Доктор двух миров

Поздним августовским вечером молодой парень в строгом, темно-сером костюме и длинном, черном плаще вошел в подъезд дома. Холодно кивнув консьержу, он прошел к лифту. Створки кабины практически бесшумно разъехались, а спустя пару секунд вновь закрылись. Стрелка над дверьми стала передвигаться от одной цифры к другой. Консьерж флегматично следил за ней, размышляя о том, откуда у молодого жильца взялся столь приметный знак доблести, как аксельбант, прицепленный к удлиненному пиджаку и почему он частенько носит плащи, которые уже век, как вышли из моды. Стрелка остановилась на цифре 17. Последний этаж, выше только крыша. Мужчина, проследив за благополучным перемещением лифта с жильцом на верхний этаж и за его возвращением обратно, отвернулся и потянулся за книгой, выбросив из головы все мысли о мистере Поттере, его манере одеваться и аксельбанте. Поднявшись на лифте, Гарри прошел к единственной двери на этом этаже. Звякнув ключами и отключив магическую защиту, парень вошел в темную прихожую. Спустя мгновение вспыхнул свет. Поттер устало скинул на пол плащ и прошел вглубь квартиры. На кухне он сделал себе крепкий, черный кофе, прихватил, лежащие на холодильнике, пачку сигарет и зажигалку, после чего вышел на террасу. В кухне свет остался не выключенным и освещал, сиротливо висящий на спинке стула из нержавеющих металлических трубок, удлиненный пиджак, больше похожий на старинный сюртук с воротником-стойкой и множеством мелких пуговиц. Он и прицепленный к нему красно-бело-золотой аксельбант нелепо смотрелся среди новенькой техники и стильной кухонной мебели, но хозяину пиджака-сюртука с таким не привычным украшением было плевать на это. Гарри устроился в широком, кожаном кресле с массивными подлокотниками, закинув на один из них ноги. На круглый, стеклянный столик с блестящей, металлической ножкой парень поставил чашку с кофе и положил пачку дорогих сигарет, больше похожих на сигары, только короче и намного тоньше. Вытащив одну из них, он прикурил от серебряной зажигалки. Выпустив сизое колечко дыма в воздух, Поттер уставился перед собой. Его сейчас не интересовал ни восхитительный вид открывающийся на вечерний Лондон, утопающий в ярких огнях рекламных баннеров и витрин; ни легкая прохлада и нежный, летний ветерок, приятно холодящий лицо и треплющий черные волосы; ни что-либо ещё. Гарри просто отдыхал, наслаждался ароматным кофе и терпким послевкусием сигарет, позволяя мыслям лениво течь в желаемом им направлении. И они, пользуясь этой редкой роскошью - разрешением - текли то в одну сторону, то в другую, мешая себя с воспоминаниями. Воспоминания в свою очередь, не сдерживаемые своим хозяином, то лихорадочно листали страницы прожитых годов, то поняв, что сегодня им можно все, надолго задерживались на каком-либо событии. Сейчас они задержались на странице с покупкой этой квартиры или если говорить точнее, то с покупкой трех квартир на верхнем этаже недавно построенного и сданного под жилье небоскреба и появлением Джона Нортона в жизни Гарри Поттера. Покупка жилья для единственного представителя старинного рода Поттер осуществлялась довольно молодым по меркам магов, но уже успевшим себя хорошо зарекомендовать Джоном Нортоном. Джон был младшим сыном из небогатого и незнатного рода. Он был чистокровным волшебником, хотя многие и пытались его называть полукровкой из-за того, что его мать Миранда Уолтерс являлась магглорожденной ведьмой, а отец чистокровным магом в седьмом поколении. Не смотря на то, что оба родителя были волшебниками, молодой Нортон активно интересовался маггловским миром, что в общем-то и предопределило его место обучения после школы. Джон поступил на юридический факультет в Сорбонне, а после обучения в ней он подал документы для обучения в Мюнхенской академии права, финансов и политики. Это заведение являлось магическим и закрытым. Попасть туда было очень сложно, но полученное там образование считалось крайне престижным. Джон смог преодолеть все трудности при поступлении и через пять лет выпустился оттуда с красным дипломом и рекомендацией для Министерства Магической Германии. Цвет и герб печати, а также рекомендация сделали свое дело, мистер Нортон получил место в юридическом отделе Министерства, где и проработал пять лет до того, как принял решение вернуться на свою родину, то есть в магическую Британию, где как раз медленно, но верно