Слишком хорошо

Кошмар, который стал реальностью. Отражение в зеркале горько усмехнулась над тем, кем я стала. Стригойская кровавая шлюха. Три слова, которые полностью характеризовали мое положение на данный момент. Но я не могла ничего с этим поделать. - Можешь, просто не хочешь, - прошептала я. Но признавать этого я не желала. Каждый раз после его ухода я клялась, что в следующий раз все изменю, что окажу сопротивление, что сбегу из своей золотой клетки. Что выполню обещание. Убью его. Но каждый раз я добровольно сдавалась. Я не могла сопротивляться тем поцелуям, ласкам, укусам. Каждый раз я желала большего при виде него, я хотела его всего. И каждый раз после его ухода я ненавидела себя за это. Ненавидела за то, что проявляла слабость перед тем опьяняющим чувством удовлетворения, когда все проблемы уходят не на второй план, а где-то на десятый, когда не можешь сдержать стон удовольствия, когда готова отдать все за новую порцию. От понимания, что я стала ничем, что упала в самую глубокую пропасть, которую создала сама, мне хотелось закричать так сильно, чтобы эти вопли заглушили то отчаяние, что с каждой секундой разрасталось все больше. От злости срываю с себя очередное платье, подаренное им, будто с уничтожением этой ткани я смогу уничтожить мир, в котором сейчас жила. - Ненавижу, - шепчу я, скатываясь по стене ванной комнаты. Но вместо слез, которых я так ждала, наружу вырывается смех. И он вовсе не был счастливым. Это была истерика или даже сумасшествие. Отчаяние взяло вверх, и пришло понимание - выхода нет. Я либо стану подобной ему, либо он меня убьет. Третьего не дано. Однако, смех быстро превращается в рыдания. Никогда бы не подумала, что способна на такое. Я обняла свои ноги, будто таким способом - сжаться в комок, - можно было спастись, пропасть, испариться. И это отчаяние было даже не из-за того, что я здесь, в поместье, которое кишит не-мертвыми. Я отчаялась из-за того, что человек, ставший когда-то мне любимым, теперь был одним из тех не-мертвых. - Это тебе не поможет, - раздается голос, леденящий душу. В ответ я лишь промолчала. Дмитрий же с грациозной походкой, как хищник к загнанной в угол жертве, подошел ко мне и присел на корточки рядом. Это ванная комнатка явна тесна для двоих. Стараясь не смотреть ему в глаза, я отвожу взгляд - не выдержу если еще раз увижу эти красные кольца, что овили некогда прекрасные карие глаза. - Ох, прекрати. Я буквально чувствую его холодную улыбку. Я закусываю нижнюю губу настолько сильно, что во рту ощущаю металлический привкус собственной крови. Дмитрий дотрагивается до моего подбородка своими пальцами, от холода которых я вздрогнула, и поворачивает мое лицо к своему. Его взгляд сразу падает на нижнюю губу, которую я до сих пор без жалости терзала. Большим пальцем он касается ранки, а потом слизывает с него мою кровь. Я хочу отвернуться, но не могу оторвать от него взгляд. - Ты сама меня вынуждаешь, - неожиданно произносит он таким тихим и мягким голосом, который я часто слышала во снах. Нет, это не Дмитрий. Дмитрий умер. Не разрывая зрительный контакт, Дмитрий пускает свою руку по моему оголенному бедру. Я напрягаюсь всем телом, как бы не старалась скрыть свою реакцию, тело меня выдавало. По позвоночнику проходят приятные мурашки. Нет, сопротивляйся, Роуз! - Не трогай меня, - поникшим голосом шепчу я. Я хотела выкрикнуть это, показать, что во мне еще есть силы бороться, а в итоге лишний раз доказала Дмитрию, что я в его власти. - Тебе не нравится? - он забавлялся. - Мне противно. - Надо же, - Дмитрий приблизился ко мне настолько, насколько это представлялось возможным. - Вчера ты была определенно не против. Слишком близко. Нельзя было этого допускать. Я сразу уперлась руками в его плечи, стараясь оттолкнуть его хотя бы на несколько дюймов, чтобы не вдыхать настолько привычный запах лосьона после бритья. Странно, что он им вообще пользуется. Но мои движения были слишком вялыми, чтобы Дмитрий их хотя бы почувствовал. - Прекрати, - отчаянно шепчу я. - Зачем ты борешься? - игнорируя мою просьбу, шепчет Дмитрий, зарываясь рукой в мои волосы и холодными губами прикасаясь к шее, что еще помнила вчерашние укусы и поцелуи. - Это бесполезно, ты и сама знаешь. Не понимаю, что изменилось? Раньше ты бы не раздумывая пошла за мной. - Пошла бы, - согласилась я, чувствуя, как он улыбнулся. - Но за тем Дмитрием, который умер. Не за тобой. Мое тело слишком возбуждено, и я из последних сил сдерживала стоны. Хотя, думаю, и без них Дмитрий давно понял, что