Жизнь Молли Хупер. За кадром.

Я одна. Я опять одна в своей собственной квартире. Прошли всего каких-то две недели после нашего с Джимом нелегкого разговора, а я уже скучаю по нему. Просто лежу в кровати и смотрю телевизор. Ну, как смотрю, просто бессмысленно пялюсь в экран. На работе все та же беспросветная скука. Трупы – однотипные, в последнее время в Лондоне поселилось затишье, Шерлок – нудит,впрочем, как обычно. Шерлок… в последнее время он был какой-то странный: не оскорбляет меня, не грубит, ходит хмурый и как будто что-то замышляет. Странно, он напомнил мне отца… «Ох, папа, как же мне тебя не хватает…» - и я залилась слезами вперемешку с горькими воспоминаниями. Прошлое.Далекое, далекое прошлое... Мне было четырнадцать лет. Я бесцельно хожу по квартире, как всегда, и решаю зайти в комнату к папе, что бы пообщаться. Я люблю его больше всех на свете, он самый чуткий, добрый, нежный и заботливый. Мой папа – мужчина средних лет, стройный, брюнет с короткой стрижкой. Он рано женился на моей маме, потом родилась я, а потом она умерла… Я медленно вхожу в светлую, просторную комнату и смотрю на папу: он сидит в своем любимом кресле и печально смотрит в окно. Я никогда не видела его грустным, он всегда улыбался и шутил, когда мы семьей собирались за ужином разговор поддерживался в основном за счет отца. Видимо у него был дар – харизма, как раз она мне по наследству не передалась. А теперь он сидит и печально смотрит на меня. Внутри у меня как будто что-то оборвалось. - Что с тобой, пап? – тихо спросила я, и сердце в предчувствии болезненно сжалось. В животе как будто льдинки появилась. - Молли, сядь, пожалуйста, мне надо с тобой серьезно поговорить, - тихо прошептал папа. Говорит с большим усилием. «Но как же он так спокойно ведет себя на людях?» - пронеслось в голове, а руки сжались в кулаки. Кажется, я знала ответ. По щекам потекли предательские слезы. «Он притворялся». - Молли, ты ведь уже взрослая и такая самостоятельная, - он потрепал меня по голове, - ты так много всего знаешь. Ты всегда хорошо разбиралась в медицине, кем ты хочешь стать? «Он же прекрасно знает, что я буду патологоанатомом, но хочет чтобы я повторила, и начал он из далека». Слезы еще сильней покатились по щекам и стали капать на брюки. - Патологоанатом, пап, ты же знаешь, скажи все прямо – как есть! – я не могла больше это теперь. Каждый раз, как я смотрела на папу, каждый раз по сердцу словно проводили ножом, медленно и старательно. Я постоянно отводила взгляд, то на тумбу, то на окно. В конце концов, я снова не выдержала. Раз! Еще полоса. Еще рана. - Молли, - он напрягся, - у меня рак. Я скоро умру, до сих пор никто не знает, кроме тебя…, - В этот раз я не выдержала. Сердце словно взорвалась, или, точней сказать, лопнуло, а из него наружу прорвалась боль. Боль распространялась по всему телу, она заполняла меня всю, до краев. Отчаяние и пустота – вот, что я сейчас чувствовала. Я громко заревела и кинулась на шею отцу. Он обнял меня и погладил по голове. Я вся сотрясалась от рыданий и слезами заливала его рубашку. Как же так, я не могу в это поверить. Он самый дорогой мне человек на свете. Когда умерла мама, я вся закрылась в себе, и только папа помог мне снова начать жить. Только благодаря ему я выбралась из рутины горя, страха и ужаса. А теперь он умирает… - Папа, ну почему ты не сказал мне раньше?! – истерически выкрикнула я и унеслась прочь из комнаты. Я схватила куртку и выбежала на улицу. Я бесцельно бродила по улицам и плакала. Пошел дождь. Я еще больше расстроилась, как будто небо специально напоминает мне об отце. Я