набирала обороты война и успешно велась министерская акция по дискредитации Гарри Поттера. Тридцатидвухлетний Джон решил поставить все на темную лошадку и как в последствии оказалось, не прогадал. Гарри Поттер оказался умным, скрытным, достаточно мстительным и амбициозным парнем. Он успешно играл роль простачка и рубахи-парня. Сразу после фарса под названием " Суд над Поттером из-за использования волшебства при магглах ", Нортон написал ему письмо, в котором предложил свои услуги. Последующая встреча в маггловском кафе поблизости от Гриммаулд-Плэйс позволила двум магам познакомиться и сделать некоторые выводы друг о друге. Через два месяца произошла еще одна их встреча в одном из номеров паба "Три метлы" и контракт между родом Поттеров и мистером Нортоном был заключен. С тех пор Джон стал адвокатом и поверенным древнего рода. В том же 1995 году он начал собирать доказательства против британского Министерства и подготавливать дело для суда. Ни сам Джон, ни Гарри не собирались спускать чиновникам их произвола. Прошение о рассмотрении дела в тот год Поттер подать не позволил, аргументировав это тем, что на каникулах он будет более свободен, а сейчас привлечет к себе много ненужного внимания, да и в связи с новой профессоршей по ЗОТИ могут добавиться еще кое-какие обвинения. Нортон чуть позже оказался приятно удивлен дальновидностью парня. Еще до окончания пятого курса его клиентом к иску по обвинению Министерства магической Британии в неправомерном суде, добавился еще один со следующими обвинениями: превышение Долорес Амбридж должностных полномочий; угроза применения ею к единственному представителю рода Поттеров непростительного проклятья; угроза применения к несовершеннолетнему веритасерума; причинение ему же вреда темномагическим артефактом, классифицируемым второй степенью опасности по международной шкале. А спустя совсем немного был готов еще один иск о неправомерном заключении последнего из Блэков в Азкабан, незаконном преследовании властями и халатном отношении судейского состава к своим прямым обязанностям. Суд проводился в Гааге и был выигран по всем статьям, к тому же о нем не узнали средства массовой информации, а следовательно и широкая общественность. Вот только толку от этого было мало, кроме душевного удовлетворения и некоторого финансового пополнения счетов Поттеров и Блэков, которые на данный момент были полностью во владении Гарри. Пока в магической Британии разворачивались боевые действия, Джон подыскивал в маггловском Лондоне квартиру для Гарри. Дом тот принципиально не хотел и единственный вариант, который мог устроить привередливого парня отыскался практически в самом центре столицы. Правда, на взгляд Нортона, найденная квартира не подходила по статусу молодому лорду, слишком маленькая, слишком темная, слишком много соседей. Поэтому Джон просто выкупил весь этаж, нанял команду специалистов, которые произвели перепланировку, сделали ремонт, а модный дизайнер подготовил квартиру к вселению хозяина. Последним этапом стало прибытие немецких специалистов по защите, которые установили ее не только на квартиру, но и на весь небоскреб. Правда, вселиться в квартиру Гарри смог лишь в мае 1998 года. Внизу раздался вой сирен. Подняв руку и потерев переносицу, словно ее нажали очки, которые, к слову, уже несколько месяцев были ему не нужны после операции на глазах, Гарри вздохнул - опять медики торопятся кого-то спасать. Поттер тряхнул головой и потянулся за еще одной сигаретой, после чего призвал из кухни кофейник и подогрел его с помощью заклинания. Воспоминания нервно всколыхнулись и с бешенной скоростью начали листать страницы памяти. Создавалось ощущение, что воспоминания - это отдельный, живой организм, умеющий думать и чувствовать. Сейчас они словно бы почувствовали, что скоро их лишат свободы действий и чтобы продлить ее, стремительно принялись ворошить память, стараясь отыскать там, что-то интересное. И похоже они нашли нужное - первые дни после Победы. Победа... Ах, как сладко звучит это слово. А вот если взглянуть на нее реально, то станет ясно: Победа в войне - дело кровавое. И так оно и есть на самом деле, ведь гибнут люди. А еще Победителей не все любят, особенно те, кто олицетворяет власть. Почему? Потому, что Победители являются живым подтверждением несовершенства управленческого аппарата и того, что они отнюдь не безгрешны. Впрочем, отношение