Грани Моего Безумия

Что же такого было на увиденной мною старой фотографии времен самой ужасной войны за всю историю человечества? Фотография изображала жертву радиации - маленькую девочку, в возрасте не больше трех лет, все ее тело покрывали омерзительные язвы, поедающие бедное дитя заживо. Она была еще жива, она плакала. По пухлым детским щечкам катились крупные слезинки боли и отчаяния. Нет, я далеко не первый раз вижу жертв радиации, просто... просто именно эта девочка напомнила мне о моей сестренке, о моей милой маленькой сестренке. Уверен, вы никогда бы не подумали, что у меня когда-то была еще и младшая сестра. Никто об этом не знает, кроме Ритса и моей семьи, но они стараются больше никогда не вспоминать тот инцидент. И жизнь течет своим чередом, тихо и спокойно, будто бы Сьюзи никогда и не существовало. А виноват в этом я, я и только я. Я убийца... Это настолько тяжело вспоминать... Когда мне было три, мама вновь забеременела, и на свет появилась девочка, очень милая девочка, которую родители назвали Сьюзи. Я часто ревновал родителей к своей новой младшей сестренке, ведь теперь все внимание было только для нее. Льюис намного воспитаннее и сдержаннее, чем я, поэтому, даже если ему и было так же обидно, то виду он не подавал. Когда Сьюзи только исполнилось три, мне было уже шесть. Мать решила взять нас обоих на прогулку. По дороге мы встретили одну из маминых подруг, с которой она усердно принялась обсуждать план проведения дня рождения моей сестры. Они хотели сделать нечто грандиозное, отчего мне стало еще обиднее, ведь для меня мама никогда ничего подобного не придумывала. Завернув на первую попавшуюся детскую площадку, мать устроила мою сестренку в песочнице и дала ей пару формочек. Вокруг было много детей разных возрастов. Я сразу же приметил своих сверстников, которые играли в войнушку. Мне так сильно хотелось к ним присоединиться, но только я сделал первый шаг в их сторону, как голос матери меня остановил. - Меллоу, дорогой! Ты ведь уже взрослый мальчик? Думаю, я могу на пятнадцать минут оставить на тебя твою сестренку. Мы с тетей Самантой дойдем до детского магазина и вернемся. Если сейчас взять с собой Сьюзи, то она начнет выпрашивать все, что только попадется на глаза, ты ведь знаешь. Обещаю, мы быстро, только закажем пару вещей к празднику и вернемся. Не скучай, дорогой, - мама поцеловала меня в щечку и направилась к детскому магазину вместе со своей подругой. Ну и что мне оставалось делать?! Смотреть за сопливой козявкой? Это ведь так скучно! Я бросил недовольный взгляд в сторону Сьюзи, девочка даже не заметила отсутствия матери, она была слишком увлечена изготовлением куличиков. Ну и отлично, хоть орать не будет. Я перевел взгляд на тех самых мальчишек, войнушка была в самом разгаре. Как же это было соблазнительно, я так хотел к ним присоединиться, но сестра... Меня раздирали противоречивые чувства. Тогда я подумал, ведь ничего плохого не случится, если я поиграю с ними. Сьюзи и так с головой ушла в свои песочные игры, поэтому нет необходимости сидеть, как старик на лавочке, и смотреть за девчонкой. Махнув рукой, я бросился к своим сверстникам, которые с радостью приняли меня в свои ряды. Я так увлекся игрой, что совсем позабыл о младшей сестре. Лишь взволнованный голос матери встряхнул меня и вернул в реальность. Она панически оглядывалась по сторонам и спрашивала меня, где Сьюзи. Я бросил испуганный взгляд в сторону песочницы. Моей сестры там не было. Ее формочки все еще лежали на песке. - Она... она была там совсем недавно, - выдавил я из себя. Мать тут же бросилась к песочнице и принялась расспрашивать играющих там детей. Одна из девочек сказала, что Сьюзи сделала красивый куличик и захотела показать его маме, но ее здесь не оказалось, поэтому девочка ушла искать свою маму. Трудно описать мои чувства в тот момент. Виноват, я был ужасно виноват перед мамой. Но ведь не все еще потеряно, Сьюзи не могла далеко уйти. Сейчас мы побежим, отыщем ее и вернемся домой, где я получу выговор от мамы и, несомненно, буду наказан. Если бы все только было так, как я думал, но нет, судьба решила распорядиться иначе. Куда мог пойти