Не надо снов

Я не хочу увидеть сны. Не нужно больше красоты! Во сне мы снова будем рядом, А утром - где ты?! И снова грудь зажмут в тиски. Я не смогу. Я не готов! Я не хочу увидеть сны. И я прошу, не надо снов! Сколько уже времени прошло?.. неделя? Месяц? Год? А хрен его знает… Мое время замерло в ту минуту и сейчас не дает жить моей старой и такой привычной жизнью главы Дисциплинарного Комитета. Тогда… В тот день умер я старый, в тот день умерла моя гордость… С тех пор я боюсь спать. Я боюсь закрыть глаза, ведь если я усну, я снова увижу тебя. Сначала я пробовал давать себе отдых. Долгое время проводя в душе, я смываю с себя всю грязь того дня. Пытаюсь отмыть запятнанную честь, но, в место этого, топлю свою гордость в собственных слезах. В полусумраке просторной комнаты белеют широкие, аккуратно заправленные простыни. С почти кошачьей легкостью опускаюсь на постель. Простыни отзываются приятным тихим шорохом. Сжавшись в комок на огромной холодной кровати, я закрываю глаза. Твое лицо, тонкое, бледное, обрамленное прядями волос цвета ночного неба. Твои глаза. Алый, как кровь и синий, как море. Ненавижу их… Ненавижу этот твой взгляд… Мои тонфа, запачканные грязью и кровью, твоей и моей… Сакура… Высокие ветвистые деревья прямо в помещении разрушенной школы Кокуйо. Мутнеет в глазах. Ты сгребаешь меня за ворот разорванной рубашки и швыряешь, будто котенка, в угол комнаты. С губ срываются ругательства вместе с ручейками крови. Уже нет сил все это видеть. Уже не хватает воздуха. Черт с ним, с этим гребаным миром… Просто дай мне умереть!.. Не замечаю, когда ты успел пересечь комнату, но в момент, когда я наконец фокусирую взгляд, я вижу твое лицо, улыбающееся и… нежное? Кажется, я схожу с ума… Твой запах, терпкий, дурманящий. Твое дыхание, чуть хриплое, обжигающее кожу. Что еще ты хочешь от этого изувеченного тела?! Из размышлений меня выводит нежное прикосновение тонких холодных пальцев. Плавными движениями снимаешь с меня остатки рубашки. - Мукуро, что ты… - фраза тонет в сгустке боли… Расфокусировавшимся взглядом пытаюсь разглядеть твое лицо. - Ку-фу-фу, - этот раздражающий смех, - Не нужно слов, Хибари-кун. Больно не будет… - хищная улыбка безумца. Ты припадаешь губами к моей шее. Будто животное… Почти вгрызаешься в тонкую, стертую тобой до ссадин кожу, оставляя алые бутоны засосов. Горячий язык скользит по шее. Длинные холодные пальцы блуждают по оголенному торсу. Я жмурюсь от боли и стыда. Как же бесит собственная беспомощность. Ненавижу! Ненавижу тебя, Мукуро! Ненавижу собственное тело, кукольно послушное в твоих руках. Становиться слишком тесно в узких форменных брюках. Как бы я не злился от беспомощной покорности, мое тело требует ласк, мое тело желает тебя, ублюдок! Ну же! Давай! Трахни меня! Трахни и убей побыстрее! Будто читая мои мысли, нарочито медленно целуешь меня в ключицу. Проводишь языком широкую дорожку до живота. Тонкие пальцы умело справляются с ширинкой. Высвободив столь возбужденную плоть, ты медленно, слишком медленно, наклоняешься. Плавно склонив голову, касаешься длинным языком влажной головки. Медленно вбираешь мой член на всю длину. Тихо постанывая, начинаешь движение. Обжигающий язык ни на секунду не останавливается, скользя по стволу. Жадные губы плотно обхватывает ствол, выдирая из моих легких хриплые вздохи с каждым новым движением. Сознание отказывается принимать действительность и растворяется в оргазме, когда я неестественно выгибаюсь навстречу раскаленному телу и со сдавленным стоном изливаюсь прямо тебе в рот. Не получается хоть не много сконцентрироваться. В ушах звенит. Слышу дыхание, тяжелое, хриплое, твое и мое… Поднимаешь ко мне лицо. Смотришь прямо в глаза. С губ капает полупрозрачная, чуть вязкая жидкость. Глаза будто горят возбуждением. И снова эта глупая, почти нежная улыбка. Резко подавшись вперед, ты целуешь меня, оставляя после себя резкий запах. Мой запах. Черт… Ублюдок!.. Я больше не вынесу этого унижения… - Убей.., - я не слышу собственного голоса. - Ойя… Неужели твоя гордость так сильно тебя изводит? Бедняжка, - ты улыбаешься. Черт возьми, я уже не могу видеть эту улыбку. Ты берешь меня на руки, словно ребенка, и несешь на рваный грязный диван. - Мукуро…чтоб тебя.., - корчусь от боли на едва ли мягком диванчике. - Заткнись, - с некоторой долей злобы. Ты впиваешься своими тонкими холодными губами в мои, сухие, потрескавшиеся от напряженного дыхания, измазанные засохшей кровью и остатками моей же спермы. Долгий властный поцелуй не позволяет думать ни о чем. Твои холодные тонкие губы… Твой жаркий длинный язык… Ты…сводишь меня с ума, чертов иллюзионист! Не замечаю, как оказываюсь абсолютно голым на жесткой грязной поверхности. Деловито оглядываешь мое тело. Стягиваешь с себя футболку. Нежно, но властно прижимаешь меня к себе. Больно… Душно… нестерпимо жарко… Слышу хруст и так уже сломанных ребер. Резко раздвигаешь мне ноги. Входишь без подготовки, резко, на всю длину. Я кричу, пытаюсь вырваться, еще громче кричу от острой боли во всем теле. Это отвратительное чувство… Я чувствую тебя внутри. Черт! Это невыносимо… Каждый раз я просыпался от собственного крика, мокрый от холодного липкого пота. А потом просто решил не спать… Время потеряло всякий смысл. Я не ощущал его течения. Тот день… Тот день стал последним днем моей жизни. Сейчас я уже не живу. Просто…существую, что ли… Тонфа одиноко валяются в углу, поблескивая в свете луны. На тумбе, у изголовья кровати, стоит ваза. В ней две розы. Алая, как кровь, и синяя, как море. Моя маленькая слабость… Черт… Что за глупость все-таки… Я ненавижу тебя, Мукуро Рокудо! Я клянусь, я забью тебя до смерти! Оторвешь мне руки? Не проблема! Я загрызу тебя до смерти! Оторвешь голову? Утоплю в собственной крови. А если не умрешь, тем хуже для тебя. Ведь ты никогда больше не сможешь спать…