Я Не Знаю Кто я...

Жизнь сидел за столом и играл в незатейливые фигурки из дерева. Маленькие животные, ангелы, демоны, даже нефилимы, все были на столе перед созидателем. Ярость сидела напротив и еле сдерживала гнев, смотря, как мужчина игрался. Строил замки, имитировал звуки зверей... Её выводило каждое его движение, но больше всего её бесило его лицо. Он был копией старшего брата, только улыбался постоянно. — Чего уставилась милочка? Жизнь даже не смотрел на всадницу, лишь высунув язык, упорно пытался сделать башенку из фигурок. Женщина ничего не ответила, просто стукнула ногой по ножке стола; предмет мебели пошатнулся, и вся башенка рассыпалась по столешнице. — Ну вот. — обиженно произнёс Жизнь, смотря на разрушенные труды, — стерва ты. Совсем совесть потеряла. Нефилим сжала кулаки и, рыкнув, поднялась на ноги, схватила несколько фигурок и с остервенением кинула их в пламя очага. Мужчина смотрел на происходящее со скучающим видом, как только игрушки вспыхнули, он зевнул так сильно, что пошли слёзы из глаз. Ярость завизжала: такого безразличия она не видела даже у Войны. — Зачем ты нас похитил? Что тебе нужно? Подскочив к мужчине, она схватила его за грудки и с лёгкостью поставила на ноги. Тот даже не дёрнулся, лишь повис грузом на женских руках, продолжая зевать. — Может, массаж мне сделаешь? А то чего я как тряпка тут вишу в твоих руках... Ярость презрительно фыркнула и отпустила мужчину, позволяя ему упасть на пол. Женщина уже думала что-то сказать, как двери домика отворились, и внутрь прошла Ссора вся взмыленная как замученная лошадь. Поставив мешок с какой-то травой и небольшую лопатку в угол, она подошла к столу, и присев, наконец-то вздохнула расслабившись. — Я собрала травы, что ты просил. Теперь можно отдохнуть? Ссора даже не обратила внимание, что Жизнь был на полу, а Ярость и вовсе была готова выпустить пар из ушей. — Ты с ума сошла? Ты ему прислуживаешь? Может, он враг, а если и хуже, то он нас использует и сдаст Совету. Ссора подняла замученные глаза на подругу, Ярость поняла одно, воскресшая плакала. — Я устала, он не причинил нам зла... — она замолчала. Опустив взгляд, Ссора посмотрела на дрожащие руки. — Я устала... хочу спать... Ссора зевнула и опустила голову на руки и уже через секунду мирно засопела. — Эй, очнись. — Ярость подошла к подруге и потрясла ту за плечи. Нефилим никак не реагировала, только во сне пробормотала имя, чьё именно всадница не поняла, но брюнетку разбудить не удалось даже пощёчиной. — Бесполезно, она под действием цветов. Они неприятны на запах, до слёз просто. Но от их пыльцы клонит в сон. Она проспит несколько дней. Правда, здорово? Жизнь подошёл к Ссоре со спины и положил ладони ей на плечи. Приподняв торс женщины, он рывком стащил её со скамьи и закинул на своё плечо. Подмигнув ошеломлённой всаднице, мужчина шлёпнул Ссору по попе и направился к лестнице ведущий на верхние этажи его дома. — Сейчас вернусь и дам работку и тебе. Не злись, милашка ты, но морщины тебе не идут! Ярость зашипела, но поняла, что на этого индивидуума её агрессия и выпады не действуют. А значит, нужно найти другой подход. Жизнь же просто поднялся наверх и, зайдя в одну из комнат, тут же бросил Ссору на постель. Уже было собираясь уйти, созидатель понял, негоже девушке спать в одежде. Поправив нефилима на кровати, Жизнь достал из своего кармана огромную лупу. Наклонившись почти вплотную к животу женщины, он поставил перед лицом увеличительное стекло и просто начал изучать спящую. Живот, бедра, потом выше к