трехлетний ребенок? Мы с мамой бегали по улицам и звали Сьюзи, но девочки нигде не было. Мы даже не сразу обратили внимание на спешащие куда-то машины с сигналками. Полиция, скорая помощь, антирадиационная машина... Куда это они? От осознания хотя бы малейшей возможности того, что в том происшествии, куда все эти машины направляются, могла оказаться замешанной и Сьюзи, у нас с мамой кровь застыла в жилах. Не говоря ни слова, мать бросилась вслед за машинами. Мне ничего не оставалось, как стараться не отставать от нее. Мы выбежали на оцепленный перекресток. Из-за огромного количества людей невозможно было понять, что же там такое произошло. Мне удалось лишь одним глазом увидеть перевернувшуюся фуру для перевозок радиоактивных веществ и различных химикатов. Наверное, это обычная авария. Я уже хотел было сказать об этом маме, но заметив ее побелевшее, как мел, лицо остановился на полуслове. - Сьюзи! Мать стала отчаянно продираться через недоуменную толпу, я с замиранием сердца последовал за ней. Неужели она увидела там мою сестру? Когда нашему взору открылась полная картина, я не мог поверить своим глазам. Дядьки в антирадиационных костюмах клали на носилки трехлетнюю девочку, которая пребывала в таком шоковом состоянии, что даже не могла кричать. Ее одежда была перепачкана кровью вперемешку с каким-то ядовитым зеленым веществом, по всему телу виднелись различные ссадины и кровоподтеки. Ее глаза были широко раскрыты, а зрачок нервно дергался. - Сьюзи! Сьюзи! - мать продолжала кричать, пытаясь прорваться к дочери, но офицеры полиции преградили ей путь. Потребовалось много времени, чтобы хоть немного успокоить обезумевшую мать пострадавшего ребенка. Позже выяснилось, что Сьюзи стала переходить дорогу, а водитель фуры ее не сразу заметил. Чтобы не сбить ребенка, он резко повернул руль в сторону, фура, врезавшись в столб, перевернулась, и все ее содержимое высыпалось наружу. Этот груз и стал причиной нынешнего состояния ребенка. Дальше все развивалось как в страшном сне. Я сидел вместе с безутешной матерью рядом с палатой Сьюзи, ожидая, когда же нам позволят зайти внутрь. Потом к нам присоединились отец вместе с Льюисом, которых полицейские оповестили о случившемся несколько минут назад. Отец пытался хоть немного успокоить мать, хотя он и сам был жутко обеспокоен. Через пару часов нам, наконец, позволили зайти в палату. Сьюзи уже пришла в себя, она лежала на больничной койке и тихо всхлипывала. Капельница, какие-то трубки и провода, мне было страшно на все это смотреть. Но самым главным была тут же бросившаяся мне в глаза язва на ее маленькой ручке, страшная язва, жадно пожирающая ее плоть. До чего же омерзительно она выглядела, мокрая открытая рана, через которую были видны куски красного мяса. Меня чуть не стошнило, поэтому я был вынужден резко отвернуться. Мать же ничего этого, кажется, не замечала, она, рыдая, бросилась обнимать свою дочь. Я плохо помню, сколько времени мы пробыли в палате Сьюзи до прихода доктора, потому что я никак не мог отойти от увиденного. Я старался не смотреть в ее сторону, борясь с подкатившей к горлу тошнотой. Стоило лишь мне закрыть глаза, как перед ними представала эта самая мерзкая язва. Доктор с медсестрой принесли нашей семье далеко не радостные новости. Оказалось, что то вещество, которое попало на Сьюзи - сильный химикат. Радиация. Моя младшая сестра поражена радиацией. Самая страшная новость, которую только можно было услышать. Мать прикрыла рот рукой и готова была осесть на пол, но отец вовремя ее поддержал. Это была вовсе не та, новая неконтролируемая радиация, которая использовалась на войне, а самая что ни на есть обычная, но особой роли в нашем случае это не играло. Сьюзи предстояла ужасная и мучительная смерть. Нет, я не хотел в это верить. А все почему? Все потому что я нашел слишком утомительным посмотреть за собственной сестрой какие-то пятнадцать минут! Это ведь все моя вина и ничья больше! Колючий ком застрял в горле. Я ждал, что мать накричит на меня, ударит, но этого не произошло. Она не кричала, не била меня и даже ничего не сказала ни тогда, когда обнаружила ее пропажу, ни сейчас в больнице, ни после