я сопротивляюсь лишь на словах. Он прекрасно слышал мое учащенное дыхание, мой пульс, что увеличился в разы, видел ерзанье моих ног по кафелю. Мои слова разозлили Дмитрия, но несильно. Это я поняла, когда его рука, которая гладила мое бедро, сжала его, но уже через две секунды Дмитрий снова мягко прошелся по оголенным участкам тела. Не надо было срывать то платье с себя. - Я все тот же, - Дмитрий поцеловал мою скулу, и против воли я откинула свою голову назад, упираясь в стену. - Тот же Дмитрий, который считал тебя самым дорогим существом на свете, который защищал тебя, который любил тебя. - Стригои не способны на любовь, - панически хватаясь за последнюю фразу, говорю я. Мои руки давно уже не сжаты в кулаки, они давно не упираются ему в грудь. Мои ладони открыты, и единственным свидетельством моего сопротивления остается лишь пальцы, что впивались ему с силой в грудь. Мое тело слишком напряжено, оно слишком хочет того, насчет чего против мозг. Но ни тело, ни даже сердце не желали слушать его. А последнее было до конца уверено, что прежний Дмитрий вернулся, и этот, ничего не смыслящий орган, добили слова, сказанные теперешним Дмитрием. - Я могу доказать обратное, - и снова я чувствую, как Дмитрий улыбается. Неожиданно руки, что нежно блуждали по телу, с силой придавили меня к своему хозяину. Я среагировать не успела, как чертов рефлекс заставил меня обхватить Дмитрия за бедра ногами, а руками вцепиться ему в шею, что вызвало у Дмитрия очередную холодную улыбку, которая показалась мне до боли привлекательной. Уже через секунду тело, интимные места которого прикрывает лишь нижнее кружевное белье, ощутило прикосновение холодных простыней. Дмитрий со свойственной скоростью сжал запястья над моей головой одной рукой, а второй закинул мою ногу обратно на свое бедро, крепко при этом удерживая ее. Я как всегда в ловушке, но это не помешало мне проявить сопротивление. Я все равно постаралась свести ноги, что было трудно, так как преграда этому был не-мертвый. - Пусти, - снова произнесла я, переходя на шепот. Голос как назло отказывался громко произносить слова. Дмитрий будто и не слышал меня. Он целовал мою шею, ключицы, ложбинку между грудей. Преградой последнему поцелую был бюстгальтер, но я уверена, в следующие минуты не будет и его. - Остановись, - голос сделался настолько тихим, что я засомневалась, услышал ли Дмитрий даже с его стригойским слухом. - Прошу тебя. - Ты этого хочешь, - Дмитрий внимательно смотрел мне в глаза, наверняка ожидая реакции на его ласки в виде стона, который вот-вот был готов сорваться с моих губ. Рука, которая крепко держала мою ногу под коленкой, стала медленно продвигаться вверх. Настолько медленно, что тело начало изнывать от желания, которое я так не хотела признавать. Дмитрий провел рукой по бедру, вверх по талии, а потом по груди, нарочно задевая бюстгальтер немного вверх. - Признай, - продолжал он. - Просто скажи да, и все будет как тогда, в сторожке. Тогда я был всем, что было тебе нужно, я же помню. Ты была готова отдать все, чтобы побыть там со мной вдвоем дольше. Как и я. Я ничего не ответила. Просто не могла связать и слова, так как во мне зародилась серьезная война. Одна часть меня кричала мне, что я обязана согласиться, другая - утверждала, что это не тот Дмитрий, который тогда целовал меня, шептал мое имя, признания в любви. И я не знала чью сторону принять. Понимала, что должна сражаться, я же в конце концов страж, а не подстилка для стригоя, но во мне появлялось тайное желание, чтобы Дмитрий не послушался меня, чтобы продолжил эту сладкую и запретную пытку, которую начал. - Скажи. Он не просил. Приказывал, но все же с малой долей мольбы. И из-за этого, из-за нахлынувших чувств, из-за остатков эндорфинов, мой сумасшедший мозг согласился с доводами сердца, допуская самую главную ошибку, терпя свой самый фееричный провал. Он поверил, что сейчас меня к кровати прижимает тот Дмитрий, а значит надо быть сумасшедшей, чтобы сопротивляться. - Да, - тихо произнесла я. Настолько тихо, что даже Дмитрий не расслышал. - Я хочу этого. Тень улыбки закралась в его губы, а потом Дмитрий улыбнулся обнажая свои клыки, но они не произвели должного эффекта. Я совершенно не испугалась и не начала вновь сопротивление, я лишь немного неуклюже улыбнулась в ответ. После этого его губы накрыли мои, пробуждая крики эмоций. Мои руки сами потянулись к растрепанному хвостику волос, и вовсе уничтожая его. Господи, как я скучала по этим прикосновениям! Дмитрий