, он ведь не додумается позвать Каса… Мелкий будет звать на помощь, а никто не придет, потому что они на хер не сдались никому в этом грёбаном мире… Те несколько человек, кому они были нужны, теперь настолько далеко, что помочь им они точно не смогут… Боже, так хреново на душе… Дин злобно рычит на самого себя, но слезы продолжают течь по щекам, охлаждая горячую кожу. Беготня за спиной прекращается, а кровать прогибается под чьим-то весом. Сэм сжимает плечи брата и тянет на себя. Дин брыкается и пытается спрятать мокрое лицо в складках пледа. Сэм прижимает его к широкой груди и целует в макушку: - Что такое? Тебе плохо? Может, болит что-нибудь? – в голосе мелкого такая неприкрытая тревога, что Дину становится смешно. Сэм привык, что это именно старший брат успокаивающе треплет его по плечу, обнимает в надежде утешить, залечивает раны. Дин в их тандеме сильнее, бесстрашнее. И стоило только один раз выйти из строя, как у мелкого началась паника, земля ушла из-под ног. Он не знает, что делать, как помочь не привыкшему к нежности брату. Он неловко обнимает, неуклюже укачивает сильного, но ставшего таким хрупким Дина. А старший сжимает в ладони ткань рубашки и бессознательно тыкается носом в широкую грудь в поисках утешения. Он ужасно устал. - Сэм, я ведь не умру? Я не хочу опять ТУДА, - сухими губами шепчет Дин. - Глупенький, ну куда я тебя отдам? Ты мне нужен, Дин, слышишь? И даже не думай, что ты умрешь! Ты будешь жить очень долго, уж я об этом позабочусь. - Ты больше не бросишь меня? Я ведь не справлюсь, Сэмми. Правда, не справлюсь. Я ж мудак, братишка, умею вляпаться куда не надо и все такое… Короче, без тебя никак… Сэм смотрит на него широко распахнутыми от страха глазами и отчаянно старается выглядеть спокойным: - Эй-эй, парень, ты меня пугаешь! Кто-то тут явно сдает позиции, - Сэм хрипло смеется. – Все будет нормально, поверь мне, я, между прочим, побывал в колледже! Старший Винчестер, трясясь от холода, аккуратно вытаскивает край футболки брата из-под ремня и прижимает ледяные ладони к горячей коже. Дин блаженно стонет, согреваясь, а Сэм на секунду замирает, а потом осторожно сжимает руки брата через тонкую ткань. Старший молчит, зажмурившись и расслабившись. Они сидят так довольно долго: за окном светает, температура сходит на нет, а измученный Дин начинает дремать, уютно устроившись в объятиях младшего. Уже находясь на грани сна и реальности, старший Винчестер чувствует, как теплые, чуть шершавые губы Сэма трепетно и легко касаются его виска: - Ты все равно самый крутой, - шепчет мелкий. И Дин спокойно засыпает, зная, что ему есть за что бороться.