1000 Бумажных Журавликов

Iron And Wine - Flightless Bird, American Mouth https://pp.vk.me/c621321/v621321006/1d892/X9RplT5kqx8.jpg Я настолько оторопел, что, забыв о приличиях, все еще держал протянутую для приветствия руку. Мы смотрели друг на друга, он и я. Это существо даже не моргало, загипнотизированное внезапной встречей. Нужно было сказать хоть что-то, чтобы разорвать эти глупые, неуместные, хотя и объяснимые гляделки. — Я Джерард. — А я Тони. Повисла пауза. Тони? Какого черта, Джамиль? — Антонио Джамиль Сото. В нашей культуре близкие люди используют второе имя. Я сморгнул, пытаясь понять, что я теперь должен делать с этой информацией и встречей, нелепейшей в целом. Хэйл обратилась к нему по его «близкому» имени. Но ведь медсестра не была знакома с Айеро до его появления в больнице… значит, Джам, или Тони, приходил с ним на консультации или процедуры, и, возможно, когда мы уже были знакомы. — Я много слышал о тебе, и вот… встретились, – парень развел руками, неуверенно улыбаясь. — Да, я тоже о тебе слышал, - мрачно выговорил я, в упор смотря на Уильямс. — Пойду-ка я… у меня… работа. – Хэйли ретировалась, оставляя нас смотреть друг на друга. Тони тяжело вздохнул, развел руками и нарушил молчание: — Я тебе не враг, и уж тем более не конкурент. Я просто… — Давай не здесь, - я указал рукой налево, и первым двинулся с места. Он пошел за мной. Мы молча удалялись от Фрэнка, все так же не встречаясь глазами со случайными прохожими. — Присядем? – я указал на лавочку под деревом. — Не хочется, холодно. Давай пройдемся? Я кивнул, доставая сигареты и чиркая зажигалкой. Тони морщится, когда дым случайно летит в него. — Прости, не хотел. Ветер. — Я думал, ты не куришь. Он говорил… — Я бросил давно. Но вот, закурил. Потом снова брошу, когда в себя приду. Сейчас сложно. — Я понимаю, - он кивнул, - но и ты пойми, он мне не чужой человек. — Да, наверное… Был. — Джерард… — Джи. Пока выговоришь полное имя, забудешь, что хотел сказать. — Джи, - он послушно повторил, - ты должен знать кое-что. Я сделал глубокую затяжку, готовый услышать самую подноготную своего парня. — Когда ты уехал, он позвонил мне, чтобы я помог ему в доме. Да, мы расстались, и я сбежал. Я поступил, как последний трус. Но когда ему нужна была помощь, я не имел права отказать. Мы расстались друзьями. А что я ожидал? Я свалил, оставив его одного, как когда-то и Тони. И, когда он остался один, то, понятное дело, пошел туда, где была хоть малейшая вероятность на поддержку. — Хорошо, - ответил я. Другие слова просто не шли на ум, все остальное звучало еще более нелепо и эгоистично. Дурак. Какой я дурак. — У нас ничего не было. И, знаешь, я о тебе слышал столько хорошего. Он говорил о тебе, не умолкая, и повторял, что ты – лучшее, что с ним случалось. — И даже когда я… — И даже когда ты не вернулся из Нью-Йорка, - он смягчил то, что я не смог назвать вслух, - он продолжал говорить, что ты замечательный, и заслуживаешь продолжения жизни и счастья с той, кого ты выбрал. — Я ее не выбирал. Это было просто пьяное недоразумение, которое отняло у нас драгоценное время, - я со злостью выкинул бычок в мусорку. — Да, я знаю. Мы созванивались после твоего приезда пару раз. Я хотел убедиться, что он в порядке, а он звонил, чтобы проверить, как я. — Хорошо, - снова ответил я. Сейчас это, наверное, не имело уже значения. Как я относился к новой информации? Я не знаю. Как я относился к самому парню? – Тони. Спасибо тебе, что был с ним рядом, пока я страдал и спивался. Без тебя ему пришлось бы совсем туго. — На самом деле, Хэйли тоже очень помогала. Она иногда даже оставалась ночевать, когда ему было совсем плохо, а я был в ночную. Даже если она сама была со смены, или утром уходила на работу. Мы старались беречь твоего мальчика. Но хорошо, что ты вернулся. Это сделало его счастливым. Я решил быть честным: — У меня очень странное ощущение сейчас. С одной стороны, я благодарен тебе за все, это много значит для меня лично. И я знаю, что без вас, и без тебя в частности, ему пришлось бы совсем туго. А с другой, я ревную. Отчасти потому, что он не говорил мне о том, что вы снова друзья. И потому что ты был с ним. — Эм… - парень замялся, снова несмело улыбаясь, - если ты думаешь… что мы, ну… ты понимаешь. Нет, у нас ничего не было. Правда. Мы оба бы не стали, даже если бы захотели. Я понимаю, что ты вряд ли поверишь, но это так. Я смотрел в его смущенное лицо, улавливая спутанные слова, и верил ему. Он был очень интересным парнем, этот Антонио – Джамиль. Уже из-за одного этого нелепого имени странный. Но честный. Я смотрел в огромные карие глаза и верил его словам. Я видел пальцы, теребящие рукава куртки, и понимал его смущение. Когда он улыбнулся под моим испытующим взглядом, я увидел солнце. Этот парень - глубоко в себе, но приносит свет и спокойствие тем, кто рядом. Если честно, то я понимал, почему Фрэнк был с ним так долго. Потому что этот парень был хорошим. Я не могу этого объяснить, я просто так чувствую. Я всегда чувствую, какой человек. Я усмехнулся: — Почему же, я вполне верю. Этому несложно поверить, смотря на тебя. — Что? – он был смущен еще больше, чем в начале разговора. — У тебя на лице написано, что ты честный. Косячный, но честный. — Это да, - он улыбнулся еще шире, и стало еще солнечней, - я – сплошной косяк, что бы я ни делал. — Зато твоим друзьям с тобой не скучно, я предполагаю. — У меня их не так уж и много. Я тихоня. — Ну, сейчас ты говоришь достаточно много для тихони. — Потому что чувствую себя неудобно и немного виновато перед тобой. Я остановился, разворачиваясь к нему всем телом: — Тебе есть за что чувствовать вину передо мной? — Нет, - он отрицательно покачал головой, все так же смотря в глаза. — Значит, не нужно. Да, ты струсил и ушел, когда он в тебе нуждался. Но когда то же самое сделал я, ты был рядом. И если ты его не трогал, тебе не за что винить себя. — Ты так думаешь? – парень захлопал глазами. — Да, я в этом уверен, Тони. — Джам, – он улыбнулся так широко, как позволяли его полные губы. — Хорошо, - я тоже улыбнулся, смотря на часы. – Мне пора, обещал брату сегодня провести с ним время. — Да, конечно. А я вернусь, побуду еще немного с ним… если ты не против. — Совершенно не против, - я пожал ему руку, собираясь уходить. Потом что-то дернуло меня, - погоди секунду. Я достал из сумки блокнот, и, вырвав из него лист, меньше чем за минуту, сделал из него журавлика. Покопавшись в сумке, нашел ручку, и написал свой номер на крыле птицы: — Возьми, вдруг пригодится. У меня закончились визитки. Джамиль не переставал улыбаться: — По-моему, эти журавлики вполне могут стать твоей визиткой. Спасибо, это… Это очень символично. Я понимаю. Он взял у меня блокнот, и, быстро написав в него свой номер, побрел обратно, а я направился к выходу.