усмехнулся, понимая, что полностью разрушил баррикады, которые я так старательно строила между нами, а потом вновь прильнул к моим губам, проникая языком в рот. Каждое его движение говорило лишь одно - я принадлежу ему и никому больше. Он обхватил меня за бедра, слегка приподнимая их над кроватью. От этого, казалось бы, ничего не значащего движения, я издаю тихий стон, который так ждал Дмитрий. Его поцелуи обжигали меня, и я прекрасно понимала, что это только начало. Слишком обжигающе, горячо, запретно. Я притягиваю Дмитрия за воротник его рубашки к себе плотнее, чтобы ощущать его еще ближе, но с этим жестом понимаю, что настоящей преградой является эта самая рубашка. Я была уверена, что избавиться от нее легко. Ошибка. Понимая, что у меня ничего не выходит, Дмитрий с озлобленным и нетерпеливым рыком, на который я не обращаю внимание, срывает с себя рубашку. В этот момент я старалась ловить ртом такой необходимый в данный момент свежий воздух Но уже через секунду Дмитрий вновь накрывает мои губы, и я с новым порывом страсти принимаю поцелуй, уже не сдерживая стоны, от ощущения блуждающих холодных рук по всему телу. Холод и Жар. Контраст, не дающий покоя, возбуждающий еще больше. Это Дмитрий. Тот Дмитрий. Мой. И снова поцелуй. В очередной раз лишенный нежности, переполненный яростной страстью, требовательный, ненасытный. Он врал, когда говорил, что все будет как тогда, в сторожке. Пускай. - Не останавливайся, - шепчу я, когда он срывает с меня, такой ненужный предмет, как бюстгальтер и накрывает левую грудь губами, а другую - ладонью. Я усмехаюсь своим словам - еще пять минут назад я молила о том, чтобы Дмитрий остановился. И тогда я была не права. Секс со стригоем. Слишком опьяняюще были ощущения, слишком они казались чувственными, ненасытными, невероятными. Впрочем, именно такое я всегда ощущала рядом с Дмитрием, поэтому не очень контролируемые порывы с его стороны, не казались мне странными. Они лишь возбуждали еще больше. Я обхватываю Дмитрия ногами за бедра и притягиваю к себе, ощущая далеко не хилую эрекцию, которая теперь уперлась мне между ног. От этого стоны вырываются у обоих. Кто бы мог подумать, что теперешний Дмитрий способен на такие проявления чувств. Пусть и не любви. А может..? Глупости. Дмитрий вновь целует меня в губы, на этот раз он практически окончательно потерял контроль, поэтому его клыки с силой царапают мои губы, из-за чего я вновь чувствую привкус собственной крови, но мой новый стон вызван совершенно не этим действием. Медленно, но одновременно с нескрываемой силой и напором, рука Дмитрия проходится от моей шей к груди, потом по животу, остановившись между моих ног. Дмитрий резко ввел в меня два пальца. От непривычных ощущений я вскрикнула, но мой крик был подавлен настойчивым поцелуем. И я выгибаюсь дугой, подстраиваясь под его ритм. Господи, как мне хорошо с ним. Поцелуи Адриана не могли сравниться с этим, на фоне этого даже прежние поцелуи с Дмитрием казались ребячеством. Из-за переизбытка чувств я смутно помнила, в какой момент мы оба оказались совершенно без одежды. Но для меня это было совершенно неважно. - Я хочу тебя, - тихо шепчу я, проводя кончиками пальцев по холодной коже торса Дмитрия. - Что ты сказала? - язвительно переспрашивает он. - Я не расслышал. - Я хочу тебя, Дмитрий. Его лицо приобретает такое выражение, будто следующего хотела лишь я, а Дмитрий делает мне одолжение, но мы оба понимаем, что это не так. Дмитрий быстро выводит из меня пальцы, заменяя их... Думаю, все поняли чем. Новый выкрик, но на этот раз его имени. Уже через полминуты мои желания, похоже, перестают волновать Дмитрия. Он входил в меня до предела, до синяков на коже сжимая бедра, без жалости грубо терзая мои губы. Но, как ни странно, это доставляло мне лишь удовольствие. И именно в этот момент, ради которого вообще все это было начато, я откидываю волосы, прилипшие к шее, назад. Дмитрий мгновенно понял чего я хочу, поэтому я сразу ощущаю клыки, погрузившиеся в мою плоть. Мысли мгновенно спутываются, впрочем, до этого они не отличались особым порядком. Этим укусом он доставил удовольствие не только мне, но и себе. И я уже кричу, абсолютно наплевав, что у жителей этого поместья слишком чувствительный слух. Мне слишком хорошо, чтобы думать о ком-то еще. И уже через полчаса, когда он уйдет, я со всей серьезностью осознаю, что совершила, что дозволила сделать монстру. Я осознаю насколько глубоким оказался этот фатальный провал. Но это будет потом. А сейчас... Сейчас мне слишком хорошо.