груди. Тонкие, но ловкие пальцы, мужчины скользили по изгибам тела; расстёгивая застёжки на корсете и доспехах, что были на Ссоре, Жизнь довольно быстро избавил женщину от верхней одежды, оставив её лишь в сапогах и брюках. Выпрямившись и потерев шею, мужчина залез сверху на женщину и, приняв позу наездника, слегка попрыгал на своей гостье. Хитро улыбнувшись, он вновь вплотную приблизился к Ссоре, проводя носом по её шее, вдыхая её запах. С интересом всматриваясь на татуировки, что извилистыми узорами разошлись по всему телу нефилима, Жизнь остановил свой взор на спокойно вздымающейся груди женщины. Вытянув руки перед собою, созидатель пошевелил пальцами и, сложив ладони чашей, вновь уставился на женскую грудь. — Хи-хи. Это будет забавно. В огненно-красных глазах вспыхнул огонёк некоего задора, а на губах появилась зловещая ухмылка. Приложив ладони на грудь Ссоры, Жизнь слегка сжал пальцы, будто проверяя, подходит ли к его ладоням эта прелесть. Но уже через секунду он потерял всякий интерес к особе, что лежала под ним и мирно спала, поэтому как только он слез с женщины, он грубо ухватил её ремень и ловким движением сорвал его и просто откинул в сторону. С брюками мужчина тоже не церемонился, и вышло всё таким образом, что ткань неудачно порвалась и часть штанин осталась в высоких сапогах, как и сами ботинки тоже. Двинув плечами, Жизнь спокойно стянул последнее, что осталось на нефилиме, и с довольной улыбкой отправился к двери. Стоило ему открыть комнату, как в его челюсть прилетел кулак, Ярость стояла взлохмаченная как злобная кошка, она бросила взгляд на подругу и, видя ту полностью обнажённой, с криком полным гнева ухватила Жизнь за волосы на затылке и вышвырнула из комнаты, успев при этом дать пинка под зад. Впечатавшись головой в стену, созидатель протяжно проскулил, но спорить не стал и с видом побитого щенка просто остался на полу. Ярость хлопнула дверью и решила ещё и дверь подпереть тумбочкой. Так, на всякий случай. Завернув Ссору в одеяло, всадница обняла подругу и, прижав её к себе, забылась тревожным сном. Пение птиц сильно докучало женщине, но яркий свет, что бил в глаза, доставал куда сильнее. Не открывая очей, всадница попыталась повернуться на другой бок, но поняв, что её кто-то обнимает, сначала подумала на Ссору, — возможно, та во сне прижалась к всаднице, — но открыв глаза, она увидела спящую подругу рядом, причём женщина спала в той позе, в какой её и оставила Ярость, завернув в одеяло. За окном было темно, а вот свет шёл от какого-то кристалла, что стоял на небольшой подставке напротив кровати. Руки, что покоились на талии Ярости, лишь сильнее сомкнулись, притягивая её к сильному телу. — Проснулась, милашка? Этот голос. У женщины тут же вскипела кровь, пальцы сжались в кулаки, да так сильно, что на ладонях проступили капли крови от того, как в кожу впились ногти. — Руки убрал и свалил быстро! Жизнь хихикнул и тут же ущипнул всадницу за ляжку. И он это зря сделал. Ярость не стала церемониться с созидателем и засадила ему локтем в нос, как только руки исчезли с её талии, она тут же подскочила и, поднявшись с постели, ухватила созидателя за ноги. Дёрнув его на себя, она стала просто избивать его, нанося удары по голове: она всё старалась зарядить ему в лицо, но созидатель ловко уворачивался, при этом громко смеясь. Но даже он долго терпеть не будет: уловив момент, он слез с постели и под крики Ярости испарился в ярко-жёлтом портале, оставив женщин одних. Жизнь оказался на первом этаже своего дома. Слыша гневные крики