Операция "СКиФ"

Джаред Падалеки с утра пребывал в прекрасном настроении, хоть ему и пришлось вставать ни свет ни заря, впрочем, ему было не привыкать. А причиной его хорошего настроения было то, что новая серия, а точнее, ее съемки, обещали быть особенными. В частности из-за того, что в этой серии вернется персонаж Фелиции Дей - Чарли, а работать с Дей для Джареда - одно удовольствие. Но немного неудобно было от того, что будет еще один эпизодический персонаж, с которым ну просто очень много совместных сцен. Работать с новыми актерами всегда сложно - никогда не знаешь, какой он на съемочной площадке. Когда Джаред только начинал свою карьеру, он, как и многие другие, думал, что нужно просто отыграть свою роль, а что будет делать напарник - это уже не его проблемы, но на деле все оказалось намного сложнее. Только через некоторое время до Падалеки дошло, что напарника надо понимать, его надо прочувствовать. Персонажа оппонента надо слушать, слушать не его реплики, которые уже въелись под кожу, а интонации и голос, потому что надо под эти интонации подстраиваться. Работа актера очень сложна именно в этом плане - в работе в паре. В случае с Дженсеном все прекрасно - они знакомы уже много лет, постоянно снимаются вместе. Работа в паре повлияла специфично - теперь они не просто друзья, а практически братья, ибо за эти долгие годы они узнали друг друга как свои пять пальцев. Распознают нотки грусти или сарказма в голосе друг друга мгновенно, могут общаться, не прибегая к словам. И довольно странно представить, что все это только благодаря тому, что когда-то давно они вместе прошли кастинг на эти чертовы роли. А в случае с "одноэпизодниками" все обстоит совершенно по-другому. Вот представьте: вам надо работать с человеком, с которым вы совершенно не знакомы, в первый раз видитесь. И если Джаред хоть как-то способен сыграть натурально, то Дженсен всегда бесится от того, что выглядит глупо, что совместные сцены выходят сухо, не так, какими должны быть по сценарию. "Я не чувствую", - в такие моменты читается в глазах Эклза. Это не злость, а просто опустошение, ибо он не привык работать, не вникая, не чувствуя. Не напяливая на себя облик Дина Винчестера. А ведь он не может быть своим героем, если напарник остается для него чужим, далеким и непонятным. Дженсен требует для себя лишь одного - открыться ему, позволить прочувствовать обстановку и интонации. А взамен он выливает всего себя, погружается в своего персонажа настолько, что личность Дженсена Эклза уже совершенно не ощущается. Лучше всех об этом знает Джаред, ибо он научился отличать Дженсена от Дина, шкуру которого актер иногда забывает сбросить окончательно. Иногда Джареду даже немного завидно от того, что он так не может, что для него Сэм Винчестер - это просто очередной персонаж, которого надо блестяще отыграть, а большего и не требуется. Джаред пытался стать им, честно пытался, но его хватило на десять минут, после чего было полнейшее опустошение. Это было еще при съемках первого сезона, и после этой неудачной пробы Джаред стал уважать Дженсена намного больше, потому что понял, как это сложно - жить чужой шкурой до тех пор, пока не прозвучит это чертово: "Снято". *** Дженсен посмотрел на себя в зеркало. Ужаснулся. Как он мог явиться в таком виде на съемки? Сам он ответа не знал, но знал причину, которая в данный момент - в полдевятого утра - мирно спала в своей кроватке, оставленная на попечение мамы, мешки под глазами которой ничуть не уступали дженсеновским. Видно, у них семейное. - Йо, чувак, - не имевший привычки стучать в дверь перед тем, как ворваться в чужое пространство, Джаред и на этот раз не проявил чудес тактичности. Любопытным был тот факт, что такому ежедневному террору со стороны младшего коллеги подвергался только лишь Эклз - с остальными Падалеки вел себя вполне прилично. - Ну когда ты научишься стучать, Джа... - уже скорее чисто по привычке, нежели из-за острой необходимости проворчал Дженсен, смотря на друга через зеркало. Тот сначала улыбался, но потом, заметив его вид, перестал и насторожился. Дженсен про себя даже усмехнулся такому поведению друга - Падалеки в такие редкие моменты очень походил на своего персонажа, но обычно это "ощущение Сэма", как его про себя назвал актер, улетучивалось если не тут же, то через пару минут уж точно, в этом он не сомневался. - Что происходит, Джей? Выглядишь так, словно тебя пару минут назад достали из гроба. - И тебе не хворать, - хохотнул тот, ибо реплика друга заметно подняла ему настроение. - Ну, как видишь, зомби-апокалипсиса не произошло. Это всего лишь я. - Не скажи. Ты сам по себе уже предвестник сего события, - Джаред ощутил перемены в лице и интонациях, отчего на душе сделалось спокойней. Значит, ничего серьезного. - Давай, колись уже, что случилось? - Да так, фигня, - он сделал паузу, чтобы отпить минералки, а потом вновь продолжил, - просто Джей-Джей потребовала к себе внимания. Обоих родителей одновременно. В три часа ночи. - И как? - в этом вопросе было столько пренебрежения и издевательства, что Дженсену даже стало немного не по себе. Но потом он вспомнил, с кем разговаривает, и успокоился. - И никак. Концерт продолжался до шести утра, с перерывами на еду и десятиминутный сон, после чего ситуация возобновлялась. И так четыре раза. - Ей ведь около полугода, да? - вопрос вогнал Дженсена в легкий ступор, но вскоре он, посчитав в уме, оправился: - Ну да, в мае ведь родилась. Пятый месяц, - Джаред позволил