Министерства к нему, Гарри мало волновало. Лишь бы не лезли, а с остальным он справится, если потребуется. Тем более Поттер не собирался жить в магическом мире. Помимо нескладывающихся отношений с правительственным аппаратом мира магии, охладела и дружба между Гарри с одной стороны и кланом Уизли и Грейнджер с другой, а также окончательно пропало доверие к Дамблдору, который "воскрес" сразу после последней битвы. С момента победы пути Поттера и двух его друзей разошлись в разные стороны и стало ясно, что кроме желания выжить в войне их ничего не связывало. Но самое главное - для Гарри это отдаление произошло абсолютно безболезненно. Фактически, ни с кем из магов на данный момент кроме Нортона и Лонгботтомов, молодой лорд не поддерживал общение. Да и зачем? Магический мир был совсем не той сказкой, какой поначалу показался юному волшебнику. Сегодня состоялось официальное награждение героев войны. Гарри совсем не ожидал с утра получить приглашение на это шутовское действо. Еще не так давно Министерство портило ему жизнь всевозможными проволочками в делах получения наследства и принятия титула и бессмысленными допросами о его действиях во время войны, а сейчас приглашает получить Орден за заслуги перед Отечеством. Если бы не Джон, то Гарри даже и не подумал пойти на этот фарс, но оказалось, что приглашение Герой получил лишь благодаря усилиям своего адвоката. Нортон, не спрашивая мнения парня, подергал за все доступные ему рычаги, отправил несколько писем в разные газеты и спровоцировал проверку деятельности некоторых отделов Министерства членами комиссии от Международного Комитета Магов. Выплыло, что Победителя не наградили, а так же были и другие нарушения. В общем, после всего этого на адвоката Нортона в британском Министерстве смотрели, как на врага. На самой церемонии не обошлось без макания Министерства в целом и некоторых его чиновников в частности мордой в грязь. Ну, никак молодой лорд Поттер-Блэк не мог забыть им их прегрешений в отношении себя любимого, особенно, когда есть такой шанс в присутствии представителей прессы из других стран, указать им, кто на этом празднике правит балом и насколько нежелательно его задевать. Орден ему все же вручили, после чего Победитель со словами, что не желает больше терпеть общество лицемеров, покинул это абсурдное мероприятие. О том, что напишут в утренних газетах, Поттер не волновался. Ему не было никакого дела до того, какого объемом котел грязи иностранная пресса выльет на магическую Британию. На спинку соседнего кресла приземлилась буро-коричневая сипуха. К лапке птицы было привязано письмо. Гарри мотнул головой, отгоняя воспоминания и поставив пустую чашку на столик, поманил птицу пальцем. Пернатый почтальон перепорхнула на подлокотник кресла молодого мага и протянула ему лапку с негромким уханьем, мол отвязывай. Ленточка легко поддалась и спустя пару секунд Поттер уже разворачивал пергамент. Сипуха не улетала, значит нужно будет сразу писать ответ. Прежде, чем начать чтение послания, Гарри призвал из кухни коробку с совиным печеньем и насыпал немного на стол. Птица благодарно ухнула и принялась клевать угощение. Подумав секунду, маг оторвал от коробки небольшой кусочек картона и трансфигурировал его в маленькую пиалу, которую с помощью "агуаменти" наполнил водой. Разобравшись с этим, он все же принялся за чтение. Письмо оказалось от Нарциссы Малфой. Женщина просила о встрече, причем, о как можно, более скорой. Из намеков в письме, Гарри понял, что речь пойдет о ее сыне и муже, которые сейчас находятся в Азкабане. Парень отложил письмо и задумался. После того, как с Волдемортом было покончено, он не следил за тем, кого отправили на проживание в Азкабан. Все это время Гарри приходил в себя после скитаний по лесу, осмысливал свою жизнь, привыкал к тому, что он теперь свободен от всяких войн и безумцев-маньяков, а также подыскивал высшие учебные заведения и определялся с тем, кем собственно хочет стать в этой жизни. Он собирался получить и маггловское и магическое высшее образование, а для этого ему необходимо будет пересдать школьные предметы, чтобы, наконец, получить аттестат с теми оценками, которые соответствуют его реальным знаниям, благо маггловский аттестат у него был. Слава Мерлину и богам, ему больше не нужно притворяться неучем... Поттер вновь перевел взгляд на письмо. Что ж, Нарцисса не в Азкабане. Это и понятно, метки