всадницы, созидатель хихикнул и вновь исчез в портале. Очутившись в какой-то пустыне, мужчина оглянулся. Давно он не покидал пределов своего мира, но как говорится, всё приходится делать впервые. Оглядываясь по сторонам, он стал искать себе укрытие, но, не обнаружив ничего дельного, опустился на колени к земле и, коснувшись её ладонями, закрыл глаза. Сила пульсировала в жилах и, проходя сквозь пальцы отправилась потоком в песок и землю, пробуждая в тверди жизнь. Через несколько минут созидатель стал медленно подниматься, а за ним из-под земли появлялись ростки растений. Когда Жизнь выпрямился полностью, его окружал небольшой оазис; удовлетворённый своей работой, мужчина взобрался на один из дубов и замер в ожидании. Через несколько минут послышалось ржание лошадей и топот копыт. Всадники неслись прямиком вперёд к созданному укрытию Жизни, совершенно не подозревая, что он уже их ожидал. Притормозив коней на границе оазиса, трое нефилимов недоверчиво переглянулись. — Здесь не должно быть жизни, мир пуст. Здесь должен быть только песок и камни. Раздор огляделся по сторонам. Вслушиваясь в тишину, он пытался уловить хоть один звук, что мог поведать об опасности, но вокруг царила тишина, и лишь птицы пели в самом леске, который возвышался стеной перед всадниками. Всё бы ничего, но Раздор странным образом покачнулся в седле и тут же рухнул на землю бессознательным грузом. Смута встал на дыбы: по ржанию лошади можно было понять, что ему больно, но кто причинял боль животному, было неясно. Смерть соскочил с коня и тут же бросился к брату, спасая того от копыт взбеленившегося зверя. Утащив Раздора подальше, Жнец выхватил косы и уже приготовился к новой атаке, пока Война пытался успокоить Смуту. Послышался свист, и небольшой камушек попал в ляжку Руин, конь заржал и, встав на дыбы, скинул с себя Войну. Отчаянье, чувствуя неладное, и вовсе испарился с поля зрения. — Что за выходки? Какой демон так развлекается? Война поднялся на ноги и ухватил коней за узды, дёрнув на себя; он что-то шептал лошадям, успокаивая их. — Сам ты демон, сволочь белобрысая! Ой! Листва зашевелилась, и оттуда вылезла голова мужчины, уж слишком похожая на Смерть. Но видя гневное лицо Войны, созидатель поспешил тут же ретироваться с поля зрения. Смерть бросился прямиком в лес, стараясь перехватить безобразника, но Жизнь был не так прост. Скача по веткам, он ловко увиливал от погони, при этом умудрялся швырять в в всадника камни. Война отозвал Руин и, оставив Смуту рядом с Раздором, поспешил за братом. Послышался чей-то смех, но уже через секунду разнесся треск дерева и грохот падения. Пробежав сквозь кусты, огненный всадник выхватил меч и уже было хотел снести голову Жизни, но его остановил Смерть. — Стой, давай узнаем, что ему надо. Жизнь улыбнулся во все тридцать два зуба. Поднявшись с земли, он отряхнулся и неуклюже поклонился двум нефилимам. — Приветствую. Я - Жизнь. Хи-хи. Я это... как-бы брат ваш... Старший... К горлу тут же поднеслось лезвие косы, Смерть негромко рыкнул, выражая недовольство и гнев. Это и понятно, слишком много нефилимов стало появляться. Но Жизнь не из пугливых, и лишь поправив розоватый плащ, вновь улыбнулся. Коснувшись пальцем конца лезвия, он с легкостью отодвинул от себя оружие. Война не стал ждать и просто рубанул сверху мечом, нарываясь разделить Жизнь надвое. Но попал лишь в молодое деревце, разнеся его в щепки. Созидатель засмеялся за спинами всадников, стараясь сдержать нахлынувшую истерику. Но не получилось. Рухнув на землю, он начал бить кулаками