того, как мы вернулись домой. Вот это было самым страшным. Ведь Я же виноват! Я! Так почему?! От этого становилось еще хуже. Неужели никто из них не винит меня? Нет, я заслужил жестокого наказания, так почему же?! Мы приходили в палату Сьюзи каждый день, и каждый день ее состояние становилось все хуже и хуже. Сама девочка еще не понимала, что с ней происходит, она все время плакала и говорила, что ей больно. Мать плакала вместе с ней, уверяя дочь, что скоро все пройдет, скоро все будет в порядке. Новые язвы расцветали на ее нежной коже, они продолжали жадно пожирать детскую плоть. Омерзительно, до чего же это было омерзительно! Но, несмотря на все, я продолжал приходить сюда вместе с матерью, и каждый раз чувствовал нарастающее внутри отчаяние. Если бы только я присмотрел за Сьюзи эти пятнадцать минут, то ничего бы не случилось. Я убийца, убийца своей младшей сестры! Через неделю Сьюзи умерла, а я замкнулся в себе. Я отказывался есть и выходить с кем-либо на контакт, меня больше ничего не волновало. Вместо того чтобы винить, родители обо мне беспокоились и даже вызвали врача. Хотя в этот период мать сама была не в себе, и врач ей был намного необходимее. "Психическая травма" - гласил диагноз психиатра. Он посоветовал много различных антидепрессантов и прочего бреда, от которых я категорически отказался. Я целыми днями сидел, запершись в своей комнате, и смотрел в никуда. В моей голове пролетало множество мыслей тяжелого характера, я не переставал винить себя. Первые дни сестра пару раз приходила ко мне во сне, там она счастливо улыбалась и приветливо махала рукой. Но потом... потом мне стал сниться совершенно другой сон. Поначалу Сьюзи беспечно улыбалась, а после на ее теле с ужасающей скоростью начинали появляться язвы. Она смотрела на меня своими большими грустными глазами и повторяла одну и ту же фразу: "Братик, за что? Я хочу увидеть солнышко. Почему я теперь не могу? Братик, за что?" Этот сон преследовал меня. Каждую ночь я просыпался с криком ужаса, я медленно сходил с ума. Вы никогда не боялись сна? Никогда не боялись ложиться спать? Не хотел бы я, чтобы кто-нибудь когда-либо испытал подобное. Я изматывал себя, не ложился до тех пор, пока мой измученный разум не вырубал меня на месте. Я отключался в самых разнообразных местах: на полу, за письменным столом, один раз даже во время принятия ванны, отчего чуть не захлебнулся. Не знаю, что бы со мной стало, если бы не Ритс. В те дни я не хотел никого видеть, даже своего лучшего друга, который упорно пытался до меня достучаться. Все было тщетно, но Ритс не сдавался. Раз не удается попасть через дверь, то всегда есть окно! Когда родители с братом куда-то ушли и в доме остался только я, он залез в мою комнату через окно. Не ожидая такого грубого вторжения, от страха я забился в угол и, прижав колени к груди, принялся раскачиваться из стороны в сторону, как настоящий псих. Хоть Ритс и был моим ровесником, но по уму он явно опережал меня на пару-тройку лет. Увидев, до чего я себя довел, друг нахмурился и сделал пару шагов в мою сторону. - И что это такое, Меллоу? Я не ответил, продолжая раскачиваться и смотреть в пустоту. - Прекрати, слышишь! - он схватит меня за плечи и хорошенько тряхнул. Мой пустой взгляд медленно передвинулся с пола на его лицо. Видимо этого крошечного внимания Ритсу хватило, поэтому он продолжил свою полную отчаяния речь: - Я не хочу видеть тебя в таком состоянии! Пожалуйста, вернись, стань прежним Меллоу! Я лишь устало покачал головой. Я не понимал, зачем мне становиться прежним. Ради чего? Сестры больше нет, а я ее убийца. Разве убийцы не должны получать наказания за свои действия? Значит, все нормально, так и должно быть. Ритс отчаянно что-то мне говорил, но я его не слушал до тех пор, пока он не произнес эту фразу: - В этом нет твоей вины. Моя мама говорит, что произошедшее - случайность, жестокая случайность. Нужно просто пережить это... - Нет моей вины?! - я резко встал, сжав руки в кулаки. - Да что ты обо мне знаешь?! Это Я не стал присматривать за Сьюзи! Я виноват! - Успокойся. Я не думаю, что Сьюзи стала бы тебя винить. Наверняка она хотела бы, чтобы ты