Вечная Стража

Холодное солнце медленно закатывалось за верхушки деревьев, оставляя белоснежный колышущийся лес в глубоких сумерках на произвол непроглядной метели. Пронизывающий ветер царапал мех одиноко бредущего воина не хуже клинка, льдинки впивались в плоть словно тысячи стрел, медвежьи уши и нос покрылись инеем, но глаза все так же горели тихим огнем, таящим великую, тщательно сдерживаемую силу. Невозможно было понять, откуда идет воин - следы тут же заметались белым полотном - но в этом лесу каждый знал, кто он такой и что заставило его покинуть теплую берлогу. Ульфсаар обходил патрулем свои земли. Преодолевая буйство стихии уже который день подряд, могучий воитель не чувствовал усталости. До времени сокрытая ярость медленными толчками отдавалась во всем его теле, каждый раз давая силы на еще один шаг, и даже сам Ульфсаар не знал, насколько его хватит, но поистине медвежье упрямство не позволяло даже предположить, что однажды настанет момент, когда на шаг не останется сил. Урса просто шел. Последний луч солнца угас. Он почуял опасность. Внезапно воитель запнулся и зашатался на одном месте, словно что-то с силой ударило его под дых. Он принялся судорожно хватать воздух ртом, но в глазах резко начало темнеть, и только природная стойкость не позволила ему лишиться сознания. Несколько мгновений продолжалась слабость, и Ульфсаар не заметил тени, невероятно быстро пролетевшей в дюжине шагов от него... Он разогнулся и расправил могучие плечи, но ничего уже не было слышно, кроме свиста ледяного ветра. Прямо перед воином из ночи соткался ужасный монстр. Череп, обтянутый мертвенно-синей кожей, украшенный узкими янтарно-желтыми глазами, раскрылся, обнажив три ряда острых зубов и ничего кроме пустоты за ними. Баланар нанес удар быстрее, чем медвежий воитель успел раскрыть пасть. Когти впились в мех на боку Ульфсаара и оставили на нем три глубоких кровавых следа. Следующий удар пришелся в грудь - кости затрещали, но выдержали. Третьим ударом существо целилось в глотку. Звенящую тишину ночного леса разорвал адский рев. Снег посыпался с верхушек деревьев, когти воителя блеснули и немедленно впились в плоть Баланара, оставляя ужасные раны на его уродливом теле. Удары были невероятно быстры, и в считанные секунды грудь монстра превратилось в черное кровавое месиво. Бой прекратился. Соперников разделяли пара шагов, и каждый пытался перевести дыхание. Ульфсаар оросил снег своей кровью, слегка пошатываясь и порыкивая от боли. Ночное существо напротив поскуливало и пыталось регенерировать, но срастить порванную грудь так быстро не дано даже первозданному монстру, учитывая сильную глубину ран. Воздух вокруг Урсы вновь помертвел и тот закашлялся кровью. За миг Баланар оказался у противника и со всей силы полоснул когтями по его горлу. Следующий удар был по глазам зверя. Еще один по лицу. Еще... еще... Земля содрогнулась. Ослепленный Ульфсаар обрушился на снег всей своей великой силой, заставляя могучего монстра, словно оловянного солдатика, упасть навзничь. Кровь хлестала из распоротого горла, но даже смертельная рана ничуть не поколебала решимости воителя. Древний дух, воплощение слепой силы и ярости, овладел его телом, и под непрерывный бешеный медвежий рев, бросился рвать и терзать израненного ночного охотника. Когти вновь замелькали, словно жернова мельницы в ураган, перемалывая тело монстра, который безуспешно пытался отползти от своей гибели. Последним ударом Урса отбросил Баланара на дюжину шагов и устало прислонился к дереву. Чувствуя приближающуюся кончину, отважный воин вытащил из сумки маленький зеленый шарик и он тут же взмыл к ближайшему дереву, принявшись вращаться вокруг него. Дерево на глазах иссыхало и гибло, но из глубоких порезов медведя понемногу переставала хлестать кровь, его глаза, казалось навек закрытые, вновь открылись, ужасающие раны на глазах превращались в шрамы. Восемнадцать ран. Восемнадцать ран на теле Баланара. Вернее, на теле того, что некогда было Баланаром. Теперь это было трудно даже назвать телом. Кровавая каша на снегу и череп, из последних сил пытающийся скалиться. Ульфсаар даже не стал подходить, чтобы добить охотника. Он должен был продолжать свой бесконечный патруль. Теперь медвежата могут спать спокойно в своих берлогах. Ночного монстра больше нет.