у женщины не было, а сразу после смерти Волдеморта она видимо скрылась у кого-то из родственников вне Британии, потому и не попала в тюрьму, до нее просто не смогли добраться. Гарри поджал губы. Помочь придется. Пусть он и не любил это семейство, но Долг Жизни перед леди Малфой у него есть. Так лучше сразу с этим разобраться, чем потом отдавать его на неподходящих условиях. Заодно и Министерству пакость сделает. Приняв решение встретиться с леди Малфой, парень поднялся из кресла и прошел в свой кабинет. Просторное помещение выглядело строгим, но в то же время богатым. Стены на одну треть высоты были обиты лакированными, дубовыми панелями, остальная часть стен оказалась затянута шелковыми обоями темно-песочного цвета с очень редкими золотистыми узорами в виде замысловато прописанной буквы "П". По обе стороны от двери располагались книжные стеллажи с тяжелыми на вид томами, обтянутыми кожей. Перед панорамным окном, сейчас закрытым тяжелыми, золотисто-бежевыми, бархатными портьерами, у противоположной стены стоял массивный стол, а за ним шикарное кресло с высокой спинкой. Его, кстати, Гарри подумывал заменить на офисное кресло, чтобы легко можно было подрегулировать высоту или повернуться к окну. Это же кресло оказалось хоть и красивым, но жутко неудобным. На столе стояла тяжелая, бронзовая лампа со светло-бежевым абажуром; подставка под ручки и перья, в виде лежащей пантеры из оникса; бронзовая чернильница-сова и три рамки с фотографиями. На одной был смеющийся, почти полугодовалый мальчик, до безумия похожий на Гарри. Это был крестник Поттера - Эдвард Люпин или как его звала Нимфадора - Тедди. В тот день, когда была сделана фотография на обычный маггловский фотоаппарат, Тедди ни в какую не желал менять внешность на свою родную, хотя будучи метаморфом мог легко это сделать. На втором фото были родители Гарри, а так же Ремус Люпин и Сириус Блэк. По дате на обратной стороне выходило, что этот немагический снимок был сделан за неделю до свадьбы Лили и Джеймса. Фотография нашлась в разрушенном доме, в Годриковой Лощине, когда молодой маг посещал его после войны. На третьем снимке были запечатлены сам Гарри и Джон. Нортон, спустя месяц после Победы, предложил Поттеру обсудить кое-какие дела на свежем воздухе. А потом уже в Гайд-парке Гарри уговорил адвоката сделать фото. Проходящая мимо дама не отказала в просьбе обворожительно улыбающемуся юноше и сфотографировала его вместе с "дядей", вольготно развалившихся на каменной лавке. Третью стену кабинета занимал гигантский шкаф с шестью стеклянными дверьми. Пока еще он был почти полностью пуст, лишь в первой секции две полки были заняты твердыми папками. На четвертой стене висели три картины с морскими пейзажами, а рядом расположились две высокие, бронзовые, витые подставки под цветы. На каждой стояло по кактусу смешной формы, колючки которых ценились зельеварами на вес золота - подарок Невилла на прошедший день рождения. Пол покрывал темно-песочный ковер с коротким ворсом, а с потолка свисала хрустальная люстра с подвесками, лампочки в которой были стилизованы под свечи. Гарри стремительно подошел к столу и усевшись в неудобное кресло, вытащил из ящика дорогой, гербовый пергамент. Каллиграфическим почерком, совсем не теми каракулями, какими он писал в Хогвартсе свои эссе, парень написал Нарциссе ответ, предложив самой выбрать место и время встречи. Высушив заклинанием чернила, Поттер свернул пергамент и запечатал его воском, придавив родовой печатью. Спустя две минуты он уже провожал взглядом, удаляющуюся сипуху. Забрав кофейник, сигареты и чашку и очистив заклинанием пепельницу, Гарри прошел в кухню. Помыв без магии посуду и выключив свет, он устроился на диване в гостиной и набрал на телефоне номер Нортона. Джон ответил не сразу, видимо уже спал. - Да, - раздался в трубке сонный голос адвоката. - Доброй ночи, Джон. Прости, что разбудил, - в голосе Поттере зазвучали извиняющиеся нотки. - Ничего страшного, Гарри. Что-то случилось? - Да. Леди Малфой только что прислала письмо. Насколько я понял из туманных намеков, она хочет, чтобы я посодействовал освобождению ее мужа и сына из Азкабана. - Ясно. Ты договорился с ней о встрече? - Не совсем. Но думаю, что она состоится завтра. Так что к обеду приходи ко мне. - Договорились. Это все? - Да. - Тогда, я пожалуй буду дальше спать. - Спокойной ночи, Джон. - Спокойной ночи, Гарри.