шла по пустынной улице, опустив голову и спрятав руки в карманы, а слезы текли из глаз и смешивались с холодным дождем… Но время идет, безжалостно и неумолимо, унося за собой людские печали и радости, боль и счастье... - Джим, ну когда же ты вернешься? – вслух спросила я у пустоты и немного погодя подумала, что не хватает еще и самой с собой говорить. «Это уже верх безумия». После разговора с ним я опять чувствую себя серой массой и неудачницей. «Надо же, Джим производит на меня колоссальное влияние». И неожиданно для себя воспоминание перенесли меня в тот вечер. Две недели назад. - Молли, не смей подходить к Шерлоку, ясно? – серьезно сказал Джим, забыв прежнюю веселость. Мы лежали на диване под пледом, точнее лежала я, а он гладил меня по волосам, мы смотрели комедию. Я никак не ожидала такого вопроса и от неожиданности подавилась колой. - А почему? – спросила я, о чем тут же пожалела. - Как почему?! – уже в который раз взорвался Джим, - ты, что не понимаешь – он мой враг! Мы враги, Молли, заклятые враги, – Джим скинул меня на пол и принялся крушить все вокруг. Все та же система: посуда¸ стол, телевизор. Он побежал на кухню и принялся все там крушить. «Это что-то новенькое». Я уже привыкла к таким приступам Джима и пошла в ванную за бинтами и йодом. Когда я вернулась, Джим уже сидел на стуле и о чем-то сосредоточено думал. «Отошел» - подумала я и приготовилась обрабатывать порезы, но Джим решительно встал, несмотря на боль, подошел ко мне с грацией льва, не смотря на то, что был одет в пижаму, и поцеловал. Что-то необычное было в этом поцелуе, так целовали, когда на долго расставались… «Или навсегда» - пронеслось в голове, и я тут же похолодела. - Молли, прости! Не знаю, что на меня нашло, - Джим смотрел на меня глазами кота из Шрека. «Что?! Джим извинился?! Что-то не так» - вопил разум, а я смотрела на него во все глаза и не знала что сказать, наконец, я произнесла: - Да ладно, я все уберу, - и пошла за щеткой, но он остановил меня и повернул к себе. - Мне надо уехать… на месяц, - выдавил он, а я как впала в апатию, так из нее и не вылезала… Я специально взяла отпуск и закрылась дома. «Подальше ото всех, подальше от мира». Я целыми днями валялась в кровати и ждала, когда же придет Джим, но он не приходил, и апатия с новой силой заглатывала меня. Я спала по двенадцать часов часов в сутки, остальные двенадцать вспоминала счастливые моменты жизни, и все они были связаны с Джимом, но, в конце концов, мои воспоминания приходили в тупик и я, заливаясь слезами, засыпала. Я превратилась в настоящее чудовище, я, конечно, и не была красавицей, но теперь из зеркала на меня смотрел ходячий труп, «Я прямо, как Самара*» - пронеслось в голове. - Все, надо это прекращать! – решительно сказала я девушке из зеркала и принялась за реабилитацию. Через два часа я выглядела вполне нормально: вместо вороньего гнезда на голове было что-то похожее на прическу, опухшее от рыданий лицо выглядело посвежевшем. Я чувствовала, что стала похожа на человека, и морально, и физически. Позже я отправилась в магазин за едой, потому что в холодильнике, хоть шаром покати, я много чего набрала, но мучное старалась не брать – фигуру надо тоже привести в порядок. Я спокойно поднималась к себе, когда увидела на дверной ручке кровь, а дверь была взломана. Я слегка испугалась, но Джим говорил, что за мной будут приглядывать, и я решительно открыла дверь. Как только я увидела, кто там сидел, то все покупки посыпались из рук, а изо рта вырвалось совсем неприличное слово, потом я почти выкрикнула: - Что ты тут делаешь?!! * Звонок ведь все помнят)