Песец-то возмужал и повзрослел

POV Леша Москва… город, в котором пробки не заканчиваются. Вот и какого лешего кто-то ломится в мой номер? Нет меня, ни для кого! Да пусть хоть пожар, хоть камни с неба! Вот и как в этой стране можно оставаться культурным и со всех сторон воспитанным и образованным человеком. Да никаких литературных идиом не хватит! Встаю с постели, накидываю халат, доползаю до двери, открываю и… «гляжусь в тебя, как в зеркало», бля! Можно было и раньше предположить, что разноцветной шевелюрой мой братец будет эпатировать не всегда, но аккуратная стрижка каштановых волос один в один, как у меня. А рубашка и костюм в субботу? Ботинки начищены, опять же… только очков не хватает. - Я смотрю, жизнь-то тебя пообтесала…, - рассеяно выдаю первую пришедшую в мою дурную голову мысль. Отступаю в сторону, пропуская брата в номер, и тут же, едва захлопнулась за ним дверь, попадаю в его объятия. - Нет, прекрати! – а сам прижимаюсь к нему. – Не надо…, - утопаю в его голодных поцелуях. – Ты же жени… А халат на полу уже соседствует с пиджаком. POV Ваня Лето. Жара. Очередная пробка. Но оно и к лучшему. - Выдохни, - говорю себе я. Но так сложно не раздражаться на все подряд, что тебя окружает, когда тот, кого так жаждешь увидеть, уже несколько часов в городе, а тебе все никак не удается до него добраться. «Я хочу всего лишь на него посмотреть, хочу поговорить. Да, именно так. Десять лет прошло. Я перегорел, женюсь на следующей неделе. Да и у него там кто-то есть. Рон, кажется». С горем пополам доезжаю до гостиницы, в которой остановился брат. В родительской квартире теперь живу я со Светой, а предки еще несколько лет назад укатили жить за город. Но ни у нас, ни у них упрямый Леша жить не захотел. В чем-то я его понимаю. Какой же медленный лифт! Едва не срываясь на бег, дохожу до двери нужного номера, стучу. Не открывает он долго, но когда это происходит… Перегорел? Я? Забудем о тех словах. Всклокоченный, сонный, под глазами легкие тени, бледный, как будто бы из подземелья, и этот его приобретенный акцент… Благих и невинных братских намерений хватило лишь на то, чтобы войти в номер и дождаться, когда закроется дверь. Он возражал, но не сопротивлялся. Мало того, отвечал. Халат, пиджак – все к чертям на пол. Я и заметить не успел, когда и как мы добрались до постели. А Лешка, мой Лешка, ради которого я тут стараюсь сдерживаться, просто шепчет: - Ванечка…, пожалуйста… А ведь я убедил себя, что не помню, не скучаю, не жажду вновь оказаться в нем. Но теряю голову и врываюсь в его тело, такое горячее, так жадно отвечающее…