14. 02.

Кагами понимал, что этот «матч» просто не ладился. Совершенно. Вел мяч лениво, нехотя, просто как вынуждение. 14.02. Трудный день, который ненавидит большинство одиночек по простой причине – зависть. Множество людей, снующих вокруг, парами, держащиеся за руки, или одни, но закупают подарки для любимых. Счастливые… Кагами они просто раздражали. До дикой зависти и желания, чтобы они все разругались в пух и прах. Он завидовал тому, что они могли спокойно обнять любимого человека, вечером, днем, утром услышать ласковое пожелание «доброго утра». Ему тоже хотелось этого. Хотелось, чтобы кто-то любящий потрепал по голове, поцеловал в щеку, заморачивался с подарком ради него, одного такого на свете и самого дорогого. Но никто не заморачивался. Не трепал. Не целовал. И от того парню было просто плохо – любви, так или иначе, желает каждое существо. Каждому нужна какая-никакая забота. Иногда были мысли о том, чтобы сделать с собой что-нибудь, чтобы заметил кто-то. Может быть, пожалел. Но подобные варианты отметались - быть объектом жалости противно. Хотя всё же было интересно – как много людей переполошится и переполошится ли вообще кто-нибудь? - Бакагами, ты вообще собираешься играть?- Аомине злится, толкает небрежно в плечо. Мяч одиноко катится в сторону. - Да,- только произносит рассеянно, немного раздраженно. Мимо поля идет компания. Три парня, три девушки, все по парам. Радостно кричат, смеются. Девчонки громко хвастаются подарками. "Да уж…" - Тайга провожает их взглядом. - Завидуешь что ли ? – Аомине издевается, смотрит глумливо. Кагами отворачивается резко, уходит в сторону мяча. Не хочет видеть эту усмешку. Но лучше она, чем откровенный смех! А Дайки бесит. Потому Тигр швыряет мяч прямо в лицо асу Тоо. Резко. "Тоже мне, ас..." Очевидно, больно, потому как Дайки сразу хватается за разбитый нос, ругаясь. Кидается на обидчика, но затихает, видя в этих глазах молчаливую печаль. Боль насмешки, кричащую о том, что Тайге нужна забота. Зажимает нос, из которого хлещет кровь. Уже в доме Тайги, в этой огромной пустой квартире, Аомине обнимает его, повисая. Опускается на колени за спиной своего временного врача, утыкается горемычным носом в ярко-красный затылок. На полу сидеть холодно. - Нахер тебе эта шушера, Бакагами… Смуглые руки сжимаются крепче. Тайга думает, что сейчас готов разрыдаться от молчаливого счастья.