улыбался... - Откуда тебе знать, чего она хотела бы, а чего нет?! - огрызнулся я. Ритс начинал меня бесить, ужасно бесить. Еще одно такое тупое слово и я сорвусь. - Просто поверь мне и перестань себя винить... В это мгновение мой лучший друг получил сильный удар в челюсть. Не ожидая такого, он упал на пол, больно ударившись головой об ножку кровати. Пользуясь моментом, я сел на него сверху и занес руку для нового удара. - Меллоу! Черт возьми! - разозлившись, Ритс перехватил мою руку, и мы принялись кататься по полу, рыча и чертыхаясь. Из-за того, что я в последнее время почти ничего не ел, силы меня очень быстро покинули. Не встретив должного сопротивления, Ритс прижал меня к полу и схватил обе мои руки своими, лишая возможности действовать. Мы оба тяжело дышали. Смотря на его нахмуренное лицо, я был уверен, что, отдышавшись, Ритс разорется и хорошенько мне вмажет, но этого не произошло. Неожиданно для меня, его лицо вдруг разгладилось, и тяжело вздохнув, мой друг грустно произнес: - Мне очень тебя не хватает. С тобой всегда так весело проводить время, я даже забываю, что дома меня вновь ждет наказание за очередную драку или не сделанное домашнее задание. Помнишь, как наши родители купили нам одинаковые футболки и я сильно испачкал свою, когда мы играли в футбол? Ты знал, что за это родители меня накажут, и отдал мне свою чистую, а мою забрал себе. Ты еще сказал, что тебе-то ничего за это не будет, что Льюис просто поворчит и все. Ты столько раз помогал мне, а я... А я даже не в состоянии отплатить тебе тем же... - Ритс... - меня словно холодной водой окатили. Из-за своего горя, я перестал замечать все вокруг. Ритс нуждается во мне, я не могу взять и бросить его из-за своего эгоизма. Но Сьюзи... Противоречащие друг другу мысли готовы были разорвать мою несчастную голову пополам. Я запутался, совсем запутался. Что мне делать? Кажется, последний вопрос я произнес вслух, потому что Ритс стал на него отвечать. - Живи, просто живи и не думай о плохом. Пожалуйста, улыбайся снова, Меллоу, - в его голосе было столько мольбы, что я не выдержал и слабо кивнул. После этого я стал понемногу приходить в себя, стал снова есть и высыпаться, стал выходить на улицу, общаться с людьми. Кошмары перестали мучить меня, жизнь медленно, но верно налаживалась. Каждый раз, когда ко мне в голову лезли нехорошие мысли, я начинал прятаться от них за масками простака-идиота. Чем дальше заходила эта игра в прятки, тем сильнее прирастала ко мне маска. Наверное, это было неправильно, отказаться от Сьюзи, прогонять и уничтожать все, что могло в той или иной мере напомнить о случившемся. Но в то же время мне было легче, легче абсолютно во всем: в учебе, в общении, в поступках, да и в самой жизни. Не нужно было париться из-за плохих оценок и боязни того, что о тебе опять скажет старший брат, не нужно было постоянно беспокоиться об общественном мнении. Просто плыть по течению с улыбкой в пол-лица. Да, меня это вполне устраивало, мне это нравилось. Нет девушки из-за каких-то дурацких принципов? И что теперь? Повеситься? Нет, поныть я, конечно, шанса не упущу, но все равно все это несерьезно. Ругает старший брат, обзывает никчемностью из-за того, что я ничего не знаю в химии, кроме H2O? Хех. Просто посмеюсь над этим. Подумаешь, ну не знаю я химию, не мое это. Но именно в этот момент, сидя на роскошном кресле в тайном убежище каких-то нарушителей радиационной зоны, я впервые задумался, а правильный ли выбор я сделал? Сейчас мне очень хотелось бы посоветоваться с кем-нибудь, но единственный, кто мог мне в этом помочь был Ритс, который остался в городе. Наверное, он сильно переживает. Если бы не моя придурошная легкомысленность, то сейчас мы бы сидели на крыше всей компанией и снова обсуждали какую-нибудь безбашенную идею или сенсационную новость. Эх, Меллоу, какой же ты геморройный парень. Но что поделать, что сделано, то сделано! Время уже упущено. Кстати о времени... Я быстро достал из кармана свой мобильный. До конца отведенного мне иммунитета оставалось пятнадцать минут! Я тут же соскочил с кресла и принялся бить тревогу: - Ребята! Ребята! Надо скорее возвращаться! Два часа почти прошли!