Масленица или как Фюрер геббельсовых блинчиков отведал

Наступала весенняя пора, и казалось, ничего не предвещало хорошего расположения духа, кроме слякоти и сырости, как рейхсминистр вспомнил о празднике и чуть не вскрикнул от радости прямо на партсобрании. Ведь он так много времени искал повод зайти к фюреру не по деловому разговору. И вот, долгожданный момент найден: Масленица. Вы, наверное, скажете: «Подумаешь, обычный праздник», но Геббельс был уверен, что именно этот праздник позволит ему быть ближе к фюреру. От себя он не скрывал тот факт, что влюблен в Адольфа Гитлера совсем не дружеской любовью. Единственное, что пугало рейхсминистра было доверие, которое он получил от фюрера. Что если своим признанием он разрушит все то, что построил долгими годами дружбы с ним? Но Йозеф с отвращением, как от мухи, отмахивался от этой мысли. Он не будет признаваться, если сам Адольф его не попросит. Так что все будет более чем нормально. Едва дождавшись окончания рабочего дня, Геббельс помчался домой. Он сам лично собирался приготовить блинчики для Адольфа. Однако была проблема – он не знал рецепта и совсем не умел готовить. Еду он обычно покупал по дороге на работу. Так, готовые салаты с мясом или что-то подобное. Там же он их и съедал, а дома проводил остаток времени до сна за своим дневником или же читая какую-то занудную книжку. Ах, видел бы фюрер подвиг своего подчиненного, который на данный момент был погребен под кипой, упавших на него, стопок книг, среди которых он пытался найти кулинарную книгу. У доктора Геббельса была хорошая коллекция книг. Но сейчас Йозеф нашел в ней недостаток: он никогда не интересовался готовкой. Пауль шустро выбрался из-под горы сваленных книг и, усевшись на нее сверху, пригорюнился, опершись локтями о свои колени. - Что же мне делать? – задался он вопросом. И тут же вскочил, осененный новой мыслью. От чего неминуемо скатился с «горы» и вновь утонул в книгах. - Да чтоб его! – выругался доктор и помчался на улицу. Когда он выскочил, то почувствовал, как шальной ветер резко пробирает до костей. Кто-то неподалеку присвистнул. Тут Пауль и заметил, что выбежал он на улицу чуть ли не в одних трусах. Ему, конечно, стало немного не по себе, но стыда он не ощутил, и поэтому, гордо вскинув голову, ушел обратно домой. Подумаешь, выбежал из собственного дома в трусах. Вот если бы он выбежал в одном белье из дома какой-нибудь хорошенькой немки.… Это была бы потеха. А так даже сплетен не будет. Пока Йозеф нашел среди всего домашнего безобразия свою одежду и вышел на улицу, довольно сильно стемнело. Часы педантично указывали на одиннадцать часов ночи. Ну и долго же он… Предстояло только найти магазин с книгами и купить ее. Геббельс быстро обнаружил один из таких магазинов, недалеко от своего дома. Благо, он сам там брал литературу. Знаете, друзья, следующую картину, которая откроется вашему взору, я бы описал не иначе как «удар об стекло носом». Да-да, именно так. Потому что Геббельс побежал к магазину окрыленный собственной удачей и не заметил, как прямо перед его носом защелкнули дверь магазина, махнув на прощание надписью «Закрыто». - Вы не понимаете! – воскликнул министр, барабаня по стеклу кулаком. – Мне очень нужно! Сердитый охранник подошел с другой стороны двери и показал средний палец. - Ах, так! – Йозеф надул губы, и отметил мысленную галочку на этого хмыря. Будь на посту кто-то из старых, они бы пустили его. А тут Пауль сразу понял, что охранник новенький. Смысла тягаться не было, исходя из учета перевеса сил противника. Бывает в жизни - кому-то достаются мозги, а кому-то мускулы. Когда Геббельс набрел на другой магазин, тот уже давно был закрыт. И следующий, и следующий. Йозеф злился на свою нерасторопность и глупость: ну, как такое возможно, что рейхсминистр не знает простенького рецепта обыкновенных идиотских блинчиков. А время уже перевалило за полночь. Рейхсминистр начал сдаваться. Он в изнеможении присел на лавочку, ноги