себе улыбнуться неуверенному голосу горе-папаши. - Тогда не кипишуй, зубки режутся. Этот процесс очень болезненный. Причем, намного больше для родителей, чем для самого малыша, - спокойно, как ребенку объяснил Падалеки. - Говоришь, будто сорок детей вырастил, - проворчал Дженсен, которому не понравился этот слишком самоуверенный тон. Слишком знакомый, чтобы перепутать. - Не сорок, но с Томасом я это уже проходил. Мы выжили, - чуть выпятив грудь вперед, самоуверенно заявил Джаред. - Смотри не задохнись от гордости, чудо-папаша, - Дженсен усмехнулся. - Тебе еще через второго проходить. На каком месяце Джен? - поинтересовался он чуть злорадно, исподлобья и с наслаждением наблюдая за Падалеки, который сразу поник, растратив всю свою самоуверенность, наверняка в красках представляя, как снова будет переживать период, в течение которого сон по ночам - несбыточная мечта. - На седьмом... - Джаред поежился от осознания того, что скоро покой ему будет только сниться. Ага, в несуществующий снах будет сниться. Дженсен гадко хихикал в кулак, явно ловя кайф от вида друга, который понял, что ему грозит. Эклз наверняка продолжил бы издеваться над коллегой, не постучи кто-то в дверь. Слишком громкий стук мгновенно утихомирил его желание "ввергни ближнего своего в пучину отчаяния", и вернул в рабочее состояние. - Не знаю, чем вы там занимаетесь, - прозвучал женский голос, обладательницей которого была Сара, одна из костюмеров, - и, если честно, не хочу знать, но если вы не появитесь в гримерной через десять минут, то Джесс придет в бешенство и начнет крушить. - Халк возвращается? - призывно дернув бровями, поинтересовался Джаред у друга, который искал телефон. - Только его нам не хватало. Боюсь, в этом случае ни святая вода, ни соль, ни огонь, ни серебро, ни осиновый или дубовые колья не помогут, - чисто по инерции ответил тот, под нос чертыхаясь, ибо нужная техника не находилась. - Не это ищешь? - с гадкой ухмылочкой спросил Падалеки, держа в руках сотовый Дженсена. - Вот ведь сволочь, - позволил себе улыбнуться Экзл. Вышло немного восторженно. - Как только сумел? - Оу, - хихикнул недо-ученик. - У меня был хороший учитель. - Вы не закончили? - послышался нетерпеливый голос Сары за дверью трейлера. - Уже идем! - одновременно крикнули Джей-дуэт и поплелись к выходу. Впереди был длинный и богатый на события день. *** - Как-как ее зовут? - насторожился полный недоумения Падалеки, уставившись на Сингера непонимающим взглядом, хотя "непонимающим" - это мягко сказано. Он был слегка в ауте. Дженсену подумалось, что если тот сейчас спросит: "Какой сейчас год? Где я?", будет вполне натурально смотреться. - Каньехтио Хорн, - вздохнув, повторил многострадальный режиссер, который за восемь лет совместной работы уже привык к такому. - Она из мохоков. Индейцы такие. - Вдодящие в Лигу Ирокезов, - нетерпеливо перебил Джаред. - Я знаю, кто такие мохоки. Откуда ты ее откопал, вот скажи мне? - Роберт, может, в начале и хотел сказать, но тон актера совсем ему не понравился, даже немного взбесил. Дженсен это заметил, но Падалеки редко обращал внимание на такие мелочи, как изменившееся выражение лица Сингера. А стоило бы. Будто почувствовав взгляд друга, прожигающий его сзади, Джаред повернулся. "Эй, тише. Не стоит", - говорил мягкий взгляд Эклза с еле различимым укором, но Джаред понял. "Не волнуйся. Все нормально", - в подтверждение своему немому оправданию он слегка улыбнулся. Ну как улыбнулся - потянул краешки губ наверх и тут же вернул на свое место. На языке жестов, какой царил между Джей-дуэтом это означало, что все под контролем. Точнее, именно это подразумевал тот, кто исполнял сий жест. А тому, к кому это обращено, он ничего хорошего не предвещал. - Ты сомневаешься в моем выборе? - на этом вопросе Сингера Дженсен уже хотел убежать куда угодно, лишь бы не продолжать разговор. Дело было в том, что единственное, что ненавидел Роберт Сингер больше всего - это когда его решение ставили под вопрос. Самомнение режиссера в такие моменты давало трещину, а из этой трещины тут же начинала лезть на поверхность лава - кипящая, горячая, которая может нехило так обжечь в лучшем случае. Именно поэтому прозвучавший вопрос можно было считать риторическим - ответить на него (без разницы, положительно или отрицательно) было самоубийством. Эклз почувствовал, что его названный брат сейчас саморучно подписался на виселицу, поэтому поспешил выручать непутевого коллегу, который был слишком горд, чтобы отступиться просто так. - Бобби, - улыбнулся Дженсен, но улыбка вышла чуть нервной, - он просто пошутил, не горячись ты так. Нет, ну правда! Шутка ли, часто встретишь человека с именем Каньехтио? Да оно звучит, как сокращенная версия заклинания по изгнанию демона! - актер изо всех сил пытался отвлечь разъяренного Сингера от Джареда, который, казалось, уже хотел сказать что, мол, он не шутил, чем грозил все попытки его освобождения Дженсеном разнести в пух и прах. - Чем это вам не нравится мое имя? - послышался сзади недовольный голос, и Дженсен понял, что попал, причем попал основательно. Он глубоко вздохнул и повернулся к источнику недовольства. Девушка вполне себе европейской внешности стояла в пару метрах от него, сложив руки в замок на груди и излучала ауру негодования, всем своим видом показывая, что Дженсен ей не нравится. "Охренеть познакомились", - устало подумал Эклз. - "Спас шкуру друга, называется. Приятного мне аутодафе. Аминь". Впрочем, он поспешил с выводами.