по земной тверди, смеясь в голос и заливаясь слезами от смеха. Чем, кстати, выводил братьев из себя. Война подошел так быстро, что Жизнь не сразу среагировал. Схватив созидателя за шкирку, огненный всадник поднял его в воздух и захотел швырнуть об землю, ломая ему кости и череп, но тот растворился в воздухе, оставив Войну в цветах. Смерть, видя как младший брат готов взорваться от гнева, стал смотреть по сторонам, готовый ко всему. Жизнь оказался позади и хотел было то ли напугать Смерть, то ли ещё чего, но не суждено было этому случиться. Послышался выстрел, и за ним сразу визг раненого зверя. Жизнь схватился за зад и, рухнув на траву, стал кататься по земле, причитая о великой боли. — Я подстрелил ему жопу, как понимаю, он нужен живым? Раздор, держась за голову, подошёл к братьям. На затылке металлического всадника выросла шишка, и за это он готов был рвать и метать, и жертвой пал созидатель. Развернувшись к незнакомцу, Раздор со всего размаху ударил по простреленной ягодице нефилима ногой. Жизнь проскулил, но лишь для вида: продолжая кататься по земле, он уже втихую колдовал. — Что это за нечто? — Смерть двинул плечами: как сказать Раздору, что, по сути, он подстрелил брата, если та копия его не врёт. — Почему он похож на тебя? — Раздор не унимался. — Я не знаю. — Зато знаю я. Жизнь повернулся на живот и, подперев подбородок кулаком, мило улыбался. Плащ и брюки были испорченны и поэтому, созидатель поднялся на ноги и, прихрамывая, стянул с себя вещи, все. Стоя голым перед всадниками, он, уперев руки в бока, ждал, пока на него прекратят палиться. — Ты пидор? Или это шутка? Раздор говорил за всех: он во всех смыслах видел перед собою старшего брата, только кожа была не такой серой. Жизнь стоял, опустив голову, и чему-то улыбался. Всаднику хотелось двинуть по наглой роже созидателя, но сделав шаг вперед, он угодил в заготовленную ловушку. Побеги растений быстро продолжали рост, и уже через минуту окутали Раздора и его братьев, сковывая по рукам и ногам. Когда деревья выросли достаточно высоко, всадники висели вниз тормашками и слышали истеричный смех созидателя. — Всегда любил растения, они податливы к магии. А вам идет, ну, я про состояние коконов. А вот это, — Жизнь подошел к Смерти и стянул с него маску, — я возьму себе. Щелкнув разозленного Жнеца по носу, он просто испарился в портале, оставив слуг Совета одних. — Когда я доберусь до этого нудиста, я вырву ему кишки и повешу его на самой высокой башне Рая! Война пытался освободить руки и дотянуться до меча, но чем больше усилий он прикладывал, тем сильнее стягивались лианы. — Знаете, что самое интересное? Жнец и огненный всадник посмотрела на среднего брата, будто он в отпуске, а не висит вниз головой на дереве. — Они не причиняют нам боли, то есть я имею в виду, чтобы нас отпустили, нам всего надо перестать шевелиться. Совет был разумен, и Смерть почти сразу же перестал предпринимать попытки вытащить хотя бы руки, а вот Война всё продолжал борьбу с растительностью. Даже когда Раздор и Смерть уже были на земле, то Война продолжал висеть и продолжал вести бой. — Бесполезно, это надолго. Раздор помотал головой и, развернувшись к старшему брату, хотел было что-то сказать, но видя гневное выражение лица Смерти, промолчал. Бледный всадник пытался прощупать материю и понять, куда делся Жизнь и не прячется ли он где-то поблизости. — Я сам его убью, дай только найти его. Губы сжались в тонкую полосу, и до Раздора долетел скрежет зубов: всадник понял, брат в ярости, а значит, жди беды.