вибрировали от долгой ходьбы, но тут же с удивлением вскочил и обернулся: на лавочке спал какой-то бомж. Почему министр решил, что это бомж? Его выдавал характерный окрас и запах. Мужчина завозился и проснулся, сев на лавочке. Йозеф уже хотел по-быстрому смыться подальше от этого непонятного человека, как бомж произнес: - Господин Рейхсминистр Пропаганды пожаловал. Что ж снизошли и до простых смертных? - Да ну что вы, - осклабился Йозеф и остановился. - Что вас привело, с позволения, в такое время в такое место? - Какое вам дело… - буркнул Пауль. - Подумайте, ведь наша встреча не случайна. Ничего в жизни не случайно, рейхсминистр. Может, я смогу дать вам то, что вы ищите. - Можете дать? – Геббельс усмехнулся и уже хотел сказать все, что он думает. Внутри него накипело от злости. Но он отчего-то сдержался и решил: ну а вдруг. - Я искал кулинарную книгу. Но, как видите, не нашел. Бомж встал с лавочки и показал на нее: "Знаете, а я ведь все это время спал на каких-то рецептах то ли плюшек, то ли блинов". У Геббельса загорелись глаза, и он резко сорвал один из листков с лавочки. Там и правда оказался рецепт блинчиков со сгущенным молоком. Йозефу было плевать на то, что от листка пахло не лучшим образом. Его глаза горели. - Спасибо!! – и он поспешно сунул руку в карман и вытащил оттуда смятую сотню, без раздумий отдал ее мужчине. И, не сказав больше ни слова, рысью побежал в сторону ближайший круглосуточный супермаркет. Набрав в три раза больше продуктов, чем необходимо по рецепту (ну, это для неудачных попыток) он спешно направился домой, собрав по дороге всю грязь на брюки. Я не буду описывать весь процесс того, как Йозеф пытался сделать тесто, иначе вы будете смеяться. А Йозя не любит, когда над ним смеются. Так что скажу, что получилось у него приготовить блины с третьей попытки. И вот, на столе в обрамленной красным орнаментом керамической тарелке лежала стопка хрустящих румяных блинчиков, щедро пропитанных сгущенкой. Их аромат витал по всему дому, но Паулю было не до этого. Лег Геббельс, да что там – свалился на кровать под утро. А через два часа прозвенел будильник, возвещающий о том, что пора бы, собраться на работу. И вот, невыспавшийся и истощенный министр, с явно набрякивающими кругами под глазами, поплелся на работу, умудрившись впервые в жизни опоздать на пять минут. Пергаментная оболочка, в которую были запиханы блины вместе с тарелкой, и уложены в пакетик, звучно хлюпали сгущенкой, создавая недоумение у мимопроходящих сопартийцев. Геббельс проигнорировал вопль Гиммлера, которому, похоже, наступил на ногу. Он спешил к фюреру. Он гордо постучал в дверь и, услышав приглашение войти, открыл дверь. - Адольф... простите, мой фюрер, я принес вам подарок к празднику, - Геббельс гордо нес тарелочку с чем-то вкусным, но споткнулся о вздыбленный ворс ковра и упал прямиком на фюрера, случайным образом попав своими губами на его губы. И то ли от страха, то ли отчего-то еще, Геббельс впился в них. Содержимое же тарелки угодило Адольфу прямиком на лоб, да там и осталось. Только тарелка звучно скакнула на ковер. Адольф, спустя несколько мгновений, оторвал от себя рейхсминистра с одним лишь вопросом: - Это и есть ваш подарок? – с челки фюрера красиво стекала сгущенка. - Д-да, то есть… нет. То есть..черт! – Пауль запутался в словах и покраснел, вспоминая поцелуй. А Адольф тем временем снял с головы блинчики и попробовал на вкус, макнув об лоб. - Спасибо, очень вкусные, - улыбнулся Адольф. А Геббельс все еще лежал на фюрере, точнее уже сидел у него на коленях, бесстыдно наблюдая за тем, как тот поедает его произведение кулинарии. Йозеф завороженно провел пальцем по его губам, испачкав их сгущенкой, и облизнул их. Адольф усмехнулся в усы. Он убрал остатки блинчиков на стол и приблизился к рейхсминистру. Он улыбнулся вновь и прикоснулся к его губам поцелуем. - Спасибо за подарок, было вкусно, - промурчал он. Неизвестно о чём – то ли о блинах, то ли кое о чём другом.